авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Преступления экстремистской направленности как проявления субкультурных конфликтов молодежных объединений: уголовно-правовые и криминологические проблемы

-- [ Страница 3 ] --

Неслучайно многочисленные конфликты, прежде всего между молодыми людьми и представителями других социальных групп, приобретают субкультурную окраску. Об этом свидетельствуют факты быстрого распространения среди молодежи криминальной субкультуры и соответствующих организационных форм преступной деятельности. Развитые государства Запада столкнулись с проблемой субкультурных конфликтов ещё в 60-е гг. прошлого века.

В частности, последователями Р. Мертона А. Коэном, Р. Клоуардом и Л. Олином было замечено, что делинквентные, т.е. склонные к систематическому совершению преступлений подростки не стремятся освоить ценности и принципы доминирующей культуры (группы субкультур), присущей представителям среднего класса, и формируют собственные «делинквентские» субкультуры.

На основе сопоставления выводов авторов классической теории конфликта (Т. Селлин, Дж. Волд), а также европейских криминологов 70 — 80 гг. ХХ века (Т. Моррис, Д. Даунс, Т. Фердинанд, К. Шуманн и др.), а также отечественных исследователей неформальных объединений молодежи 50 — 80 гг. (Я.И. Гилинский, А.И. Кравченко, А.В. Тарасов, И.Г. Сундиев и др.), автором обосновывается вывод о том, что на развитие субкультурных конфликтов существенно не влияет господствующий способ производства и политический строй того или иного общества.

Неслучайно рубеж 60 — 70-х гг. прошлого века, отмеченный массовыми молодежными бунтами и ростом терроризма в странах Запада, в СССР также был отмечен совершением преступлений террористической направленности, распространением «неуставных» отношений в Вооруженных Силах и движением диссидентов и хиппи, первыми массовыми акциями поклонников рок-музыки в г. Москве и г. Ленинграде.

Конфликты могут некоторое время подавляться, переводиться в латентные формы. Параллельно, в соответствии с национальными и историческими традициями того или иного общества, будет происходить заимствование субкультурами различных элементов криминальной субкультуры (группы криминальных субкультур), отмеченное В.Ф. Пирожковым, Д.А. Корецким и рядом других авторов.

По мнению диссертанта, у контркультуры (как разновидности субкультуры) всегда имеются социальные цели: как минимум, расчисть себе путь за счет других социальных групп или субкультур, занять в обществе доминирующие позиции, как максимум – вообще свергнуть существующий строй и создать новый.

На основе криминологического анализа структур субкультурных объединений автор предлагает собственную их комплексную классификацию, которая включает отношение к ценностям «собственной» субкультуры, уровень организованности и доминирующие формы деятельности. По первому признаку данные объединения подразделяются на группы: приверженцев культа, последователей лидера, поклонников личного или коллективного опыта, а также сообщества сторонников идеологии и генерирующих идеологии лиц. Последние фактически осуществляют перераспределение власти в обществе.

Кроме того, в настоящей главе рассматриваются предложенные отечественными исследователями классификации субкультурных объединений молодежи, существовавших в нашей стране начиная с середины прошлого века: исторические, организационные, ориенталистские, криминологические и другие. Автор приходит к выводу, что наиболее общим классифицирующим признаком является доминирующая форма девиации как общественно значимой деятельности: бунт (агрессия), ретризм (уход из мира) или конформизм (приспособление через инновацию в той или иной форме).

В результате анализа разнообразной специальной литературы, публикаций в средствах массовой информации и данных самостоятельно проведенных наблюдений и опросов диссертантом был сделан вывод о том, что быстрый рост и последующие трансформации «неформальных» молодежных объединений в нашей стране в конце ХХ века происходили именно в направлении формирования и распространения делинквентских субкультур. Для этого автором прослеживается эволюция форм некоторых делинквентских молодежных субкультур в нашей стране за два прошедших десятилетия.

Детерминирующим фактором выступало растущее отчуждение подрастающего поколения от принятия социально значимых решений. Поскольку действие этого фактора в настоящее время сохраняется, то и субкультурные конфликты сохраняют значение криминогенного фактора, стимулирующего рост групповой и организованной преступности среди молодежи.

