авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Обычное право бурят: историко-правовое исследование

-- [ Страница 3 ] --

В специальной литературе такие признаки обычного права, как нормативность и интеллектуально-волевой характер, подчеркиваются практически всеми исследователями. Однако связь обычного права с государством (этот краеугольный камень в правопонимании) определяет существование двух принципиально разных подходов. В сфере публичного права закон и обычное право существуют только как писаное, формально определенное государственно-властное веление. Это требование рождено из приоритета государственной воли в публично-правовой сфере и воплощено в правовом режиме, в соответствии с которым «разрешено только то, что прямо указано в нормативно-правовом акте». Участники правоотношений обязаны соблюдать государственно-властное веление до тех пор, пока оно не будет отменено официально. Общественная практика в публично-правовой сфере может установить социальную норму, однако государство не несет обязанности защищать правомочия, рожденные ее реализацией. Диаметрально противоположное правило действует в частноправовой сфере. Правовой принцип «разрешено все, что прямо не запрещено законом» устанавливает обязательную письменную форму только для запретов. Предоставленная данным правовым принципом свобода открывает возможность для субъектов права вырабатывать в своей практике различные варианты поведения. Многократно повторяясь, они приобретают общие черты. Институциональная основа таких отношений и определяет содержание обычного права как совокупности выработанных общественной практикой общих правил. Однако если в публично-правовой сфере такие нормы могут быть формализованы в государственно-правовом велении, то в частноправовой сфере государство обязано фиксировать выработанные практикой социальные нормы, и отсутствие определенности не освобождает государство от необходимости защищать субъективное право, рожденное нормой. Следовательно, в частном праве режим «разрешено то, что прямо не запрещено» есть выражение санкционирования в общей абстрактной форме норм обычно-правового характера в строгой иерархии соподчиненности правовому принципу.

В третьем параграфе «Социология обычного права» предпринята попытка осмысления экономических и этнокультурных факторов, объективирующих социальную потребность в государственном обеспечении и защите обычного права как актуальной проблемы государственной политики и социальной стратегии.

Традиционные сообщества как системы природопользования продолжают сохранять своеобразие общественных отношений, которые требуют специфического регулирования. В силу фактической неэффективности законодательного регулирования и деградации обычноправовых институтов происходит значительный системный кризис взаимосвязанных с ним социальных регуляторов. Дезорганизованное сообщество становится благодатной почвой для различных социальных деформаций. В этой связи в диссертации обосновывается необходимость оказывать поддержку сохранившимся институтам обычного права на их исторической основе. Судебная практика на основе норм обычного права способна сформировать позитивную общую тенденцию к интеграции с официальной правовой системой. Историческая роль закона в развитии обычного права показана в последующих разделах диссертации.

Вторая глава «Происхождение обычного права бурят в контексте социокультурного развития» посвящена вопросу социальной эволюции в регионе, которая рассматривается в тесной взаимосвязи с развитием форм хозяйственной деятельности. Составной частью эволюционного развития явилось формирование обычая, обычного права и закона как самостоятельных регулятивных систем.

В первом параграфе «Теоретико-правовые вопросы происхождения родовой общины» главное внимание уделено вопросу происхождения первых социальных норм и их определяющего значения в формировании родовой общины как дуальной организации.

В современной антропологии находит обоснование идея о том, что переход от стада к праобщине, затем к родовой общине как первой социоисторической форме общежития связан с формированием первых социальных норм – табу. Система социальных запретов имела целью подавление рецидива животных инстинктов, главными из которых являются пищевой и половой. Появлению праобщины, отличной от стада, предшествует появление табу на индивидуальный захват пищи, добытой совместно. Однако для завершения процесса антропогенеза понадобилось исключить главную причину неустойчивости группы. Запрет на половые отношения внутри группы (инцест) являлся элементарным биологическим императивом, повлекшим своеобразную «мутацию» индивидуального поведения. Значимость внешних факторов, детерминирующих поведение индивида при наличии такого запрета, многократно возрастает. Кроме окружающей среды, внешними факторами для индивида выступают команды группы, точнее, веления главного в группе. Следовательно, в целом поведение самой группы становится пластичным за счет возможности управления согласованными действиями входящих в группу индивидов. Логично предположить, что такие группы стали более искусными охотниками, могли свободно перемещаться из одной климатической зоны в другую и одновременно стали более приспособлены к изменениям окружающей среды. Законы естественного отбора привели к закреплению этой трансформации.

