авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Диспозитивность как режим уголовно-правового регулирования

-- [ Страница 4 ] --

3) уголовно-правовые отношения «потерпевший – преступник» и «потерпевший – государство», в которых реализуется право-притязание частного лица на восстановление нарушенных прав и привлечение виновного к уголовной ответственности. Компромисс, достигнутый в рамках отношений государства и потерпевшего, влияет на развитие охранительных связей «государство – преступник». Государство либо освобождает виновного от уголовной ответственности (ст. 76, примечание 2 к ст. 201 УК РФ) (смягчает наказание (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК)), либо применяет к нему меры уголовно-правового принуждения;

4) правоотношения «обладатель права – причинитель вреда». Совершение общественно опасного посягательства инициирует возникновение отношений между обладателем права и причинителем вреда, где пострадавшая сторона наделяется правом на вынужденное причинение вреда в объеме и пределах, соответствующих ценности защищаемого блага, интенсивности действий причинителя вреда и обстановки самозащиты.

Акцентируя внимание на объекте уголовно-правовых отношений, автор рассматривает его в двух ракурсах: через определение научной состоятельности существующих доктринальных оценок и с позиции объяснения природы диспозитивного режима уголовно-правового регулирования, и заключает, что объектом правозащитных уголовно-правовых отношений являются регулятивные отношения по реализации субъективного права частного лица. Они имеют различное содержание и реализуются в различных сферах социальной и государственной деятельности, но вместе с тем обладают рядом общих признаков: а) объектом регулятивных отношений служат односторонние отношения интереса; б) в их содержание включено субъективное право частного лица на интерес, выраженное в правомочиях на собственные действия, праве-требовании и праве-притязании.

Проведенный в работе анализ субъектного состава правозащитных уголовно-правовых отношений является попыткой осмыслить методологическую основу учения об уголовно-правовых отношениях применительно к проблеме диспозитивности в уголовном праве.

Центральной фигурой правозащитных отношений, образующих предмет диспозитивного режима уголовно-правового регулирования, является обладатель права на защиту субъективного права. Для него характерно наличие следующих правомочий:

1) обращенное к государству правомочие-требование введения уголовно-правовых запретов на нарушение прав и законных интересов, недопущения установления законов, ущемляющих или умаляющих эти права, дифференциации уголовной ответственности с учетом общественной опасности посягательств на интересы частных лиц и др.;

2) право-пользование, выраженное в согласии или просьбе о причинении вреда своим благам;

3) право на самостоятельную защиту субъективных прав, реализуемое в момент причинения либо создания угрозы причинения вреда своим правам, правам и интересам третьих лиц, общества и государства;

4) право-притязание, выраженное в обращении к государству с требованием привлечения виновного к уголовной ответственности;

5) право на прощение и примирение с виновным;

6) право на возмещение вреда, причиненного преступлением.

Обладатель права становится потерпевшим только тогда, когда его законные интересы нарушаются в результате преступного посягательства. Потерпевший как активный участник правозащитных уголовно-правовых отношений характеризуется тем, что: 1) является участником общественных отношений, на которые направлено преступное посягательство; 2) приобретает уголовно-правовой статус с момента совершения преступления; 3) является лицом, чьи права и законные интересы нарушаются непосредственно при совершении преступления.

Такой подход ставит под сомнение целесообразность установления статуса потерпевшего сквозь призму причинения либо создания угрозы причинения юридически значимого вреда (ст. 42 УПК РФ). Это не позволяет признавать потерпевшим лицо, пострадавшее от совершения неоконченного посягательства или от преступления с формальным составом. Возможным решением проблемы является определение материально-правового понятия «потерпевший» через термин «нарушение» охраняемых прав и дополнение УК РФ статьей 181 «Понятие потерпевшего от преступления» следующего содержания: «Потерпевшим от преступления признается лицо, права и свободы которого нарушаются при совершении преступления».

