авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Уголовно-правовая политика в сфере противодействия экономической преступности

-- [ Страница 3 ] --

Последний признак показывает итог динамики криминальной уголовно-правовой политики: она превращает государство в криминальный анклав, очаг и источник терроризма.

Главное отличие криминальной уголовно-правовой политики от тоталитарной заключается в том, что она показывает полную враждебность криминального политического режима интересам населения. Криминальная уголовно-правовая политика используется как средство удержания власти и как инструмент обогащения.

Названные признаки могут служить определенными сигналами, указывающими на развитие уголовно-правовой политики в сторону криминальной модели. Такая динамика чрезвычайно опасна, ее следует выявлять и по возможности ей препятствовать. С научной точки зрения, важно активно оппонировать всем тем радикальным мнениям о “войне с преступностью”, которые ведут к теоретическому обоснованию криминализации уголовно-правовой политики.

В диссертации характеризуется авторитарная модель противодействия экономической преступности, которая осуществлялась в стране в период руководства Л. И. Брежнева. Ее отличительными признаками выступали: наличие установленной идеологической линии – верности установкам КПСС; приоритетная защита экономических интересов государства; обеспечение монополии государства в ключевых направлениях экономики; уголовно-правовые запреты механизмов рыночной экономики; строгая ответственность за экономические преступления (вплоть до смертной казни с конфискацией имущества); наличие системы трудового воспитания в местах лишения свободы; существование уголовной ответственности за паразитический образ жизни и т. д.

Такая модель, по мнению соискателя, была близка к оптимальной модели для определенного времени, когда бюрократический аппарат чтил партийную дисциплину и нормы поведения, усвоенные со времен тоталитаризма: довольствование должностными льготами, предоставленными политическим режимом, бескорыстное поведение при исполнении служебного долга и др.

В России, в частности, аппарат судей буквально воспринимал партийные установки о высокой ответственности органов юстиции, суда, прокуратуры, внутренних дел как стражей социальной справедливости в деле укрепления социалистической законности и правопорядка, энергичной борьбы с преступлениями, вызывающими беспокойство и справедливое возмущение трудящихся; о необходимости, чтобы их работа была максимально эффективной, чтобы каждое преступление должным образом расследовалось и виновные несли заслуженное наказание. В стране активно и довольно эффективно действовало общество “Знание”, результаты деятельности которого в области правовой пропаганды и правового воспитания и в настоящее время трудно переоценить.

Понятно, что авторитарная модель уголовно-правовой политики не может функционировать в условиях рыночной экономики, поскольку ее государственно-монополистическая идеология в корне противоречит идеям свободного рынка. Тем не менее, полагает автор, ее позитивные качества должны быть учтены при моделировании современной уголовно-правовой политики противодействия экономической преступности в России.

Революционные преобразования, осуществляемые в стране с начала 1990-х гг., сопровождались изменением уголовно-правовой политики, которая приобрела очертания псевдолиберальной модели. Ее характерными признаками стали: 1) декриминализация рыночных отношений; 2) правовой вакуум в сфере уголовно-правового регулирования экономических злоупотреблений; 3) запрет правоохранительным органам вмешиваться в деятельность экономических субъектов; 4) формирование системы криминогенных экономических отношений; 5) коммерциализация власти и др.

Псевдолиберальная модель уголовно-правовой политики гарантирует безответственность преступников в “белых воротничках”. В ходе дальнейшего реформирования экономики данная модель трансформируется в либерально-олигархическую модель. Она в целом копирует псевдолиберальную модель с той лишь разницей, что уголовно-правовая политика становится объектом управления со стороны олигархов и их ставленников, а также представителей в органах власти. Олигархические группы и кланы вводят практику покупки решений: законодательных, правоприменительных, судебных.

В дальнейшем возможно преобразование либерально-олигархической модели уголовно-правовой политики в либерально-бюрократический тип. Такая трансформация является закономерным решением противоречия между усилением власти и либерализацией экономики. Если государство усиливается, то оно не может ослаблять свои позиции в экономике. Либеральная экономика в условиях усиления власти стимулирует участие государственной бюрократии в получении экономических прибылей, иными словами, системной коррупции.

Власть становится не только источником незаконного обогащения, но и средством уклонения от ответственности, в том числе уголовной. В результате либерально-бюрократическая модель имеет актуальную перспективу трансформации в криминальную модель.

Диссертант отмечает, что сформулированные тезисы нельзя переносить в полной мере на реальную ситуацию в России. Во-первых, эта ситуация динамична. Во-вторых, в последнее время происходят некоторые позитивные изменения, в том числе в сфере борьбы с преступностью. В-третьих, любая модель содержит положительный человеческий потенциал. В-четвертых, следует различать модификации модели: юридическую (выраженную в нормативно-правовых актах) и практическую (реализуемую в правоприменительной практике). В-пятых, существует региональный аспект уголовно-правовой политики.

