авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

Конституционный принцип справедливости: юридическая природа и нормативное содержание

-- [ Страница 5 ] --

Очевидно, что данная конституционная интерпретация принципа справедливости представляет собой содержательную конкретизацию его дистрибутивной модели. В этом смысле чрезвычайно важным представляется выявление конституционных критериев справедливой дифференциации, позволяющих отграничить ее от дискриминации. Чрезвычайно остро этот вопрос сегодня стоит в отношении проблемы фактического равенства и фактической справедливости, которая будет рассматриваться далее.

Конституционная модель ретрибутивной справедливости охватывает вопросы критериев допустимости ограничений основных прав, адекватности и пропорциональности законодательного регулирования условий и порядка их реализации, соразмерности юридической ответственности и т.п. Так, по ряду дел, которые в той или иной степени касались ограничения правомочий собственника (в некоторых случаях – свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров), Конституционный Суд РФ сформулировал следующую позицию: возможные ограничения федеральным законом права владения, пользования и распоряжения имуществом, исходя из общих принципов права, должны отвечать требованиям справедливости, то есть быть адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе частных и публичных прав и законных интересов других лиц.

Наконец, по ряду дел Конституционный Суд отмечал, что из конституционных принципов юридического равенства и справедливости вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы и ее согласованности с системой действующего правового регулирования.

Неопределенность содержания правовой нормы не может обеспечить ее единообразное понимание, создает возможность злоупотребления исполнительной властью своими полномочиями, порождает противоречивую правоприменительную практику, ослабляет гарантии защиты конституционных прав и свобод, может привести к произволу и, следовательно, к нарушению принципов равенства и справедливости. Представляется, что в данном случае речь идет о конституционной модели коммутативной справедливости, которая воплощает в себе принцип правомерных ожиданий и предполагает правовую определенность статуса участников общественных отношений. Такая правовая определенность выражается, во-первых, в непротиворечивости правового регулирования их прав и обязанностей и, во-вторых, в недопустимости произвольного изменения установленных «правил игры».

Последующие три главы работы посвящены анализу этих трех конституционно-правовых моделей принципа справедливости, исследованию их нормативного содержания и практики применения.

Третья глава диссертационного исследования «Справедливость как мера равенства: конституционно-правовые проблемы дифференциации и дискриминации» посвящена исследованию дистрибутивной модели конституционного принципа справедливости, в рамках которой автором проанализированы равенство перед законом и судом и необходимость дифференцированного подхода к правовому регулированию как два основополагающих начала этого принципа.

В первом параграфе второй главы «Конституционная концептуализация формальной и фактической справедливости» обосновывается, что равенство и дифференциация правового регулирования выступают в качестве двух взаимодополняющих аспектов конституционного принципа справедливости. В этом смысле принцип справедливости выполняет функции механизма распределения, возникающих в процессе дифференциации правового регулирования равенств и неравенств, обеспечивая сбалансированность правовой системы.

Одинаковое применение закона как требование формальной справедливости (или формальное требование справедливости) возможно только к субъектам, находящимся в аналогичных ситуациях. Если же ситуации существенно различны, то распространение на них одинаковых правовых предписаний, напротив, будет отступлением от принципа справедливости. В этом качестве конституционный принцип справедливости находится за пределами дихотомии формального и фактического равенства. Оппозиция формальной и фактической справедливости содержательно возникает только в случае обращения к вопросу о целях и критериях дифференциации правового регулирования.

С этой позиции в работе анализируются некоторые дефекты действующего российского законодательства, которые обусловлены отступлениями от конституционного принципа справедливости и выражаются либо в необоснованном установлении различий, либо в недостаточно дифференцированном правовом регулировании.