Особое внимание в работе уделено статусу государства как участника правозащитных уголовно-правовых отношений. В рамках диспозитивного режима оно является не управомоченным, а обязанным лицом, гарантом обеспечения прав и законных интересов частного лица.

Особенности предмета диспозитивного режима позволяют расширить представления и о лицах, причиняющих вред обладателю права. В правозащитных отношениях контрагентом обладателя охраняемых законом прав является лицо: 1) совершившее преступление; 2) совершившее общественно опасное деяние, не являющееся преступлением ввиду невменяемости или недостижения лицом возраста уголовной ответственности; 3) правомерно причинившее вред с согласия обладателя права; 4) пострадавшее вследствие устранения обладателем права опасности, непосредственно угрожающей охраняемым законом интересам личности, общества и государства в ситуации крайней необходимости.

Принимая во внимание целевую направленность диспозитивного режима уголовно-правового регулирования на максимально полную и эффективную реализацию прав частного лица на защиту, были определены и детально проанализированы корреспондирующие им юридические обязанности. Они условно разделяются на пять блоков: 1) обязанность совершать активные положительные действия в целях недопущения преступных посягательств на субъективные права частных лиц (государство, неограниченный круг лиц); 2) обязанность не препятствовать управомоченному субъекту пользоваться правовой защищенностью своих прав (государство, неограниченный круг лиц); 3) необходимость действовать в рамках границ, определенных законом и волей частного лица — обладателя субъективного права на защиту (причинитель вреда); 4) применение государственного принуждения в отношении лица, совершившего преступление против прав и свобод частного лица (государство); 5) обязанность освободить лицо, совершившее преступление, от уголовной ответственности (государство).

В главе 4 «Методы диспозитивного режима уголовно-правового регулирования» дано авторское понимание природы отраслевого и внутриотраслевых методов уголовно-правового воздействия.

Особое внимание уделено вопросу, возможно ли рассматривать метод как основной критерий деления права на отрасти. По мнению диссертанта, признать, что метод является критерием отраслевой дифференциации, значит считать уголовное право исключительно публичной отраслью права с присущим ему императивным методом. В этом случае вопрос о границах диспозитивности в публичном праве не только не может быть решен, но и в полной мере поставлен. Кроме того, на невозможность выполнения методом функции дифференциации права указывает неоднородность регулируемых отношений даже в рамках одной правовой отрасли, а также то, что при всем своем многообразии методы правового регулирования представляют собой сочетание одних и тех же приемов правового воздействия и уже потому не могут быть рассмотрены как принципиально отличные друг от друга категории.

В механизме уголовно-правового регулирования выделяются отраслевой и внутриотраслевые (институциональные) методы. Отраслевым для уголовного права признается императивный метод, который по причине неоднородности отношений, составляющих предмет уголовного права, и вследствие универсализации законодательства не может более оцениваться как единственно возможный способ отраслевого уголовно-правового регулирования и показатель отраслевой чистоты уголовного права. Регулирование уголовно-правовых отношений не ограничивается императивными способами. Оно предполагает использование диспозитивного метода в рамках регулирования отдельных групп правоотношений на внутриотраслевом уровне.

Исследование внутриотраслевых и отраслевых методов уголовно-правового регулирования сквозь призму диалектического взаимодействия части и целого позволило расширить научное понимание методов правового воздействия, обогатив его выводами методологического и сугубо практического свойства.

Обращаясь к системно-структурному анализу методов, автор отмечает важность разделения понятий «метод», «прием», «предмет» и «средство» уголовно-правового регулирования. Содержание правовых норм и институтов (средств правового регулирования) обусловливается характером применяемого метода, а он, в свою очередь, находится в зависимости от предмета, целей и задач регулирования.

Структурный анализ метода диспозитивного режима уголовно-правового регулирования позволил определить его как совокупность приемов правового воздействия (дозволения, обязывания и запрета). В зависимости от преобладания в методах того или иного приема предлагается выделять императивный и диспозитивный методы.

Признавая системный и целостный характер методов диспозитивного режима уголовно-правового регулирования, автор указывает на невозможность их отождествления с дозволениями и диспозитивным методом правового воздействия.