Ясно одно: современная российская модель противодействия экономической преступности в России требует оптимизации. Об этом свидетельствуют материалы следующего параграфа диссертационного исследования.

Второй параграф посвящен исследованию тенденций развития уголовно-правовой политики в сфере противодействия экономической преступности. Эти тенденции устанавливаются на основе статистических материалов (по которым составлено 17 таблиц), а также в результате расчетов трех индексов уголовно-правового реагирования: соотношения а) зарегистрированных преступлений и лиц, выявленных за их совершение (индекс 1); б) выявленных лиц и осужденных правонарушителей (индекс 2); в) осужденных преступников и лиц, которым назначено наказание в виде реального лишения свободы (индекс 3).

Значения индекса 1 по всему массиву экономической преступности составили: за 1998 г. – 1,77; за 1999 г. – 1,67; за 2000 г. – 1,57; за 2001 г. – 1,64; за 2002 г. – 1,78; за 2003 г. – 2,02; за 2004 г. – 1,70; за 2005 г. – 3,22; за 2006 г. – 2,94, за 2007 г. – 2,79. По отдельным видам экономической преступности значения таких соотношений еще более велики. Так, по экономической преступности в сфере финансово-кредитной деятельности они выражаются показателями: 1998 г. – 4,15; 1999 г. – 3,10; 2000 г. – 3,05; 2001 г. – 6,47; 2002 г. – 9,28; 2003 г. – 9,96; 2004 г. – 10,95; 2005 г. – 16,80; 2006 г. – 12,52; 2007 г. – 11,89. По экономической преступности в сфере внешнеэкономической деятельности значения индекса 1 составили: за 1998 г. – 2,41; за 1999 г. – 2,67; за 2000 г. – 3,13; за 2001 г. – 3,43; за 2002 г. – 4,08; за 2003 г. – 4,57; за 2004 г. – 3,40; за 2005 г. – 3,59; за 2006 г. – 3,75; за 2007 г. – 3,21.

Величина диспропорций, выраженная в значениях индекса, гипотетически указывает на эффективность борьбы с экономической преступностью в соответствии с закономерностью: чем выше значения диспропорций, тем ниже эффективность противодействия. На справедливость этой гипотезы в определенной степени указывает динамика диспропорций, которая заметно снижается, когда повышается профессионализм борьбы с определенным видом экономической преступности. Так, если в 2002 г. значение индекса по ст. ст. 174, 1741 УК РФ составило 13,28, то в 2007 г. – 3,13. За этот период противодействие легализации (отмыванию) денежных средств или иного имущества, приобретенного преступным путем, стало более профессиональным. Вместе с тем здесь, конечно, существуют еще огромные резервы. Ежедневно банки сообщают в Росфинмониторинг о 11-13 тыс. подозрительных сделках. В банке информации Службы содержатся сведения более чем о 13 млн сообщений на сумму около 100 трлн рублей5

.

К аналогичным выводам приводит анализ результатов борьбы с экономической преступностью в сфере внешнеэкономической деятельности. Динамика преступности в указанной сфере в значительной степени определяется ситуацией, связанной с контрабандным экспортом сырьевых ресурсов. Именно здесь осуществляются самые интенсивные процессы, направленные на получение сверхприбыли. Поэтому вполне понятно, что экспортно-импортные операции представляют интерес для организованной преступности, который вызван как высокой прибыльностью таких операций, так и трудностью доказывания преступного характера перемещения товаров и денежных средств через государственную границу Российской Федерации. Подобные действия позволяют преступникам реализовывать сразу несколько целей: маскировать противоправную деятельность, перемещать капиталы за границу, легализовать противоправные доходы.

Имея в виду огромное количество субъектов внешнеэкономической деятельности, а также то, что некоторые отрасли экономики (лесная, рыбопромышленный комплекс) невозможно представить без контрабанды, следует признать: показатели борьбы с этим видом экономических преступлений являются довольно низкими, а деятельность соответствующих правоохранительных органов требует совершенствования.

Такой вывод аргументируется данными расчетов индексов уголовно-правового реагирования по отношению к контрабанде в 2005 г.: индекс 1 выражается соотношением 3,3:1, индекс 2 – 1,3:1, индекс 3 – 2:1. В 2006 г. выражение индекса 1 составило 3,6:1, индекса 2 – 1,5:1, индекса 3 – 3,5:1. В 2007 г. значение индекса 1 составляло 3,2:1, индекса 2 – 1,5:1, индекса 3 – 3,9:1. Это означает, что из выявленных контрабандистов осуждается к лишению свободы (как правило, на небольшой срок) только один преступник из пяти. Понятно, такая практика уголовно-правового реагирования на контрабанду не может оказывать серьезного общепревентивного воздействия.