В силу естественных причин половые отношения стали подчиняться ограничительному по характеру контролю со стороны группы. Постепенно прямой контроль, должно быть, сменился социальными правилами, которые соединили две экзогамные группы в одну дуальную общность, в которой помимо кровнородственных связей, выявленных запретом на половые отношения, существовали брачные, опосредованные социальными нормами отношения между полами.

Новый тип поведения, ориентированный на команды, направленные на согласование совместных поведенческих актов, базировался на развитии знаков, которые бы понимались членами группы. Развитие языка как средства коммуникации зависело от стабильности родовой общины. Только жесточайшая последовательность в родовой преемственности выковала первого человека как существо общественное, а не природное. В этом сложном процессе родовое единство – единственная гарантия такой стабильности, в силу которой появился первый субъект социальной истории – родовая община.

С появлением родовой общины социальное развитие приобретает качественное изменение, в основе которого изменение самого человека: помимо данной природой возможности видеть, слышать, ощущать, а также запоминать собственный опыт человек получает еще и новое качество – усваивать чужой опыт через знаковую систему и язык; социум начинает стремительно развиваться. И ее развитие начинается проявляться в последовательном совершенствовании предметной деятельности. Орудия производства, способы охоты, собирательства, огородничества – все, к чему прикасается человек социальный, означает возможность совершенствоваться через систему аккумуляции и передачи знаний в знаковой, языковой форме. При сохранении преемственности родовая община становится вне конкуренции со всеми другими неорганизованными группами. Все это ведет к победе родового строя, к ее диффузному распространению.

Второй параграф главы «Роль обычного права в происхождении правового равенства и генезисе права» посвящен проблеме возникновения правового равенства в системе социальных отношений. Главное внимание уделено обоснованию положения о генезисе права как процессе формирования равноправных отношений путем разложения братских отношений, основанных на принципе старшинства. Установлено, что родовая община представляет собой социум, организация которого подчиняется строгой иерархичности отношений, в основе лежит возраст членов родовой группы. Принцип старшинства определяет не только выполнение совместных трудовых операций, разделение общего продукта, но и систему властных отношений в родовом сообществе. Старейшина представлял собой не просто старого или умудренного, как принято считать, человека, а именно самого старшего по возрасту, на которого в силу фактического его старшинства возлагались обязанности социального управления. Разложение родовой организации происходит в результате постепенного развития скотоводства. Уход отдельных членов рода со своим скотом в самостоятельное хозяйство предопределял начало формирования системы отношений, построенных на новых организационных началах. Широкое распространение животноводства приводит к формированию сообщества собственников, отношения между которыми регулируются обычным правом. Историко-правовая канва этого процесса, установленная путем эмпирического обобщения этнографического материала, дается в следующем разделе работы.

В третьем параграфе «Эволюция социальных отношений и возникновение обычного права бурят» отстаивается тезис о том, что изменение форм хозяйствования с закономерностью вызывает социальную эволюцию, частью которой является развитие нормативной культуры. Переход от присваивающих форм хозяйствования к производящим определяют как неолитическую революцию. Его своеобразие обусловлено природно-климатическими факторами, и как конкретно-исторический процесс он предопределял институализацию обычая и обычного права в тесной взаимосвязи с изменениями форм социального общежития.

