авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

Конституционный принцип справедливости: юридическая природа и нормативное содержание

-- [ Страница 6 ] --

Во втором параграфе четвертой главы «Коллизии конституционных прав: проблема обеспечения справедливого баланса» рассматриваются проблемы поиска «имманентных пределов» (Б.С. Эбзеев) конституционных прав. Конституционный принцип справедливости здесь выступает в качестве метода установления надлежащего баланса конкурирующих конституционных прав. В этом случае в задачу законодателя входит обеспечение такого правового регулирования этих прав, которое позволило бы гарантировать их «сосуществование» и не допустить утраты реального содержания любого из них. Обеспечение такого баланса конституционных прав не должно сводиться к приоритету одного права перед другим, поскольку фактически такой приоритет может означать «отрицание» или умаление последнего.

Обобщая правовые позиции Конституционного Суда, так или иначе связанные с необходимостью уравновешивания различных конституционных прав, автор выделяет следующие критерии подобного «справедливого баланса»:

– взаимные ограничения конституционных прав должны быть адекватными, пропорциональными, соразмерными;

– такие ограничения не могут иметь обратной силы;

– они не должны затрагивать суть данных конституционных прав, то есть не лишать их действительного содержания.

Выход за пределы конституционного права, который приводит к его использованию не в соответствии с действительным социальным назначением, можно квалифицировать как злоупотребление правом. В связи с этим в работе рассмотрены способы конституционного противодействия потенциальному злоупотреблению правом.

Отмечаются широкие возможности Конституционного Суда РФ в сфере противодействия злоупотреблению конституционными правами:

во-первых, Суд рассматривая нормы действующего законодательства с позиции сбалансированности прав и обязанностей участников соответствующих правоотношений, может отменить правовую норму, создающую возможность злоупотребления правом либо дать такое ее конституционное толкование, которое исключает данную опасность;

во-вторых, в тех случаях, когда возможность злоупотребления правом не может быть элиминирована изменением законодательной конструкции нормы, Конституционный Суд может задавать параметры судебного контроля за соблюдением надлежащего баланса интересов (например, определяя его предмет);

в-третьих, зачастую Суд констатирует конституционную обязанность законодателя конкретизировать условия и порядок реализации конституционного права с тем, чтобы исключить возможность злоупотребления правом как формы неконституционного правопользования

Проблема законодательного закрепления правовых институтов, призванных воспрепятствовать возможному злоупотреблению правом, сегодня достаточно широко обсуждается применительно к антикоррупционному законодательству. В работе отмечается существующее даже на законодательном уровне непонимание конституционно-правовой природы мер, направленных на предупреждение потенциального злоупотребления правом. В частности, автор выступает с критикой смешения указанных мер с институтом юридической ответственности, что можно отметить, например, в Федеральном законе «О противодействии коррупции».

Пятая глава диссертационного исследования «Правовая определенность и стабильность правового регулирования как требование конституционного принципа справедливости» посвящена анализу коммутативной модели конституционного принципа справедливости и вытекающего из нее требования правовой определенности законодательства и правового положения субъектов конституционного правопользования.

В первом параграфе пятой главы «Верховенство права: проблема справедливого закона» требование правовой определенности, как правило, рассматривается в связи с концепцией верховенства права в формальном и материальном или содержательном смысле. В формальном смысле это понятие в значительной степени сближается с верховенством закона и законностью, представляя собой барьер против властного произвола правоприменителя. Вместе с тем, как отмечает диссертант, неопределенность правового регулирования часто порождается не только возможностью неоправданного усмотрения правоприменителя, но и широкими дискреционными полномочиями законодателя. Содержательный аспект верховенства права, по его мнению, связан с ограничением усмотрения законодателя определенными требованиями, предъявляемыми к закону с позиций его соответствия общим принципам права.