Так, известна правовая позиция Конституционного Суда РФ, заключающаяся в том, что принцип равенства не препятствует законодателю при осуществлении правового регулирования трудовых отношений устанавливать различия в правовом статусе лиц, принадлежащих к разным по условиям и роду деятельности категориям, в том числе вводить особые правила, касающиеся условий замещения отдельных должностей и оснований освобождения от должности, если эти различия являются объективно оправданными, обоснованными и соответствуют конституционно значимым целям и требованиям. На этом основании Суд неоднократно признавал не противоречащим Конституции РФ, например, установление предельного возраста пребывания на государственной или муниципальной службе (что в отношении иных видов трудовой деятельности рассматривается им как дискриминация по возрасту). Вместе с тем с позиции формальной справедливости и обеспечения равноправия представляется весьма спорным, например, установление одинакового предельного возраста замещения всех должностей государственной гражданской службы (ст. 21 Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации»). В данном случае законодатель, по мнению автора, не учитывая специфики замещаемой должности гражданской службы, проявил недифференцированный подход к правовому регулированию. Например, законодательство, регламентирующее отдельные виды правоохранительной службы, устанавливает предельный возраст пребывания на службе в зависимости от замещаемой должности. Так, согласно Положению о службе в органах внутренних дел Российской Федерации предельный возраст пребывания на службе в зависимости от звания может варьироваться от 45 до 60 лет.

Иную проблему можно отметить в пенсионном законодательстве. Так, п. 4 ст. 8 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» помимо прочего предусматривает, что в случае наступления инвалидности вследствие совершения лицом умышленного уголовно наказуемого деяния или умышленного нанесения ущерба своему здоровью устанавливается не трудовая, а социальная пенсия, размер которой существенно ниже. Между тем п. 2 ст. 14 того же Закона о трудовых пенсиях предусматривает двукратное увеличение базовой части трудовой пенсии по старости в отношении лица, являющегося инвалидом, имеющим ограничение способности к трудовой деятельности III степени (первая группа инвалидности). При этом законодатель не предусматривает никаких ограничений в связи с получением инвалидности вследствие совершения умышленного преступления.

Федеральным законом от 15 декабря 2001 г. № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» (п. 4 ст. 8) предусмотрено, что при наступлении инвалидности военнослужащего вследствие совершения им преступления, вместо пенсии по инвалидности ему должна назначаться социальная пенсия. Обратим внимание, что в данном случае законодатель говорит не только об умышленных, но и о неосторожных преступлениях, что еще больше расширяет сферу применения данного ограничения. При этом необходимо учитывать, что правила назначения пенсии по инвалидности, предусмотренные указанным Законом, распространяются только на тех военнослужащих, которые проходили срочную военную службу (то есть по призыву). Тем же лицам, которые проходили службу на контрактной основе, пенсия назначается в соответствии с Законом РФ от 12 февраля 1993 г. № 4468-I «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей». Следует отметить, что данный Закон вообще не предусматривает рассматриваемые основания для отказа в назначении пенсии по инвалидности. На взгляд автора, такое различие в правовом положении данных категорий пенсионеров закрепляет их фактическое и юридическое неравенство по дискриминационным основаниям.

Наконец, совершенно несправедливой представляется норма, предусмотренная п. 2 ст. 9 Федерального закона «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации», которая устанавливает соответствующие ограничения для назначения пенсии по инвалидности участникам Великой Отечественной войны и гражданам, награжденным знаком «Жителю блокадного Ленинграда». Согласно ей в случае наступления инвалидности вследствие совершения указанными лицами противоправных деяний или умышленного нанесения ущерба своему здоровью им назначается социальная пенсия. В данном случае закон связывает отказ в назначении пенсии по инвалидности даже не с совершением преступления, а с любым противоправным деянием. Другими словами, если участник Великой Отечественной войны получил инвалидность в результате того, что переходил дорогу в неположенном месте формально-юридически он лишается права на пенсию по инвалидности.

Таким образом, устанавливая различные ограничения на получение пенсии по инвалидности для отдельных категорий пенсионеров, законодатель нарушает конституционный принципы справедливости и равенства.