Результаты борьбы с экономической преступностью в сфере потребительского рынка в течение долгого времени определялись активностью противодействия обману потребителей. Декриминализация ст. 200 УК РФ закономерно снизила (в несколько раз) соответствующие показатели и заставила скорректировать профессиональный профиль сотрудников органов БЭП. В этом плане в фокусе профессионального внимания закономерно оказывается противодействие производству, хранению, перевозке либо сбыту товаров и продукции, выполнению работ или оказанию услуг, не отвечающих требованиям безопасности (ст. 238 УК РФ). Уголовно-правовое реагирование по отношению к совершению указанных преступлений в 2005 г. выражается соотношениями 1,3:1 (индекс 1), 1,4:1 (индекс 2), 42,7:1 (индекс 3); в 2006 г. – 1,3:1 (индекс 1), 1,5:1 (индекс 2), 74:1 (индекс 3); в 2007 г. – 1,2:1 (индекс 1), 1,2:1 (индекс 2), 53,7:1 (индекс 3). Такие резкие диспропорции указывают на то, что карательный потенциал ст. 238 УК РФ практически не задействуется. Похожие тенденции характеризуют и применение ст. 171 (незаконное предпринимательство): за 2005 г. индекс 1 составляет 2,4:1, индекс 2 – 2,8:1, индекс 3 – 12,3:1; за 2006 г. индекс 1 выражается соотношением 2,5:1; индекс 2 – 2,2:1; индекс 3 – 26:1. За 2007 г. их выражения такие: 1,7:1 (индекс 1); 2,3:1 (индекс 2); 31,4:1 (индекс 3). Характерна и практика применения ст. 289 УК РФ “Незаконное участие в предпринимательской деятельности”. В 2005 г. по данной статье к уголовной ответственности было привлечено 8 человек, осуждено 2 (оба лишены права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью). В 2006 г. осуждено 3 человека, в том числе к лишению свободы условно – 2, к лишению права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью – 1. В 2007 г. по ст. 289 УК РФ осуждено 6 человек (3 – к условному лишению свободы, 1 – к штрафу, 2 – к лишению права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью).

В диссертации подвергаются анализу показатели борьбы и с иными видами экономической преступности. Рассматриваются и уточняются причины низкой эффективности противодействия экономической преступности по отдельным направлениям. Обращается внимание на проявления экономической преступности, которые представляют угрозу национальной безопасности.

В третьем параграфе исследуются возможности оптимизации уголовно-правовой политики в сфере противодействия экономической преступности. Эти возможности характеризуются в контексте элементов ее содержания:

1. Доктрина. Доктринальное значение имеет тезис: “Экономическое богатство должно работать на благо всего народа”. Владельцы крупных состояний в России должны осознать социальную ответственность бизнеса. Они, бесспорно, понимают, что источником их обогащения являются присвоение результатов труда предыдущих поколений, криминальная приватизация, но зачастую отказываются воспринять сформулированный тезис как императив современного развития России.

2. Концепция. Концептуальное значение для уголовно-правовой политики в рассматриваемой сфере имеет положение о недопустимости сращивания бизнеса и власти, которое происходит по нескольким направлениям:

а) инфильтрация бизнесменов в органы власти;

б) покровительство, оказываемое государственными служащими определенным бизнесменам;

в) коррупция государственного бюрократического аппарата, которая приобрела огромные масштабы и системный характер;

г) организация “кадрового бизнеса”: торговли должностями;

д) административный рэкет.

3. Криминализация-декриминализация. Уголовный кодекс Российской Федерации, принятый в 1996 г., в части исследуемых преступлений претерпел к настоящему времени существенные изменения, которые можно сгруппировать следующим образом:

а) уточнение редакции диспозиций норм в целях придания им большей юридической корректности и точности (ст. ст. 169, 178, 238);

б) расширение содержания диспозиций, что дополнительно криминализирует девиации в деятельности субъектов экономической деятельности (ст. ст. 171, 185, 196, 198, 199);

в) сужение содержания диспозиций (ст. ст. 145, 174, 1741, 197), что ограничивает диапазон правоприменения;

г) введение уголовной ответственности за экономические правонарушения (ст. ст. 1451, 1711, 1851, 1991, 1992, 2851, 2852, 3271);

