авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Эволюция функциональных принципов гражданского процесса

-- [ Страница 3 ] --

Параграф третий, «Эволюция принципа непосредственности судебного разбирательства». Развитие этого принципа во многом сходно с развитием принципа устности: по Русской правде судопроизводство, вероятнее всего, было непосредственным, судья лично воспринимал все объяснения, доказательства. Непосредственность сохранилась и позже, в период действия ПСГ. Такие процессуальные действия, как ордалии или поединок, вряд ли можно было воспринимать иначе, как непосредственно. Однако такую непосредственность вряд ли можно считать проявлением действия принципа процесса, поскольку она не была прямо закреплена нормативно, не говоря уже о доктринальной разработке принципа.

Постепенно между судьёй и доказательственным материалом появляются некие промежуточные звенья, прежде всего судебные чиновники. В конце концов, судьи стали «вершить» дела по «докладу», который готовился по результатам «следствия». Понятно, что о непосредственности восприятия доказательств говорить уже не приходится.

Пётр I своими указами постарался вернуть непосредственность (и устность) в судопроизводство, стороны должны были являться в суд, давать объяснения и представлять доказательства суду непосредственно.

Однако дальнейшая практика вернулась к старым порядкам: решения принимались судами по заранее подготовленной «выписке».

Таким образом, дореформенный (1864 г.) гражданский процесс скорее был принципиально опосредствованным, чем непосредственным.

УГС (ст. ст. 129, 339 и др.) явил собой поворот к непосредственности разбирательства. Многие учёные того времени рассматривали непосредственность как составную часть иных принципов, например, устности. Однако некоторые из них (А.Х. Гольмстен, Е.В. Васьковский) рассматривали непосредственность как самостоятельное положение и принцип. «Между судом и исследуемыми фактами должно быть возможно меньше посредствующих инстанций» - так суть принципа определял Е.В. Васьковский. По-видимому, непосредственность разбирательства как принцип сформировался в это время.

Хотя в ГПК 1923 г. принцип прямо закреплён не был, из многих норм кодекса следовало, что он продолжал действовать. Да и советская доктрина в 20-х годах XX в. рассматривала непосредственность как принцип гражданского процесса (В.А. Краснокутский). Затем долгие годы он в научных и учебных работах не упоминался, но в начале 50-х годов непосредственность вновь позиционируется как принцип процесса (С.Н. Абрамов, А.Ф. Клейнман), причём явно под влиянием норм уголовного процесса.

Основами гражданского судопроизводства 1961 г. и кодексами республик СССР принцип был закреплён нормативно (ст. 146, 192 ГПК РСФСР): «суд обязан непосредственно исследовать доказательства по делу», решение должно основываться на доказательствах, «которые были исследованы». В науке принцип трактовался в соответствии с этими нормами, но с добавлением того, что доказательства, по возможности, должны быть первоисточниками.

Существенных изменений в трактовке принципа с тех пор не наблюдается. Автор считает, что основным направлением эволюции принципа непосредственности судебного разбирательства является личное восприятие судьями в заседании информации об обстоятельствах дела из источников, на которые эти обстоятельства воздействовали непосредственно. Однако развитие технологий в области связи может оказать влияние и на этот принцип, например, станет возможным проводить заседания без физической явки участников разбирательства в суд.

Четвёртый параграф, «Непрерывность судебного разбирательства: история и перспективы развития принципа». Никаких явных упоминаний о принципе непрерывности в дореформенном (1864 г.) законодательстве не обнаруживается. Можно предположить, что в Древней Руси многие судебные решения принимались на месте и сразу, однако по более позднему законодательству, когда дело разрешалось судом на основании «судных списков», «докладов» о непрерывности речи быть не могло, поскольку само составление этих докладов предполагало дискретность разбирательства. Да и понятие «перерыв» практически не упоминается, хотя институт «отсрочки» разбирательства в Уложении разработан достаточно подробно.

По УГС также невозможно определить наличие принципа, хотя Е.В. Васьковский в своих работах упоминает о принципе «концентрации», по которому желательно исследовать все доказательства «в одном и том же заседании, непосредственно перед постановлением решения».

