авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Доказывание истины в уголовном процессе

-- [ Страница 4 ] --

Отождествлять доказывание истины с информационным процессом, а доказательства – с информацией некорректно, ибо тем самым утрачивается логический, аргументационный, психологический аспекты в понимании доказательства. Информационный подход не проводит различия между людьми и счетными машинами (компьютерами), между обменом информацией и обменом смыслами, то есть не принимает во внимание особенности функционирования человеческой психики, языка; механизирует представление о доказывании и доказательствах, игнорирует человеческую природу, этику. Сторонники информационного подхода представляют себе следователя (а в его лице – вообще субъекта доказывания) в качестве считывающего устройства, которое путем производства следственных действий «снимает» со следа информацию. Презюмируется способность следователя, дознавателя отфильтровать ненужную информацию от нужной и придавать ей правовую – следственную форму (протокола), с которым и ассоциируется доказательство. С протоколированием (и последующим оглашением) часто связывают формирование доказательства. Но ни протоколирование, ни вообще деятельность следователя не являются решающими для образования судебного доказательства. Естественным будет двойное понимание доказательства: под ним надо понимать или факты (для суда), или источники с любыми сведениями, с которыми работают стороны при проведении оперативно-розыскных мероприятий, следственных и иных действий (до судебного процесса).

Во втором параграфе «Дуалистическая природа уголовно-процес-суального доказательства» в окончательном виде формулируются выводы относительно природы доказательства в уголовном процессе.

Для выражения дуалистической природы доказательства служат термины «факт-2» и «факт-3». Доказательство не является одним и тем же на досудебном и судебном производстве. Доказательством не могут считаться некие объективные эмпирические данные, полученные в результате работы со следами преступления метафизическим следователем, и переданные им по неким каналам в суд. Когда некие данные становятся системой знания следователя, встраиваются в версию, трактовку событий органом уголовного преследования – это только факты-2, т. е. они факты для следователя, но предположения для адвоката и для суда.

Введение фактора судебной аудитории, акта представления/исследования доказательства в условиях состязательности – ключевой момент для понимания качественной трансформации любых сведений, представляемых в виде источников доказательств, в судебный факт-3. Конструктивный порок следственной модели формирования фактического основания судебного решения состоит в том, что она игнорирует ценность борьбы интерпретаций сторонами фактов, ценность сравнения, ценность постановки под сомнение и снятия сомнений в фактах. Именно событию кризиса, когда из источника извлекается доказательство, препарируется и интерпретируется содержащееся в нем сведение, а также испытывается и надежность носителя этого сведения с обеих сторон, и одновременно осуществляется его восприятие и оценка судьей, обязан своим появлением факт-3. Доказательство – это состояние внутреннего убеждения судьи, проанализировавшего в контрастном свете интерпретации фактов сторонами и его выбор в пользу одной из них. Интерсубъективность факта-3 состоит в том, что он выступает инвариантой многих интерпретаций факта и его смыслов в контексте судебного разбирательства (а шире – в контексте культуры, этики).

Анализ проблемы «расколотости» доказательства продолжается через разбор вопроса о конструктивном значении понятия «источник». Источники представляют собой то, в чем могут содержаться доказательства. Из них стороны, суд в установленном законом порядке получают доказательства. Не в каждом источнике могут содержаться факты; использование источников не исключает возможность ошибок в выводах субъектов доказывания. Сведения, содержащиеся в источниках, могут как соответствовать, так и не соответствовать действительности. Это не мешает источникам быть объектами деятельности участников уголовного процесса – их обнаруживают, собирают, закрепляют, рассматривают, проверяют и оценивают; в суде их представляют, исследуют, оспаривают и подтверждают, на них строят позицию. То, что называют исходной информацией, т. е. данные чувственных восприятий, эмпирические данные, следует отнести к источнику доказательств. Само же доказательство – это не просто сведения, это продукт разума, т. е. то, что уже включено в процесс доказывания, а значит уже отобрано, проинтепретировано, истолковано согласно установке, позиции, «партийности» пропонента, который использует факт и убеждает других в том, что нечто было, есть. Источник заключает в себе сведения, информацию, но она внутри, а не для других, не открыта для критики и, следовательно, не может считаться объективной, достоверной (кроме как для «внутреннего употребления», скажем для – раскрытия преступления следователем, сотрудником оперативного аппарата; выдвижения версии, принятия процессуальных решений в ходе досудебного производства).

Судебное доказательство может быть определено как факт, принимаемый судом в подтверждение или опровержение фактов, составляющих предмет спора. Любые сведения, возможно относящиеся к делу, должны допускаться судом в качестве доказательств, если они получены не запрещенным законом способом. Доказательство должно быть определено как любой (относимый) факт, который тем или иным образом помогает выведению заключений, как благоприятных, так и неблагоприятных по отношению к тем гипотезам, чье доказывание или опровержение проводится.