д) дополнение ряда статей квалифицированными и особо квалифицированными составами (ст. ст. 159, 174, 1741, 180, 183, 185, 188, 194, 195, 198, 199, 216, 217, 293);

е) декриминализация такого квалифицирующего признака, как повторность (в том числе специальная – при наличии неснятой и непогашенной судимости за аналогичное преступление);

ж) увеличение или расширение размеров санкций за отдельные виды экономических преступлений (ст. ст. 159, 170, ч. 2 ст. 171, ст. ст. 172, 173, 174, 1741, 176, 177, 178, ч. 1 ст. 179, ст. 180, ч. 1 ст. 181, ст. ст. 184, 185, 1851, 186, 187, 188, 189, 190, 192, 198, 199, 201, 202, 204, 218, 285, 287, 288, 289, 290, 291, 292, 293, 3271);

з) снижение верхнего предела санкций (ч. 1 ст. 143, ч. 1 ст. 171, ст. 191);

и) исключение из санкций за экономические преступления такого наказания, как конфискация имущества;

к) ограничение применения норм об ответственности за экономические преступления дополнительными условиями и исключениями (ст. ст. 174, 1741);

л) декриминализация отдельных экономических преступлений (ст. ст. 182, 200).

Таким образом, в развитии законодательства об экономических преступлениях просматриваются две диаметрально противоположные тенденции: криминализации и декриминализации деяний, хотя, полагает автор, ни первую, ни вторую нельзя признать в достаточной степени реализованной.

Относительно декриминализации экономических преступлений следует, по мнению соискателя, поддержать предложение об изъятии из ст. 184 УК РФ указания на подкуп участников и организаторов зрелищных коммерческих конкурсов6. Уголовная ответственность за такие действия действительно абсурдна, поскольку зрелищный коммерческий конкурс – это не спортивное состязание, а шоу, имеющее сценарий, спонсоров, протеже которых и являются заведомыми фаворитами. Зритель прекрасно сознает, что все вопросы решены до проведения конкурса, а он посещает зрелище и за него платит деньги.

Характерно, что ст. 184 УК РФ практически не применяется. Можно выразить уверенность, что по отношению к организации и проведению зрелищных коммерческих конкурсов она применяться никогда не будет, поэтому предложенные коррективы целесообразно принять.

В Уголовном кодексе Российской Федерации есть и другие статьи, вызывающие сомнение в плане их необходимости, обоснованности и эффективности, поскольку также практически не применяются ст. ст. 145, 169, 170, 172, 185, 1851, 189, 190, 192, 193, 2851, 2852, 287, 288, 289.

Понятно, что само по себе отсутствие практики применения уголовно-правовых запретов не может служить бесспорным аргументом в пользу их декриминализации. Следует установить причины такого положения, а также постараться ответить на вопрос: “Возможно ли эффективное противодействие данному экономическому правонарушению без угрозы уголовно-правового реагирования?”

Касаясь криминализации, автор полагает, что следует установить уголовную ответственность за изготовление и реализацию фальсифицированных лекарственных средств. Объективность такого предложения подтверждается тем, что оно высказано различными исследователями (независимо друг от друга).

Предложение об установлении уголовной ответственности за изготовление и реализацию лекарственных средств было внесено автором в апреле 2005 г. на конференции “Медицина и право”, которая состоялась в Омском государственном университете им. Ф. М. Достоевского. Аналогичное предложение высказали С. В. Максимов и А. А. Майдыков на основе исследования, проведенного в 2005-2006 гг.7 В Государственную Думу депутатами А. С. Ивановым и П. Б. Шелищем внесен законопроект о дополнении Уголовного кодекса Российской Федерации статьей 2381 “Производство, предложение к продаже, продажа, хранение, перевозка и (или) ввоз на территорию Российской Федерации фальсифицированных лекарственных средств”.

Предлагаемая ст. 2381 направлена на обеспечение безопасности личности, общества и государства в самой уязвимой сфере. В силу своего специального характера она обладает более заметным превентивным потенциалом по сравнению со ст. 238 УК РФ. Ее принятие будет способствовать укреплению системы противодействия со стороны государственных структур обороту фальсифицированных лекарственных средств.

4. Коррекция практики назначения наказания. Анализ такой практики показывает, что среди экономических преступлений сравнительно строже караются лица, совершившие преступления в сферах внешнеэкономической и финансово-кредитной деятельности. Однако и по отношению к ним судебные органы демонстрируют больший гуманизм, чем к тем, кто совершает преступления общеуголовной направленности (мошенничество и кражи).

5. В целях оптимизации уголовно-правовой политики целесообразно использовать и такой резерв, как обеспечение системного правового воздействия на экономическую преступность.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.