В главе 2 «Криминологическая характеристика преступности членов субкультурных объединений молодежи» анализируются проблемы криминальной деформация личности членов субкультурных молодежных образований, дается криминологическая характеристика факторов, детерминирующих преступность данных лиц, а также исследуется соотношение в ней экстремизма и иных общественно опасных деяний.

Сопоставляя классические теории формирования личности несовершеннолетнего преступника (П.С. Дагель, К.Е. Игошев) и данные социологических и криминологических исследований представителей молодежи и подростков автор приходит к выводу, согласно которому в основе становления личности преступника лежат деформации личности, возникшие на основе кризиса социализации и обретения социально значимых свойств и качеств.

Поскольку никакой социализации подростка вне социально значимой деятельности нет, то именно характер деятельности, отношение к ней общества может способствовать социализации либо противодействовать ей. В последнем случае имеют место такие последствия, как длительное и стойкое отчуждение индивида от господствующих в обществе нравственных и правовых ценностей. Эти особенности были отмечены В.В. Муравьевым, А.И. Бойцовым, Н.А. Подольным и рядом других исследователей.

По мнению диссертанта, пребывание несовершеннолетних в составе субкультурных образований, культивирующих обособленность от общества, объективно осложняет процесс социализации личности и при воздействии негативных условий социального окружения является существенным криминогенным фактором.

Но далеко не правильным является взгляд на члена субкультурной группировки, как на «трудного подростка» с низким интеллектом и потому не способного адаптироваться к быстро изменяющимся условиям современной жизни. Уровень интеллекта влияет лишь на внутригрупповой статус того или иного лица, но даже не на выбор групповой практики. На основе анализа специальной литературы и изучения судебной практики автором отмечается, что социальный статус участника субкультурного объединения существенно ограничивает возможность участия в позитивной общественно значимой деятельности, прежде всего через возрастную дискриминацию и стигматизацию «неформалов» общественным мнением.

Направление криминальной «специализации» детерминируется, прежде всего, особенностями групповой деятельности, коллективной практикой участников данных объединений. На раннем этапе содержанием такой практики являются всевозможные формы «экстремального досуга»: группового нарушения обязательных правил, хулиганские действия и т.п. Это, с одной стороны, способствует вовлечению участников в криминальные и паракриминальные формы деятельности, с другой стороны, способствует большей консолидации членов группы, замещению в сознании правовых ценностей ценностными элементами криминальной субкультуры, доминированию в сознании участника групповых норм и правил.

Оценивая криминогенное значение воздействия социально-экономических и политических факторов радикальных реформ, осуществленных в нашей стране в конце ХХ века, автор приходит к выводу, что нашим государством практически ничего не было сделано для снижения социальных рисков и криминальных угроз переходного периода. По данному вопросу диссертант полностью разделяет позицию В.В. Лунеева, А.И. Долговой, А.И. Рязанова и ряда других ученых.

Закономерным результатом вовлечения ранее сформировавшихся суб-культурных объединений в осуществление нелегальных форм хозяйственной деятельности и усвоения его участниками элементов криминальной субкультуры становится перерождение части анализируемых объединений в организованные преступные формирования. Примерами таких объединений могут служить группы менеджеров-неояппи, хакеров, этнические общины и др., в деятельности которых всё более начинает преобладать корыстная направленность преступных посягательств, членство начинает ассоциироваться в сознании участников с относительно высокими доходами, а романтика и решение внутренних психологических проблем — отходят на второй план.

Важнейшим общесоциальным фактором, детерминирующим рост преступности среди представителей молодежных субкультуных объединений, является общий рост социальной напряженности, отражающий усиление борьбы за доступ к ограниченным ресурсам общества. Эта борьба всегда приобретает идеологическую окраску, поскольку каждый субъект пытается обосновать собственные преимущественные права перед окружающими.