В советском законодательстве, как и в науке, многие годы принцип не упоминается. Однако в начале 50-х годов С.Н. Абрамов позиционирует непрерывность как принцип гражданского процесса: состав суда в заседании должен быть неизменным; в случае отложения дела разбирательство начинается сначала; перерыв в заседании возможен, но в перерыве нельзя рассматривать другие дела. Как указывал М.А. Гурвич, этот принцип действует в гражданском процессе «по аналогии» с уголовным процессом. Поскольку этому принципу настоятельно рекомендовали следовать на практике высшие судебные инстанции страны, можно сказать, что он сформировался в это время.

Принцип был закреплён в Основах гражданского судопроизводства СССР 1961 г. и ГПК республик (ч. 3 ст. 146 ГПК РСФСР 1964 г.). В науке одним из спорных был и остаётся вопрос о том, входит ли неизменность состава суда составляющей в этот принцип. Большинство учёных, как и автор диссертации, считали и считают, что не входит, поскольку это положение является составляющей принципа непосредственности.

На практике же непрерывность доставляла во многих случаях судьям (да иногда и другим участникам процесса) много неудобств: при отложении разбирательства многие процессуальные действия приходилось совершать повторно. Это было особенно нерационально при длительном разбирательстве. Поэтому при разработке новых процессуальных кодексов в конце прошлого века появились предложения об «отмене» данного принципа. В итоге принцип сохранился лишь в гражданском и конституционном судопроизводстве, а в УПК и АПК РФ он не закреплён.

Автор считает, что обязательная концентрация внимания судей на одном конкретном деле не может не осознаваться как верное правило. Сложности практического применения принципа связаны с институтом отложения дела, который требует совершенствования. Цель совершенствования - восстановление в памяти судей и других участников процесса процессуальных действий, совершённых до отложения разбирательства, если их объём достаточно большой, без повторного совершения этих действий. Этой цели может служить усовершенствованный институт судебного доклада.

Третья глава диссертации, «Эволюция принципа диспозитивности», состоит из трёх параграфов.

В первом параграфе, «Диспозитивность гражданского процесса в период от Русской правды до начала XX в.», указывается, что по Русской Правде процесс был состязательным, «тяжба», таким процесс оставался и позже, например, по ПСГ. Производство, как правило, начиналось с «поклёпа» истца, стороны были вправе в определённых пределах распоряжаться материально-правовыми требованиями и возражениями: ответчик вправе ответить «иском на иск», стороны могли примириться в суде.

Следует, видимо, признать, что основные правила, являющиеся содержанием принципа диспозитивности (начало процесса происходит по инициативе истца, он определяет размер своего требования, стороны вправе закончить дело мировым соглашением и др.), действовали с самого начала существования правосудия.

Примерно с конца XV века процесс распадается на состязательный или обвинительный («суд»), который напоминал «тяжебный», и на розыскной или инквизиционный («розыск»), по которому рассматривались важные уголовные (в современном понимании) дела. «Розыск» мог возникнуть по инициативе судебного органа, по доносу, с «язычной молвки»; государство поддерживало «обвинение».

Состязательный процесс начинался с подачи челобитной истцом, в которой должно быть ясно сформулировано его материально-правовое требование. Уже в Уложении были установлены основные правила распоряжения истцом своими материальными требованиями, мирового соглашения, основы процессуального правопреемства, правила однократности судебной защиты конкретного субъективного права.

Реформы Петра I, хотя традиционно характеризуются как переход от следственного к розыскному процессу, в плане диспозитивности мало что изменили: дело возбуждалось по иску «челобитчика», он формулировал материально-правовые требования, ответчик мог признать их и т.д. Однако в начале реформ недостаточно ясные и подробные указы о переходе к розыску по всем делам порождали судебный произвол, розыскные правила иногда применялись к чисто гражданским делам, например, ответчики подвергались пытке и принуждались к сознанию в справедливости иска.

Учреждения для управления губерний 1775 г. примечательны тем, что в губерниях учреждались отдельные Палата уголовного суда и Палата гражданского суда, что само по себе играло важную роль в разделении состязательного и инквизиционного процесса. Кроме того, в этом акте было чётко закреплено одно из важнейших правил диспозитивности: без обращения в суд заинтересованного лица нет гражданского судопроизводства.

В Сводах законов Российской империи, в частности, издания 1857 г. (далее – Свод законов), уже подробно регламентируются правила написания и предъявления искового прошения, встречного прошения, мирового соглашения, признания требования. К этому времени относятся и первые научные работы, в которых раскрываются вопросы диспозитивности: И. Лапинского, К Кавелина. Первый утверждал, что возбуждение дела по инициативе истца отличает собственно гражданские дела от уголовных, последний подчёркивал, что состязательная форма определяется самим существом гражданских прав.