Во втором параграфе третьей главы «Конституционные параметры фактического равенства и фактической справедливости» конституционный принцип справедливости анализируется с позиции актуальной в настоящее время проблемы обеспечения фактического равенства. Фактическое равенство охватывает не только аспект равноправия или равных правовых возможностей, но и равенство исходных жизненных обстоятельств (половозрастных, социальных, экономических и т.п.). По мнению автора, фактическое равенство не имманентно праву, но может и должно выступать в качестве цели правового регулирования. Связь между правовым и фактическим равенством носит телеологический характер. Правовые неравенства, устанавливаемые законодательством в виде предоставления отдельным категориям субъектов дополнительных льгот и привилегий, призваны скомпенсировать изначальное фактическое неравенство и обеспечить им равные по сравнению с другими гражданами возможности реализации своих прав.

Особое внимание в работе уделено критериям обоснованности дифференциации правового регулирования с целью обеспечения фактического равенства (так называемых «утвердительных действий»), которые выработаны в международном и российском праве. Во-первых, такое правовое регулирование ни в коей мере не должно влечь за собой установление неравноправных или дифференцированных стандартов. Во-вторых, эти меры носят принципиально временный характер и должны быть отменены, когда будут достигнуты цели равенства возможностей и равноправного отношения. Обосновывается вывод, что конституционный принцип справедливости в данном случае выражается в адекватности вводимых «специальных мер» цели их законодательного закрепления. Цель обеспечения фактической справедливости предполагает, во-первых, обеспечение реальной возможности воспользоваться своим правом и, во-вторых, наличие адекватных процедур, позволяющих при условии равных возможностей получить справедливый результат.

С этой позиции автор полагает противоречащими принципу справедливости некоторые положения, содержащиеся в действующем законодательстве. Например, норма ст. 3.9 КоАП исключает применение административного наказания в виде ареста к женщинам, имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет. В то же время эта норма не содержит аналогичного изъятия по отношению к мужчинам, даже если они воспитывают ребенка без матери. Причем Конституционный Суд РФ не усмотрел здесь противоречия Основному Закону, посчитав, что, исходя из «совокупности физиологических и нравственно-психологических факторов», такая дифференциация правового регулирования вполне допустима. Автор полагает, что с данным выводом и его обоснованием нельзя согласиться с позиции конституционного принципа справедливости. Целью данной нормы, как представляется, является защита интересов ребенка, который может на некоторое время остаться без попечения родителя. Поэтому критерием дифференциации правового регулирования в данной ситуации является именно наличие малолетнего ребенка, а никак не пол правонарушителя.

Аналогичный дефект можно отметить и в уголовном законодательстве. Так, ст. 82 Уголовного кодекса РФ предусматривает возможность отсрочки отбывания наказания женщинам, имеющим детей в возрасте до четырнадцати лет, в случае совершения ими нетяжкого преступления. В отношении лиц мужского пола подобной нормы не предусмотрено, даже если мужчина воспитывает ребенка без матери.

Третий параграф третьей главы «Процедурный аспект формальной и фактической справедливости в конституционном измерении» содержит анализ конституционных критериев процедурной справедливости, в частности выработанные в практике Европейского Суда по правам человека и Конституционного Суда РФ принципы справедливого судебного разбирательства.

Автором обоснован вывод, что процедурный аспект конституционного принципа справедливости предполагает не только и не столько формальное равенство сторон, сколько обеспечение действительного фактического равенства. Этому способствует ряд процессуальных институтов, направленных на защиту «слабой» стороны процесса. В уголовном процессе – это конституционно закрепленная презумпция невиновности, в гражданском – доказательственные презумпции и т.п.

Кроме того, автором отмечается, что правила процедурной справедливости, направленные на обеспечение формального равенства (например, принципы справедливого судебного разбирательства), еще не гарантируют справедливого результата процедуры. Поэтому равенство перед судом и право на судебную защиту не сводится к формальному аспекту процедурной справедливости, а предполагает вынесение справедливого судебного решения, восстановление в правах, что требует индивидуального подхода к обстоятельствам дела, а не формального применения правовых норм.