Территория вокруг Байкала в силу своеобразия «вмещающего ландшафта» определяла формирование предпосылок для развития коллективных форм охоты и на этой базе - переход к скотоводству. Конкретизация вопроса, выступающая основным содержанием раздела, приводит к выводу об особом значении, которое имеют изменения в хозяйственной деятельности и возникновение частной собственности для формирования и развития обычного права.

Переход от охоты к скотоводству был связан с развитием коллективной охоты от загонной к облавной. Субъектом облавной охоты был особый тип социальной общности – объединение нескольких экзогамных родов. Род – устойчивое организационное единство людей, ведущих совместное хозяйство и живущих одним большим домом, – являлся коллективным собственником доли в общей охотничьей добыче. Внутренние отношения в родовой общине регулировались на основе обычаев, т.е. системы социальных норм, общеобязательность которых была обеспечена такой санкцией, как возможность изгнания из общины, реализуемой институтом изгоев (отсутствие механизма приема в родовую общину чужака). Обычаи регулировали совместный труд и распределение продуктов по потребностям всем участникам родовой общины, они имели локальный, внутриродовой характер, распространялись на членов своей группы, которые не являлись субъектами права.

С развитием облавной охоты формируется особый социальный институт – правовой обычай как социальная норма, которая регулирует волевые и равноправные отношения коллективных субъектов и обеспечивается первоначально родовой местью, реализующей равное воздаяние (талион). Расширение межобщинных экономических связей приводит к институализации норм обычного права и межродовых институтов власти, сосредоточивших в своих руках функцию их обеспечения и защиты, что проявилось в отмене института родовой мести и возникновении системы штрафов – композиции.

В четвертом параграфе «Характеристика обычного права протобурятских племен (монголов)» анализируется происхождение механизма целенаправленного (рационального по своей природе) внесения изменений в сложившийся обычноправовой порядок путем правотворческого акта.

Постоянная борьба за охотничьи угодья между союзами родов привела к их перерождению в военные объединения, цель которых заключалась в контроле над территориями. С изменением функции союза родов власть предводителя преобразовалась во власть военачальника, единоличного распорядителя казны. За счет поступлений в казну военной добычи в виде домашних животных, ежегодной дани доместикатами и использования труда пленников власть военачальника получает материальную основу для независимости от родовых общин. Приобретение публичным органом независимости выразилось в том, что его власть дополнилась новым полномочием – возможностью вносить от своего имени изменения в обычно-правовой порядок. Регулятивная система получает новое качество – наряду со стихийно складывающейся системой обычноправовых норм возникает действенный механизм преобразования общества на основе рационального по своей природе правотворческого акта. Взаимодействием законодательных актов с нормами обычного права рождается регулятивный феномен – право как действенный механизм социального преобразования, установления и развития равноправных и справедливых отношений.

Приобретенная относительная свобода людей от природной среды выражалась в миграции этнического единства. Этот процесс закономерно приводил к установлению межэтнических связей. Содержание этих связей включало обмен продуктами хозяйствования, техническими достижениями, социальными институтами, что приводило к формированию сложного социального образования, среди признаков которого особо следует выделить его полиэтничность. Кроме взрывного характера развития материальной культуры процесс формирования полиэтнического единства привел к возникновению государства и права. Первые государства имели полисный характер.

Не порвавшие со скотоводством общины после появления торговых городов превратились в номадов, кочевых скотоводов, и освоили степные, пустынные и полупустынные земли Евразии. Каганаты вели постоянную борьбу между собой за рынки сбыта продуктов животноводческого хозяйства. Усиление городов, их самостоятельная торговая политика диктовали необходимость консолидации кочевников, создания политического союза, основанного на общности экономических интересов.

Глава третья «Этапы развития обычного права бурят» посвящена вопросу институционального становления феномена «обычное право бурят» в тесной взаимосвязи с обособлением бурятских родов в монгольском мире.