Однако, как отмечается в работе, верификация позитивного закона на предмет соответствия праву, требованиям справедливости может приводить к схоластическим или спекулятивным выводам. Автор полагает, что концепция верховенства права должна исходить не из абстрактного понимания права или правового закона, а из системы «конституционных координат» права. Конституция закрепляет не только конкретные нормы, но и, что более важно, через этот нормативный массив выражаются наиболее значимые ценности и принципы существующей правовой системы. Поэтому автору представляется, что верховенство права, понимаемое в конституционном формате, должно связываться не с позитивистской трактовкой законности как «правовой дисциплины» и не с трансцендентными идеями права, а с категориями конституционности или конституционной законности. Поэтому принцип справедливости анализируется через систему конституционных параметров «качества закона», направленных на обеспечение правовой определенности статуса участников соответствующих общественных отношений.

Второй параграф пятой главы «Конституционные критерии качества закона» содержит анализ конституционных характеристик правовой определенности действующего законодательства как важнейшей составляющей конституционного принципа справедливости.

Анализ правовых позиций Конституционного Суда РФ, посвященных обоснованию необходимости соблюдения как законодателем, так и правоприменителем вытекающего из принципа справедливости требования правовой определенности, позволяет выделить несколько взаимосвязанных, но не тождественных толкований данного требования.

Так, неоднократно Суд указывал, что из конституционных принципов равенства и справедливости вытекает требование определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы, поскольку иное не может обеспечить ее единообразное применение, не исключает неограниченное усмотрение в правоприменительной практике и, следовательно, неизбежно ведет к произволу. В данном случае речь идет о формальной определенности правовой нормы и недопустимости чрезмерного, неоправданного усмотрения правоприменителя. В частности, понятия, которые использует законодатель в конструкции правовой нормы, должны быть непротиворечивыми и не допускать их произвольного истолкования. В правовой доктрине (преимущественно теории права) данное качество правовых норм анализируется чаще всего в связи с вопросами ясности и точности норм права, допустимости так называемых оценочных понятий в конструкции статьи нормативного акта и т.п.

Конституционный принцип справедливости требует одинакового применения закона к лицам, находящимся в сходных ситуациях и, напротив, дифференцированного – к субъектам, находящимся в различных ситуациях. Между тем неопределенная по своему содержанию норма не обеспечивает равного масштаба ее применения к субъектам права, а следовательно, нарушает принцип справедливости. Требование формальной определенности права предполагает, что закон должен быть понятным, точным и недвусмысленным. Иное означало бы возможность неоднозначного понимания и истолкования закона и, по сути, произвольного его применения. В этом смысле принцип справедливости противостоит юридическому произволу.

Характерно, что Конституционный Суд РФ использует данную правовую позицию не только для элиминации дефектов терминологического толкования правовой нормы (формальная неопределенность), но и с целью коррекции ее содержания (смысловая неопределенность). Так, по целому ряду дел Суд констатировал, что требование определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы и ее согласованности с системой действующего правового регулирования, вытекающее из конституционных принципов юридического равенства и справедливости, распространяется и на те правовые нормы, которыми законодатель делегирует Правительству РФ те или иные полномочия. Это означает, что федеральный законодатель, наделяя Правительство РФ теми или иными полномочиями в сфере нормотворчества, должен четко определить круг вопросов, по которым Правительство РФ вправе принимать нормативно-обязывающие решения.

С этих позиций в работе приводится критический анализ действующего законодательства, выявляются дефекты правовой определенности, которые являются отступлениями от принципа справедливости.

Ряд проблем связан с отсутствием единых межотраслевых дефиниций (например, «законодательство», «гражданское законодательство», «земельное законодательство»), что, как показано в работе, может повлечь серьезные практические трудности. Например, ст. 5.27 КоАП РФ предусматривает административную ответственность за нарушение законодательства о труде и об охране труда. В то же время Трудовой кодекс РФ закрепляет в ст. 5, что трудовое законодательство (включая законодательство об охране труда) состоит из ТК РФ, иных федеральных законов и законов субъектов РФ, содержащих нормы трудового права. Таким образом, исходя из буквального толкования этой нормы, объективную сторону правонарушения образуют только деяния, нарушающие предписания, установленные не подзаконным актом, но федеральным законом или законом субъекта РФ. Однако, как быть, если закон содержит отсылочную норму к подзаконному акту?