Действие общесоциальных факторов обычно аккумулируется действием внутригрупповых и межгрупповых субкультурных конфликтов. В результате острой борьбы и роста численности членов сохраняются лишь наиболее дисциплинированные, агрессивные и идейно примитивные группировки. Об этом свидетельствуют данные, полученные при изучении материалов уголовных дел членов ряда молодежных групп праворадикального толка из г. Санкт-Петербурга и участников некоторых других квазирелигиозных объединений. Автор заключает, что вовлечение субкультурных объединений в обостряющиеся социальные конфликты ведет к распространению среди их участников крайних националистических, религиозных, расистских и нацистских взглядов и очень часто выражается в совершении преступлений, направленных как против порядка управления, государственной власти, конституционного строя, так и преступлений экстремистской направленности.

Диссертантом анализируются существующие подходы к определению экстремизма как явления общественной жизни, получившие широкое распространение среди правоведов, законодательного корпуса и общественности. Как существенный недостаток этих подходов, отмечается смешение экстремизма (экстремистской деятельности), совершения иных преступлений по мотивам вражды и ненависти, а также радикализма (радикальных идеологий). Последние могут стать основой политических программ субъектов политического процесса, включая само государство.

Экстремизм предполагает конкретное незаконное нарушение прав представителей определенных социальных групп для ограничения таким образом прав тех социальных групп, к которым принадлежат потерпевшие. Экстремизм гораздо менее интеллектуален и более эмоционально окрашен, он предстаёт совокупностью демонстративных акций. Поэтому он ближе к терроризму, но значительно шире по способам совершения акций и может не совпадать с террористической деятельностью по целям.

Экстремизм является совокупностью уголовно наказуемых деяний и некоторых административных проступков, совершаемых в целях эскалации субкультурных социально-политических, этнических, конфессиональных и иных конфликтов. Он связан с совершением ряда преступлений против общественной безопасности, прежде всего с хулиганством, вандализмом, а также с преступлениями против личности, совершаемыми на почве вражды и ненависти, но не совпадает с ними.

На основе изучения материалов уголовных дел и позиции российских правоведов автором проводится сравнительный анализ экстремизма, преступлений экстремистской направленности, преступлений, совершаемых на почве вражды и ненависти. Если объектом посягательства выступает конкретная группа лиц, хотя бы и принадлежащих к другой этнической, национальной, расовой, религиозной и т.п. общности, но действия посягающего направлены против конкретной группы, не против всей общности, то может иметь место преступление, совершаемое по мотивам вражды и ненависти (мотив розни), преступление с элементами терроризирования и даже терроризм (специфический способ — устрашение), но не преступления экстремистской направленности.

По результатам криминологического анализа указанных посягательств автор признает экстремистскую деятельность (экстремизм) разновидностью организованной преступной деятельности, направленной на создание условий для совершения всех названных выше преступлений и правонарушений.

Экстремистская деятельность может осуществляться: а) путем публичной агитации и пропаганды, включая создание и распространение соответствующих материалов; б) создания организованной преступной группы для подготовки и совершения нескольких преступлений экстремистской направленности членами группы; в) создания экстремистской организации и продолжения деятельности организации, её секции, отделения или филиала, признанной экстремистской по вступившему в законную силу решению суда; г) в форме членства в такой организации или содействия её деятельности.

В главе 3 «Уголовно-правовая характеристика преступлений экстремистской направленности» исследуется проблема формирования уголовно-правового института преступлений экстремистской направленности; рассматриваются экстремистское сообщество и экстремистская группа как разновидность организованной преступной деятельности; а также раскрываются проблемы квалификации преступлений экстремистской направленности и ответственности за их совершение.

Диссертантом рассматриваются особенности и противоречия становления в отечественном уголовном законодательстве института экстремизма и преступлений экстремистской направленности, а также существующие подходы к определению совокупности последних. Среди них наиболее популярным и получившим признание законодателя, является постепенное расширение перечня данных деяний за счет терроризма и преступлений террористической направленности (С.Н. Фридинский, А.В. Павлинов, О.Н. Коршунова).