Дозволение является первичным приемом правового регулирования и включается в содержание как диспозитивного, так и императивного метода. Диспозитивный метод характеризуется сочетанием различных приемов при очевидном преобладании дозволений. Что же касается методов диспозитивного режима уголовно-правового регулирования, то они не ограничиваются диспозитивным способом воздействия, а представляют собой сочетание императивного и диспозитивного методов в рамках модели «субъективное право и юридические гарантии». Если реализация субъективного права предполагает использование диспозитивного метода, то гарантии его защиты напрямую связаны с императивным методом, с широким использованием приемов запрета и обязывания.

Взаимодействие императивных и диспозитивных механизмов правового воздействия раскрывается через анализ типов или моделей регулирования. Автор отмечает, что целевая установка императивной модели заключается в охране общественных отношений, прав и законных интересов личности, общества и государства от преступных посягательств и поддержании правопорядка через введение общего запрета на определенное поведение субъектов общественных отношений. Исходным пунктом в реализации императивного режима является преимущественное использование обязываний и запретов в строгом соответствии с моделью «правовая обязанность — юридическая ответственность» в рамках охранительных уголовно-правовых отношений «государство – преступник».

Диспозитивная (дозволительная) модель правового регулирования основана на предоставлении частному лицу возможности самому определять и контролировать свое поведение. В этом случае логическая схема методов и средств правового регулирования укладывается в модель «субъективное право — юридическая гарантия». Субъективное право формируется на основе дозволений, юридические гарантии — на основе обязываний и запретов. При этом диспозитивная модель уголовно-правового регулирования не сводится к математическому перевесу приемов дозволения, а предполагает разумное сочетание диспозитивных и императивных методов. Законодатель устанавливает общее дозволение, которому корреспондируют конкретные запреты и обязывания. Если в дозволениях заключена правовая возможность для реализации субъективного права, то в запретах и обязывании — юридические гарантии осуществления этого права.

Изложенное позволило заключить, что методы диспозитивного режима являются внутриотраслевыми методами уголовного права и представляют собой способ целенаправленного правового воздействия на предмет регулирования, связанный с установлением равенства, расширением правовых возможностей участников правоотношений, установлением конкретных запретов и обязываний, призванных создать гарантии реализации субъективных прав. Они обеспечивают регулятивное воздействие права на уголовно-правовые отношения «государство — обладатель интереса», «государство — потерпевший» и «потерпевший — преступник».

Глава 5 «Нормы и институты как средства реализации диспозитивного режима уголовно-правового регулирования» посвящена решению теоретических и практических проблем их применения.

К числу таких норм относятся освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ); согласие частного лица на причинение вреда своим интересам (примечание к ст. 122 УК РФ); частное и частно-публичное обвинение (ст. 20 УПК РФ, примечание 2 к ст. 201 УК РФ) и институт самостоятельной защиты личности (ст. ст. 37 и 39 УК РФ).

Исходным положением в исследовании освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим является констатация целевой направленности ст. 76 УК РФ на максимально полное выражение и реализацию частной воли потерпевшего. Избранный подход позволил наиболее полно раскрыть природу примирения сторон, выявить противоречия в его правовой оценке и сформулировать ряд предложений по совершенствованию уголовного законодательства.

В частности, аргументируется мысль о возможности примирения сторон только в случае совершения преступлений небольшой или средней тяжести против личности и собственности. Дать согласие на примирение с преступником, принять реституцию и обратиться к государству с просьбой освободить виновного от уголовной ответственности может только лицо, чьи субъективные права и интересы были нарушены в результате совершения преступления. Принимая во внимание структуру УК РФ, диссертант считает оправданным ограничение условий примирения только случаями совершения преступлений, предусмотренных в главах 16 – 23 УК РФ.