Главным свойством доказательства-факта является относимость. Единственно оправданным ограничением для получения и использования доказательств по делу является необходимость гарантирования основных конституционных прав и свобод. Что же касается иных правил, связанных с конструктивными (следственными) особенностями нашего процесса, то их природа искусственна и небесспорна. Правила о допустимости, создающие искусственный барьер по легализации данных, полученных сторонами в ходе досудебного производства, в качестве доказательств могут быть пересмотрены. Если правила судопроизводства создают формальные препятствия для установления истины, то это плохие правила.

В третьем параграфе «Доводы в уголовно-процессуальном доказывании (общая постановка вопроса об их доказательственном значении)» выясняется природа довода в уголовном процессе.

Ключевой момент в понимании довода обусловлен природой правового спора, где конкурируют две истины, две позиции, две системы аргументации. Довод – единственно возможный способ существования доказательств в состязательном суде, т. е. когда они встречают опровержение, критику. Состязательный режим судопроизводства позволяет определять сравнительную силу доказательств в контексте позиций обвинения и защиты, т. е. в виде доводов. Довод может и не быть прямо сформулирован (во время прений), но эффект доведения присутствует тогда, когда доказательственный факт возымел действие на внутреннее убеждение судьи. Поэтому аргументативны сами следственные действия в суде.

Довод нельзя отождествлять с доказательством, поскольку довод – это интерпретация стороной факта, предложение согласиться с ним. Выведение из факта-2 вывода о доказываемом факте составляет довод. Довод есть своего рода полемическое состояние факта – в речевой форме, в условиях спора, кризиса истины. Доказательство только тогда чего-нибудь стоит, когда оно способно выдержать опровержение. Если довод включает в себя факт, то его нельзя считать искусственным – он имеет основанием материалы дела. Хотя есть и чисто технические доводы, которые опираются не на факты, а на какие-то другие авторитетные источники, т. е. апеллируют к презумпции невиновности, справедливости и прочим ценностным положениям.

Убедительность довода не сводится просто к фактичности, но зависит от вклада личности в построение довода, композиции доводов, эффективности ведения аргументации, в том числе, в умелом воздействии на чувства. Сила довода определяется убедительностью в целом позиции субъекта доказывания. Довод нужно рассматривать в увязке с репутацией оратора (аргументатора): его опыт, культура, интуиция, отраженные в предмете речи, составляют смысловую структуру довода. Довод есть объединение в единую мыслительную конструкцию: а) позиции субъекта доказывания; б) факта-доказательства; в) доказываемого факта. Довод – эта связка доказательства с предметом доказывания (в изложении стороны). Довод – это предлагаемый суду аргументатором обоснованный ответ на вопрос дела; в нем находится истолкование аргументатором факта, являющегося предметом спора, и предложение суду разделить с ним это представление. В нем имеет место интерпретация того фактического материала, который предлагается стороной, структуирование его к нуждам полемики, т. е. происходит доведение факта-2 до качественного состояния факта-3.

Довод – эта предлагаемое стороной основание для судебного решения, значит, это предпосылка для судебного решения. В доводе происходит аффектация интереса субъекта доказывания (его позиции), вольно или невольно аргументатор через довод делает свой выбор в пользу определенной интерпретации данных, полученных из источников доказательств, для защиты своего тезиса. Выведение довода всегда связано с отбором доказательственного материала, выбором того, что подтверждает доказываемый тезис. Довод связан со стратегией доказывания, он является выражением позиции стороны в деле. Развитие субъективного начала в интерпретации фактов при приведении и построении доводов, а также и при оценке и принятии судьями (присяжными), обусловлено самой природой индуктивного доказательства. Вторая причина – фактор судебной аудитории, которая является адресатом приводимых доводов. Судебная аргументация происходит непосредственно перед людьми, наделенными властью разрешить спор по существу – судьями (присяжными). Система аргументации исходит из того, что судьи способны установить факты и принять правильное решение, руководствуясь разумом и чувством справедливости. «Заточенность» довода на защиту позиции аргументатора допустима и, более того, суд это презюмирует4. Поэтому из тактических соображений аргументатору следует избегать проявления субъективности, искусственности при изложении доводов.

Суд обязан вынести решение по делу, и это решение должно быть аргументированным. Выбор суда, его решение в условиях демократии открыты для оценки со стороны любого человека, поэтому аргументация имеет идеологическую функцию, она должна убеждать в актуальности системы ценностей, объединяющей людей с властью в понимании того, что правильно или неправильно, плохо или хорошо. Общей платформой, на которой стоят и стороны и суд – это система правовых, культурных ценностей, она и служит стандартом для фактов, истины. Довод является средством указания на ценностный момент, присутствующий в доказывании и доказательствах. Нельзя аргументировать, не апеллируя к Истине, Справедливости, Разуму, так что довод – это факт в аксиологической оправе.

Довод имеет логическое содержимое и речевую форму. Только посредством речи, письменной или устной, возможна аргументация в суде. Речевая форма может оказывать как негативное, так и позитивное влияние на смысловое содержание фактов. Структура и внешняя форма в доводе взаимосвязаны и решают одну задачу – убедить судью. Выбор словесной формы для выражения данных, являющихся основой для построения доводов, имеет важное значение. Фигуры речи и мысли служат разработке доводов, их соединению в смысловые комбинации (композиции доводов), в которые вплетена работа с источниками доказательств, а также созданию эмоционального впечатления от представления доказательств.