Однако в рамках данного подхода невозможно не только повысить эффективность борьбы с преступлениями, направленными против государственной власти и порядка управления, на которые посягают экстремисты, но и определить родовой объект экстремистского посягательства. Последний приближается к надродовому объекту уголовно-правовой охраны – конституционному правопорядку. Невозможно становится и определить момент окончания преступного деяния, например, когда преступление, направленное против общественного порядка, становится экстремизмом, будучи совершенным по мотивам вражды и ненависти. Кроме того, не удается разграничить ответственность подстрекателей и лиц, осуществивших публичные призывы к совершению преступлений по тем же мотивам. Отмечается также бессистемность дополнения квалифицирующими признаками преступлений экстремистской направленности норм Особенной части УК РФ, так что из данного института оказались фактически «исключены» преступления, предусмотренные ст.167, 212, 243 УК РФ.

В целом, на основе изучения судебной статистики и конкретных уголовных дел, автор приходит к выводу о бесперспективности дальнейшего казуального расширения перечня деяний экстремистской направленности, а также о необходимости пообъектного разграничения преступлений с элементами экстремизма и преступлений экстремистской направленности.

Центральное положение в системе последних занимают преступления, связанные с организованной экстремистской деятельностью. Но существующие уголовно-правовые нормы ст.35, 210, 280, 282, 282-1 и 282-2 УК РФ оказались мало приспособленными для борьбы с этими деяниями.

Анализируя позиции участников продолжающейся дискуссии по вопросу выделения форм организованной преступной деятельности, диссертант обосновывает приоритетность установления целей и структуры объединения, с учетом которых возможна их классификация. Для этого предлагается внести следующие изменения в ч.3 и 4 ст.35 УК РФ:

«3. Преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено группой лиц, заранее объединившихся для совершения не менее чем двух преступлений в неизменном составе.

4. Преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно подготовлено и совершено структурированным, состоящим из двух или более организованных групп, иерархическим объединением, созданным для систематического совершения преступлений». Отсюда, преступное сообщество (преступная организация) является иерархическим объединением организованных преступных групп, более высоким по уровню организации и более общественноопасным, чем незаконное вооруженное формирование, банда, экстремистская группа или объединение, посягающее на личность и права граждан, которые являются разновидностями ОПГ. Специфическими разновидностями преступного сообщества (преступной организации) являются террористические и экстремистские сообщества. Только в составе преступного сообщества, по мнению диссертанта, могут быть совершены и некоторые другие преступления, в частности предусмотренные ст.278, 279, 353 и 359 УК РФ.

Таким образом, все организованные формы преступной деятельности, кроме экстремистской группы и экстремистской организации, являются преступлениями против общественной безопасности. Для экстремистов цели изменения конституционного (государственного) строя или дестабилизации государственной власти также являются достаточно отдаленными. Но их деяния приобретают общественную опасность значительно раньше.

По результатам исследования объектов преступлений экстремистской направленности автор приходит к выводу о существовании двух групп посягательств:

а) направленных преимущественно против общественного порядка;

б) направленных против безопасности государства.

К последним относятся призывы к нарушению общественной и государственной безопасности и действия, выразившиеся в нарушении судебного запрета деятельности экстремистской организации. Поэтому обосновывается необходимость включения норм, предусмотренных действующими статьями 282 и 282-1 УК РФ в Главу 24, с учетом зарубежного, прежде всего германского законодательного опыта институтов: «неконституционных организаций», «создания преступных организаций» и «травли групп населения», а также значительного, не менее чем двукратного усиления наказания за совершение анализируемых преступлений.

Нормативными формами закрепления данных институтов должны стать новые редакции ряда статей Особенной части УК:

Статья 205-2 «Травля групп населения (экстремизм)»

«1. Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично, с использованием средств массовой информации, а равно изготовление, распространение, демонстрация и предоставление соответствующих материалов, —

наказываются лишением свободы на срок от двух до пяти лет с конфискацией имущества или без таковой.

2. Те же деяния, совершенные:

а) с применением насилия или угрозой его применения;

б) лицом, с использованием своего служебного положения;



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.