Во многом системные дефекты российского законодательства связаны с неопределенностью дефиниции предметов совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ в том виде, как они закреплены в ст. 72 Конституции РФ. Особую остроту данная проблема приобретает в отношении комплексных отраслей права, к которым, например, относится земельное право. Общественные отношения, составляющие предмет земельного права, регулируются не только земельным, но гражданским, административным и иным законодательством. При этом не всегда есть возможность четко разграничить сферу правового регулирования собственно земельного законодательства и конкурирующих отраслей. Особенно это касается разграничения предметов правового регулирования гражданского и земельного права. Между тем согласно Конституции РФ земельное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов, а гражданское – в исключительном ведении Российской Федерации. Возникает вопрос: может ли субъект РФ своим законом урегулировать, например, особенности купли-продажи или аренды земельного участка? Так, некоторые законы субъектов РФ включают в себя нормы, регулирующие особенности оборота земель.

Еще одной проблемой, которую нельзя не отметить с позиции принципа определенности правового регулирования является отсутствие четкой иерархии нормативных актов различного уровня по их юридической силе. Например, подавляющее большинство кодифицированных актов включают в себя норму о собственном приоритете перед иными нормативными правовыми актами в соответствующей сфере правового регулирования. Подобные положения содержатся в Земельном, Трудовом, Гражданском и иных кодексах Российской Федерации. Проблема возникает в данном случае в связи с тем, что, являясь обычными федеральными законами, кодифицированные акты устанавливают в отношении себя особый принцип – primus inter pares. Причем, как это показано в работе, даже в актах Конституционного Суда РФ данный вопрос разрешается неоднозначно. Таким образом, кодифицированные акты в настоящее время не имеют какого-либо особого места в системе федерального законодательства, что представляется не вполне правильным с позиции унификации действующего законодательства.

Другая проблема связана с неопределенностью соотношения по юридической силе отдельных видов нормативных правовых актов Российской Федерации и ее субъектов. Конституция РФ устанавливает приоритет (по предметам совместного ведения) федерального закона перед законом субъекта РФ, но не федерального подзаконного акта. Возникает вопрос: как соотносятся по юридической силе, например, указ Президента РФ и закон субъекта РФ? Применительно к рассматриваемой проблематике это выражается в том, что «указное нормотворчество» не вписывается в существующую систему разграничения предметов ведения Российской Федерации и субъектов РФ.

Нельзя не обратить внимание на положения ч. 2 ст. 76 Конституции РФ: «По предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации». Иными словами, данная норма в ее буквальном толковании вообще исключает принятие по предметам совместного ведения федеральных подзаконных актов. Однако мало кто из юристов согласится, что это возможно с практической точки зрения. Большинство федеральных законов (в том числе принятых по предметам совместного ведения) содержат отсылки к федеральным подзаконным актам.

Решению этих и многих других проблем способствовало бы принятие Федерального закона «О нормативных правовых актах в Российской Федерации», направленного на повышение эффективности правотворческой деятельности в России.

В третьем параграфе пятой главы «Справедливость и стабильность правового регулирования: конституционно-правовой аспект» рассматривается вытекающий из конституционного принципа справедливости «динамический» аспект правовой определенности, который, с одной стороны, предполагает ограничение произвола законодателя при изменении существующих нормативных правил регулирования общественных отношений, а с другой –касается стабильности актов применения права. И в том и в другом случае содержание динамического, или темпорального, элемента правовой определенности в конечном счете сводится к стабильности правового статуса субъекта права. Указанная стабильность обеспечивается при помощи прежде всего определенной преемственности модели правового регулирования, законодательного закрепления гарантий сохранения приобретенных прав при изменении правового регулирования, а также путем государственного признания официально приобретенного статуса и недопустимостью его произвольной отмены или изменения.