В нормах УГС не упоминается собственно о диспозитивности, однако вопросы предъявления прошения, его содержания, уменьшения требования, примирения сторон, встречного иска, признания (ст. ст. 256, 332, 337, 379 - 484 и др.) нашли более полное отражение. Ст. 706 прямо закрепляла, что суд «не имеет права постановлять решения о таких предметах, о коих не предъявлено требования, ни присуждать более того, что требовалось тяжущимся».

В теории диспозитивность рассматривали как составную часть принципа состязательности, не выделяя, как правило, в самостоятельный принцип (В.И. Адамович, Е.А. Нефедьев, Ю.С. Гамбаров), некоторые учёные выделяли её в отдельный принцип (Е.В. Васьковский, Т.М. Яблочков). Однако практически все видели исток процессуальной диспозитивности в автономии частного права.

Отличительная черта гражданских прав состоит в том, отмечал Е.В. Васьковский, что они предоставлены в полное распоряжение своих обладателей. Граждане пользуются в области своих частных отношений автономией, ограничиваемой законом только в виде изъятия, в немногих случаях. Во-первых, будучи результатом частноправовой автономии, принцип диспозитивности не может выходить за ее пределы. Во-вторых, каждая сторона может осуществлять принадлежащее ей право распоряжения спорными объектами в процессе, не нарушая при этом прав другой стороны.

В параграфе втором, «Эволюция принципа диспозитивности в период с 1917 г. по 2002 г.», исследуется эволюция принципа в советское время.

Революция не могла не повлиять на этот принцип, причём развитие его пошло по двум направлениям: усиление роли суда и других государственных органов и расширение возможностей изменения иска. Так, были сняты имевшиеся до революции ограничения по изменению основания иска, стало возможным «расширять дело новыми требованиями» и «привлекать новых лиц». С 1918 по 1923 г. многие дела суд мог возбуждать по собственной инициативе. Возросла роль прокуратуры, которой дано было право возбуждать дела, предъявляя различные требования в интересах других лиц. Всё это трактовалось как стремление к тому, чтобы суд удовлетворял «явно справедливые требования» даже если истец затруднялся правильно их формулировать из за возможной своей неосведомлённости.

Теоретические исследования принципа проводились и в 20-е года (А.Г. Гойхбарг), однако понятие «диспозитивность» в отношении гражданского процесса употребляется лишь в 40-е годы (В. Гранберг). С.Н. Абрамов в своих работах конца 40-х – начала 50-х годов даёт развернутое понятие принципа: «свобода в пределах … закона распоряжения сторон объектом процесса (самим материальным правом)» в сочетании с процессуальной активностью суда, прокуратуры, иных органов.

М.А. Гурвич, развивая учение дореволюционных процессуалистов, охарактеризовал диспозитивность как «движущую силу» процесса: возникновение, развитие, окончание процесса прежде всего зависит от воли сторон.

В научных трактовках право распоряжения процессуальными правами также зачастую включалось в содержание принципа (В. Гранберг, А.Ф. Клейнман, М.А. Гурвич).

ГПК 1964 г. в целом сохранил направление развития принципа: сочетание активности суда (суд мог выйти за пределы исковых требований, осуществлял контроль за распорядительными действиями сторон) и прокуратуры (иных органов) (ст. 41, 42) с широкими правами сторон по распоряжению требованием (ст. 34 и др.).

В теории изложение принципа различалось в основном тем, как учёные понимали объект распоряжения: «материальные и процессуальные права», «материальные права процессуальными средствами», «процессуальные права» и т.п.

В третьем параграфе, «Современное состояние принципа диспозитивности и перспективы развития», отмечается, что указанные различия в трактовке сохранились и сегодня, хотя законодательство несколько изменилось.

По ГПК 2002 г. суд по общему правилу не может выходить за пределы исковых требований (ст. 196), прокурор и иные органы серьёзно ограничены в праве возбуждать дела в интересах других лиц (ст. 45, 46),

Из анализа эволюции принципа следует, что основой диспозитивности в процессе является материально-правовая диспозитивность. Наличие в отрасли права диспозитивных норм – не признак обязательного наличия в этой отрасли принципа диспозитивности, его существование связано со свободным распоряжением субъективными частными правами. Понятие «распоряжение» (правом) связано в той или иной мере с отказом от права, но отказаться от процессуальных прав, как считает автор, нельзя («Отказ от права на обращение в суд недействителен» - ч. 2 ст. 3 ГПК). Их можно реализовывать, осуществлять или нет, но от них нельзя отказаться (это не частные, а публичные субъективные права). Осуществление процессуальных прав без защиты материальных прав бессмысленно так же, как не имеет смысла беспредметный иск. Особенности проявления принципа в делах из публичных правоотношений4 свидетельствует о неразрывной связи принципа с содержанием спорных материальных правоотношений.