В четвертом параграфе «Структура довода и его свойства, связанные с искусством убеждения в уголовном процессе» исследуется внутренняя и внешняя организация довода.

В уголовном судопроизводстве имеет место эмпирический, индуктивный процесс доказывания. Можно представить модель рассуждения при доказывании в уголовном процессе так: Е является потенциальным доказательством тезиса Н, только если: 1) Е принимается за истину; 2) Е делает Н возможным; 3) вероятность Н из Е является существенной; 4) вероятность связи между Н и Е является существенной. Нет абсолютной уверенности в том, верно ли доказательство Е, но мы должны быть в состоянии представить природу ее вероятности. Нельзя требовать, чтобы доказательство Е влекло за собой с необходимостью вывод о правильности версии H, Е не является окончательным. Предположения 3 и 4 ставят вопросы об относимости и силе Е для доказывания H, о природе довода и цепи рассуждения, которое связывает Е и H. Доказательство выражается отношением между двумя фактами, Factum Probandum (доказываемым фактом, суждением) и Factum Probans (доказательственным фактом, материалом, доказывающим это суждение). Доводы, используемые в процессе – это, как правило, заключения, основанные на том, что вероятно. Система судебной аргументации разворачивается на основе предположения о вероятном и имеет своим результатом вероятное знание. Ценность доказательственного факта велика настолько, насколько требуемое заключение, основанное на этом факте, является более естественным выводом, по сравнению с другими выводами или объяснениями факта; а если таковые появляются, то в сравнении с ним они должны выглядеть менее вероятными. Уязвимость индуктивного выведения состоит в том, что противником могут быть предложены другие объяснения, выводы, чем предполагаемый Probandum, из факта, взятого за основание довода. В состязательном процессе пропонент предлагает свое доказательство, оппонент его критикует, объясняет по-своему. Пропонент и оппонент перекрещивают свои толкования факта непосредственно перед судом. Каждая часть доказательства исследуется, во-первых, с точки зрения пропонента, затем с точки зрения оппонента, и, наконец, с точки зрения судьи.

Организация и логического, и диалектического, и риторического довода одинаковая. Получение и расположение фактов в доводы требует связи между ними. Связь между фактами представляет собой словесную и умственную конструкцию. Элементы этой конструкции, содержащие факт и его отношение к общей посылке, составляют структуру довода. Факт соответствует меньшей посылке в доводе или может быть меньшим аргументом для последующего рассуждения.

В параграфе исследуется значение аргументативной связки и большой посылки (общего места) в структуре довода. Общие места представляют собой основу аргументации и понимания смысла события; они составляют концептуальную основу доводов. Эти суждения берутся из авторитетных источников, содержащих категории языковой картины мира: в морали, философии, науке и пр. Ими могут быть презумпции, аксиомы, общепризнанные истины, другие мыслительные стереотипы, например, пословицы, штампы и т. д.

Исследуется психокогнитивные аспекты судебного доказывания, составляющие концептуальную организацию механизма убеждения судей (присяжных). В условиях конфликта, столкновения противоположных позиций при понимании реальности, когда все становится спорным и сомнительным, когда возможна игра словами, укрывание истины, тогда зачастую для организации аргументации требуется создание сюжетно-композиционной структуры, которая служила бы основой объяснения фактов в данном контексте. Сюжет представляет собой средство осмысления, понимания предмета доказывания (спора). Разложение этого предмета на дискретные единицы сюжета и наделение их определенным смыслом, с одной стороны, а также определенной временной, причинно-следственной или иной упорядоченностью, с другой, составляют закономерности понимания сути сообщений о событии преступления. Убедительность доводов, излагаемых стороной, зависит от навыка изложения оратором «правильной» истории, от его коммуникативной компетенции, ведь внутреннее убеждение судьи фундаментальным образом предопределено уже сформированной системой ожиданий по поводу того, что вероятно бывает. С пониманием, коммуникативным, диалоговым аспектом доказывания связано явление психического заражения, т. е. перенос симпатии или антипатии, веры или недоверия с одного доказательства или даже части доказательства на другие доказательства и на всю позицию в целом.

Четвертая глава «Доказывание и аргументация в уголовном судопроизводстве» состоит из четырех параграфов, в которых анализируются доказывание и аргументирование по уголовным делам.

В первом параграфе «Сущность уголовно-процессуального доказывания» обобщены разные трактовки доказывания, сформулирована позиция по узловым моментам дискуссии о доказывании; анализируются аспекты доказывания: познание, коммуникация, удостоверение, обоснование.

В структуре доказывания выявляется содержательное ядро (логика), к которому примыкают периферийные смыслы, связанные с национальной традицией, практическими потребностями государства и общества. Исследуется связь доказывания с категорией «интерес». Обосновывается тезис о том, что доказывание в состязательном судопроизводстве сопряжено с реализацией искового права обвинителя. Состязательная же форма судопроизводства обеспечивает наилучшие условия для непосредственной, немедленной проверки и оценки доказательств сторон и определения их силы.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.