Несложно заметить, что в данном случае речь идет о формальных гарантиях справедливости как правовой меры свободы. Содержательный, или материальный, аспект в данном случае выражается через принцип соразмерности ограничения индивидуальной свободы, то есть представляет собой критерий допустимости ограничения основных прав. Любые ограничения основных прав должны быть основаны на законе, соответствовать правомерной цели и не умалять сущность соответствующего конституционного права.

Проблема ретроактивности законодательства достаточно остро стоит сегодня в отношении социально-экономических прав. Констатируя недопустимость отказа как Российской Федерации, так и ее субъектов от принятых на себя публичных обязательств, Конституционный Суд РФ зачастую ссылается на необходимость соблюдения законодателем конституционного принципа поддержания доверия к закону. В частности, Суд неоднократно указывал, что государство не может произвольно уменьшать обусловленный определенным статусом лица, связанным с выполнением им публичных обязательств перед государством, объем социальных гарантий.

Вместе с тем абсолютная «неприкосновенность» социальных, или «позитивных», прав невозможна. Причем это связано не только с финансовым состоянием государства, но и с объективными процессами трансформации законодательства, переходом к иным моделям правового регулирования осуществления указанных прав. Однако такие изменения должны осуществляться при условии вытекающих из конституционного принципа справедливости требований уважения правомерных ожиданий и поддержания доверия к закону.

Наконец, по ряду дел Конституционный Суд РФ высказал правовую позицию, согласно которой правовая определенность предполагает определенность и неизменность вынесенного по делу окончательного решения судебного органа, которым разрешены права и обязанности участников соответствующих правоотношений. Этот последний аспект правовой определенности во многом связан с интеграцией России в европейское правовое пространство, что обусловливает необходимость учитывать и европейские стандарты правосудия. В частности, довольно жесткую позицию Европейский Суд по правам человека занимает в отношении надзорного производства в России.

В данном случае Конституционный Суд РФ указывает на определенную конкуренцию таких конституционно значимых ценностей, как справедливость и правовая определенность и отмечает необходимость поиска их надлежащего баланса. Законодатель должен устанавливать такие институциональные и процедурные условия пересмотра окончательных судебных решений, которые обеспечивали бы справедливость судебного решения и вместе с тем правовую определенность, включая признание законной силы судебных решений, их неопровержимости (res judicata), без чего недостижим баланс публично-правовых и частноправовых интересов.

В заключении систематизированы наиболее значимые выводы и предложения проведенного диссертационного исследования.

Основные научные результаты диссертации опубликованы в следующих научных изданиях:

Монографии

  1. Пресняков М.В. Конституционная концепция принципа справедливости / под ред. Г.Н. Комковой. М.: ДМК Пресс, 2009 (20,0 п.л.). - 397 с.
  2. Пресняков М.В. Актуальные проблемы федерального правотворчества / М.В. Пресняков, Д.С. Велиева // Правотворчество органов власти в Российской Федерации: проблемы теории и практики / под ред. О.И. Цыбулевской. Саратов: Поволжская академия государственной службы им. П.А. Столыпина, 2009 (1,1 п.л.). – 272с.
  3. Пресняков М.В., Чаннов С.Е. Административно-правовое регулирование служебных отношений: теория и практика / М.В. Пресняков, С.Е. Чаннов; под ред. Г.Н. Комковой. Саратов: Научная книга, 2008. – 412 с. (25/8 п.л.).
  4. Пресняков М.В. Конституционное регулирование доступа к государственной гражданской службе: реализация принципов равенства и справедливости / под ред. Г.Н. Комковой. Саратов: Научная книга, 2007.- 152 c. (7,0 п.л.).

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых журналах и изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.