Однако распоряжение материальным правом вне процесса и в процессе – не одно и то же. Процессуальный порядок защиты права обусловливает определённые формы и ограничения такого распоряжения.

Таким образом, история становления и развития принципа диспозитивности показывает, что его основой является право лица, участвующего в деле, по своему усмотрению осуществлять субъективные материальные права (свободы, интересы, обязанности) и распоряжаться ими в процессе (в той же мере, в какой и вне процесса) в той форме и с теми ограничениями, которые установлены гражданским процессуальным законодательством.

Перспектива развития принципа – нахождение допустимой меры вмешательства суда, прокуратуры, иных органов в свободное распоряжение сторонами своими материальными правами в процессе.

Четвёртая глава диссертации, «Принцип состязательности: история и перспективы развития», состоит из трёх параграфов.

В первом параграфе, «Состязательность гражданского процесса в период от Русской правды до начала XX в.», указывается, что в Древней Руси процесс был состязательным, «тяжебным»: обязанность доказать свои требования и возражения лежала на сторонах, роль суда – в основном роль арбитра. Ему вменялось в обязанность судить справедливо: «тайных посулов не имати», «праваго не погубити, а виноватого не жаловати».

Состязание начиналось или чтением жалобы или устным изложением требования истца. Затем судья «обращался к ответчику со словом «отвечай!» Состязание продолжалось, пока стороны не достаточно объяснили дело и не указали доказательств…Если доказательства были налицо, то немедленно выслушивали свидетелей и рассматривали грамоты» (И.Е. Энгельман).

Видимо, (как и в случае с диспозитивностью), следует признать, что основные правила, являющиеся содержанием принципа состязательности (каждая сторона должна доказать обстоятельства, на которые она ссылается, представить доказательства и др.), действовали с самого начала существования правосудия.

С XV века выделяются состязательный процесс («суд») и инквизиционный («розыск»). К. Кавелин разъяснял различия между ними следующим образом: если деятелем является судья, то есть без просьбы тяжущихся подвергает кого суду, отыскивает доказательства, то это процесс инквизиционный, следственный; если же деятелями являются тяжущиеся, то есть иск вчиняется по просьбе одного из них, доказательства приводят только они, то процесс обвинительный, гражданский.

Состязательный процесс с минимальной активностью суда по гражданским делам был предусмотрен различными судебниками, Уложением, вплоть до реформ Петра I. Его указами роль суда усиливается, в частности, вместо словесного состязания перед судьёй предполагалось производить допрос сторон судьями.

В дальнейшем, с определёнными колебаниями, гражданский процесс двигался в сторону инквизиционности, которая выражалась, в частности, в норме ст. 441 Свода законов: «Суд обязан объяснить приготовляемое к слушанию дело всеми потребными к тому обстоятельствами, ничего случившагося не умолчать, и приступать к решению всякого дела, особливо сомнительнаго и требующаго изъяснения, не иначе, как по учинении надлежащих справок, как о подлинности документов, представленных тяжущимися, так и подлинности показаний, учиненных ими».

Следует, однако, заметить, что при всей активности суда в гражданском процессе, в основе своей он оставался всегда состязательным. Так, ст. ст. 313 и 312 Свода законов устанавливают: «Обязанность истца есть доказать свой иск; буде же он доказать не может, то ответчик освобождается от суда»; «Равным образом обязан и ответчик основательным доказательством себя оправдать, и учиненное против него показание правдой опровергнуть».

В результате судебной реформы 1864 г. принцип состязательности становится важнейшим принципом процесса, основой УГС. Уже из примечания к ст. 1 раздела «Общие положения» можно сделать вывод о том, что свойством состязательности законодатель наделял всё гражданское судопроизводство. Ключевыми нормами, закреплявшими принцип, можно считать ст. 366 и 367: «Истец должен доказать свой иск. Ответчик, возражающий против иска, обязан с своей стороны доказать свои возражения», «суд ни в каком случае не собирает сам доказательств и справок…».



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.