В первом параграфе «Обычное право бурят как составная часть монгольской правовой системы» дан анализ нормативной культуры азиатских кочевников, центральное место в которой занимало обычное право номадов. В аспекте его влияния на процесс формирования централизованного государства показано, что объединение и создание единого монгольского государства имели кроме материальной и идеологической еще и правовую основу.

Кочевые племена регулировали отношения между равными субъектами права на основе договорного по своей природе обычного права. Субъектами таких отношений выступали индивиды или социальные общности на основе владения, пользования и распоряжения обособленным имуществом, главным образом стадом. Товарообмен имел форму правоотношения как между индивидами, так и между общинами. Предметом обмена чаще всего был разнообразный скот. Власть кагана служила гарантом таких правоотношений в том смысле, что выступала третейской стороной в их споре, надежным свидетелем договора, а также силой, обеспечивающей исполнение сторонами обязательств, вытекающих из договора.

Кочевники надежно регулировали и неравноправные отношения субъектов права. Истоки неравноправия между людьми, в их представлении, определялись двумя комплексами амбивалентных явлений. Первый включал в себя правонарушение и происхождение, второй – подвиг и происхождение. Так, за убийство община должна была «выдать преступника с головой», и он возмещал пролитую кровь рабством и рабством своих детей. Однако преступник мог быть выкуплен его общиной. Постепенно практика выработала среднюю цену крови – андзу, как материальное возмещение общине, которая потеряла своего члена. С расслоением общества, с формированием социальных отличий по статусу (должностное лицо, раб, глава рода, воин, женщина, жена военачальника и т.д.) возникли сложности в определении цены крови. Поэтому первоначально основой законодательной системы выступали веления кагана, направленные на упорядочение системы возмещения и судебной практики по делам о взыскании андзы. С другой стороны, в жизни общества было место и подвигу, под которым понимали особый вклад героя в общее дело, будь то война или охота. Героическая смерть или увечье воина, полученные в сражении, рождали для них или их потомков право на дополнительную долю в общем имуществе. Постепенно вместе с социальным развитием усложнялась система привилегий: конкретизировались сами льготы, круг их получателей, а также основания для их получения. Власть хагана служила первоначально механизмом поддержания такой системы, а затем уже субъектом, формулирующим эти привилегии. А складывающаяся институциональная основа этих отношений составила фундамент публичных отношений в обществе.

Правовая природа властных отношений в кочевом обществе сохраняла свои генетические черты, указывающие на ее преемственность от власти предводителя облавной охоты. Власть хагана была вершиной пирамидально построенной административной системы, в основе которой находилась унаследованная с культуры облавной охоты «десятка». Государственная машина как централизованная и иерархически построенная структура была действительно универсальной системой управления обществом.

В параграфе обосновывается тезис о том, что организационной основой монгольской правовой системы являлась древняя андза – мера возмещения за нарушение брачного договора. Правовая норма, с которой началось формирование системы права, была установлена соглашением между двумя родовыми общинами об обмене невестами. Система уголовных наказаний и гражданско-правовых обязательств из причинения вреда и другие правовые институты так или иначе «вытекали» из андзы. Эта своеобразная юридическая техника определяла сущность судебной, правоприменительной и правотворческой деятельности.

Хозяйственный уклад вырабатывал характерные для него формы общественных связей, институализация которых формировала обычное право как совокупность стихийно сложившихся в общественной практике и выражавших совокупный общественный интерес социальных норм. Государство последовательно охраняло от нарушения такие «народные» нормы, рассматривая их как важнейший источник частного права. Монгольское государство признавало и защищало от нарушений любые обычноправовые нормы, вне зависимости от того, какой социальной общностью по своей этнической принадлежности это правило вырабатывалось. Следовательно, обычное право бурятских племен наряду с обычным правом других монгольских народов было составной частью системы монгольского права. Многочисленные обычноправовые системы этнических групп, входивших в монгольский политико-правовой союз, объединял публично-правовой механизм их защиты.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.