С позиции процедурного аспекта реализации конституционного принципа справедливости в работе анализируются положения действующего законодательства, регламентирующего процедуры конкурсного отбора на замещение вакантной должности государственной службы и отмечаются многочисленные дефекты правового регулирования в этой сфере:

– исключения из конкурсного порядка замещения должностей не всегда понятны и оправданы;

– имеются различного рода «лазейки», позволяющие избежать процедуры конкурсного отбора на замещение вакантной должности гражданской службы;

– отсутствие адекватных методик конкурсного отбора.

В Федеральном законе «О муниципальной службе в Российской Федерации» от 2 марта 2007 г. № 25-ФЗ норма о проведении конкурса вообще носит диспозитивный характер («может проводиться»). Проведение конкурса при поступлении на службу в органы местного самоуправления сельских поселений очень редко является целесообразным, так как кадровая ситуация в большинстве этих муниципальных образований обычно не оставляет особого выбора между претендентами на вакантную должность. Однако в Российской Федерации существует множество достаточно крупных муниципальных образований, в том числе с населением миллион и более человек. Здесь ситуация иная – отнесение решения вопроса о проведении конкурса к ведению самих органов местного самоуправления может способствовать формированию закрытой системы муниципальной службы, комплектации наиболее престижных муниципальных должностей исключительно «своими» людьми и тем самым приводить к нарушению конституционного принципа справедливости, ограничивая право граждан на равный доступ к муниципальной службе.

В четвертой главе «Конституционная концепция принципа справедливости как меры свободы» рассматривается ретрибутивная модель конституционного принципа справедливости, которая связана с вопросами допустимости ограничения основных прав, адекватности законодательного регулирования условий и порядка их реализации, наличия эффективных средств конституционного противодействия злоупотреблениям правом и т.п.

Первый параграф четвертой главы «Конституционные критерии соразмерности ограничений основных прав» включает анализ вытекающего из конституционного принципа справедливости требования соразмерности ограничений основных прав. Принцип соразмерности «вмешательства», который широко используется в рамках европейской правовой традиции, в известной степени был «адаптирован» Конституционным Судом РФ к сформулированному им принципу справедливости.

В частности, Конституционный Суд неоднократно указывал, что исходя из конституционных принципов справедливости и соразмерности вводимые федеральным законодателем ограничения конституционных прав могут: а) устанавливаться исключительно федеральным законом; б) должны быть справедливыми и соразмерными конституционно значимым целям; в) не должны искажать сущность конституционного права; г) не могут иметь обратной силы.

Однако, как отмечается в работе, концептуализация принципа соразмерности в решениях Конституционного суда по сравнению с практикой Европейского Суда по правам человека обладает определенной спецификой, связанной с различными задачами и функциями данных судебных органов. Европейский же Суд по своей природе скорее правоприменительный орган, который, как правило, дистанцируется от какой-либо оценки национального законодательства. Судом отвергаются жалобы ad abstracto о соответствии какого-либо национального закона или подзаконного акта положениям ЕКПЧ. Конституционный Суд является органом конституционного контроля, и в его задачу входит оценка деятельности законодателя на предмет соответствия его актов Конституции РФ. Конституционный Суд РФ последовательно дистанцируется от выполнения нормотворческих функций, отмечая, что установление порядка, критериев и условий реализации конкретных прав, закрепленных Основным Законом, является прерогативой законодателя. Вместе с тем в целом ряде своих правовых позиций Суд, исходя из смысла Конституции РФ, очерчивает границы этой «компетенции законодателя». В связи с этим Судом часто рассматриваются вопросы, связанные не только с допустимостью ограничений, но и с адекватностью правового регулирования конституционных прав.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.