Серьезное внимание в работе уделено статусу потерпевшего как участника примирения. Утверждается, что в процедуре примирения с виновным может участвовать только лицо, чьи права нарушены непосредственно в процессе совершения преступления, и отрицает возможность признания потерпевшим родственника лица, погибшего в результате преступного посягательства, а также частных (физических или юридических) лиц в случае совершения преступлений против общественных или государственных интересов.

Оценивая правосубъектность потерпевшего, автор отмечает, что в случае примирения виновного с малолетним или невменяемым потерпевшим взаимодействие сторон сводится к профанации примирения. Возможным решением проблемы является ограничение круга потерпевших, способных участвовать в примирении, через установление в ст. 76 УК РФ дополнительного условия освобождения – действительности воли потерпевшего. Способность лица участвовать в примирении должна соизмеряться со способностью виновного осознавать общественную опасность деяния и предвидеть возможность наступления общественно опасных последствий. Только в этом случае можно сохранить паритет интересов преступника и жертвы и обеспечить равенство их возможностей при реализации права на примирение. Что же касается компенсационных выплат и иных реституционных действий в пользу малолетних потерпевших, то они могут быть осуществлены виновным в рамках другого уголовно-правового института – освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ).

Важным условием эффективности освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением сторон является обязательность исполнения условий соглашения. В ст. 76 УК РФ предполагается, что соглашение о примирении имеет для обеих сторон обязательный характер: потерпевший не имеет право, получив возмещение причиненного вреда, отказываться от ранее состоявшегося примирения, а преступник обязан выполнить все условия заключенного соглашения. Но фактически гарантии исполнения условий соглашения в УК РФ не предусмотрены. В целях устранения указанного недостатка автор предлагает придать соглашению сторон реальный, а не консенсуальный характер через предоставление правонарушителю определенного срока на выполнение возложенных на него обязательств. Уголовно-правовое отношение в таких случаях не прекращается, а приостанавливается.

В работе также отмечается, что в условиях расширения диспозитивности в уголовном праве заглаживание вреда не может носить характер обязательного адекватного возмещения, и предлагается исключить из ст. 76 УК РФ словосочетания «заглаживание причиненного вреда» как признака, частично дублирующего понятие «примирение с потерпевшим».

Целевой направленности института освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим соответствует следующая редакция ст. 76 УК РФ:

«Статья 76. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим

  1. Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, предусмотренное главами 16 – 23 настоящего Кодекса, освобождается от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим.
  2. Освобождение от уголовной ответственности по части 1 настоящей статьи возможно только в случае полного выполнения сторонами условий примирения. Потерпевший не вправе вновь ставить вопрос о привлечении к уголовной ответственности лица, освобожденного в порядке части первой настоящей статьи».

Особое внимание в диссертационном исследовании уделено анализу согласия частного лица на причинение вреда своим интересам. Под ним понимается комплексный уголовно-правовой институт, определяющий основание и пределы реализации частным лицом права – пользования имущественными и личными неимущественными правами в рамках уголовно-правовых отношений.

Концепция правозащитного уголовно-правового регулирования позволила кардинально пересмотреть субъектный состав и содержание правоотношений, возникающих вследствие причинения вреда с согласия частного лица, и выделить: 1) горизонтальные связи «обладатель права – причинитель вреда», в которых согласие частного лица исключает преступность деяния; 2) правоотношения «потерпевший – преступник», в которых виновный причиняет вред не только интересам обладателя права, но и нарушает права третьих лиц, общества и государства либо превышает пределы так называемого «разрешенного» вреда. В этом случае согласие потерпевшего не исключает преступность деяния.

Действуя в рамках уголовно-правовых отношений с третьим лицом и давая согласие на причинение вреда, обладатель права, по сути, отказывается от своего субъективного права на благо. При этом под вредом в контексте настоящего исследования понимаются объективные изменения действительности, явившиеся следствием определенного деяния и имеющие весьма опосредованное отношение к общественной опасности поведения. О совершении общественно опасного деяния следует говорить не тогда, когда произошла или возникла опасность наступления последствий, а когда были нарушены охраняемые законом права.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.