авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

Общие тенденции развития наследственного права государств – участников содружества независимых государств и балтии

-- [ Страница 5 ] --

Особенность наследования по договору, по мнению автора, заключается, во-первых, в его преимуществе перед правом наследования по завещанию и закону. Во-вторых, это возможность устанавливать как личное обязательство одного контрагента перед другим или третьим лицом, так и само право наследования. При этом не будет иметь юридической силы тот договор, в котором содержится лишь обещание когда-нибудь назначить кого-либо своим наследником, хотя бы обе стороны и договорились об основных условиях будущего наследственного договора (то есть запрещается заключать предварительный наследственный договор, либо наоборот, в котором производится отстранение от наследства. Таким образом, наследственным является договор, в котором один контрагент предоставляет другому или несколько контрагентов – друг другу право на будущее после них наследство или его часть, либо одним контрагентом другому контрагенту или третьему лицу назначается завещательный отказ.

Как и завещание, наследственный договор устанавливает только будущее призвание к наследованию, и поэтому при жизни наследодателя наследнику по договору предоставляется лишь право выжидательного преемства, а не вступающее немедленно в силу право на нынешнее имущество наследодателя. Отличие же от завещания заключается в том, что назначение наследника по договору не может быть отменено в одностороннем порядке ни непосредственно, ни новым, противоположным предыдущему, распоряжением на случай смерти, если только наследодатель не оставил за собой права распорядиться на случай смерти иначе известными вещами или частью наследства. Если же им не было оставлено за собой такого права и наследник по договору назначен единственным наследником, то все оставленное имущество причитается ему полностью. Напротив, если наследнику была назначена известная доля, то он только ее и получает, а все остальное причитается наследникам по закону. Не может в одностороннем порядке отказаться от договора и наследник по договору при жизни наследодателя, несмотря на то, принял ли он на себя обязательства или нет.

Заключение наследственного договора, если иное им не предусмотрено, не ограничивает наследодателя в праве при жизни распоряжаться своим движимым имуществом и дарить его в умеренных размерах. Однако если наследодателем что-либо отчуждается с явной целью лишить назначенного договором наследника предоставленного права, то последний еще при жизни наследодателя может такое отчуждение оспаривать, и если наследодатель необдуманными расходами уменьшает свое имущество настолько, что по закону вследствие его распутного или расточительного образа жизни над ним может быть установлено попечительство, то можно требовать его установления. Только в случаях, когда предметом договора является недвижимое имущество, сделки по его отчуждению, в том числе возможному, заключаются с согласия наследника.

Со смертью наследодателя наследник по договору приобретает право наследовать и принять наследство. Отказаться от наследства наследник по договору вправе лишь в том случае, когда такое право для него предусмотрено в договоре. Естественно, что в случае смерти наследника по договору прежде наследодателя предоставленное первому право наследования прекращается.

Иное содержание и, как следствие, правовую природу имеет наследственный договор в украинском наследственном праве, поскольку представляет собой соглашение, по которому наследник обязуется выполнять распоряжения наследодателя и в случае смерти последнего приобретать право собственности на его имущество. В качестве отчуждателя могут выступать супруги, один из супругов или иное лицо, в качестве приобретателя – физическое или юридическое лицо. Предметом обязательства из наследственного договора может быть совершение определенного действия имущественного или неимущественного характера до открытия наследства или после его открытия. Предметом самого договора может быть имущество, которое принадлежит супругам на праве общей совместной собственности, а также имущество, которое находится в личной собственности одного из супругов. Наследственным договором может быть предусмотрено, что в случае смерти одного из супругов наследство переходит ко второму, а в случае смерти последнего его имущество переходит к приобретателю по договору. По наследственному договору собственником остается отчуждатель, но на имущество, определенное в нем, нотариус накладывает запрет отчуждения, а составленное по его поводу завещание является ничтожным.

Сопоставляя украинскую модель наследственного договора с другими договорными конструкциями (многосторонними завещаниями, пожизненной рентой и пр.), диссертант приходит к выводу, что она представляет собой завещательный дар – сделку, совершаемую на случай смерти с обязательством содержания наследодателя, известную зарубежным законодательствам.

В четвертой главе «Общие тенденции развития наследования по закону в государствах-участниках Содружества Независимых Государств и Балтии», включающей три параграфа, анализируется расширение круга наследников по закону и механизм призвания их к наследованию, рассматриваются общие проблемы законодательного конструирования наследования по праву представления и поколенного преемства в государствах-участниках СНГ и Балтии, а также наследования супругами, усыновленными и усыновителями, иждивенцами и свойственниками.

В первом параграфе четвертой главы «Расширение круга наследников по закону и определение системы призвания их к наследованию» общей тенденцией современного наследственно-правового генезиса на постсоветском пространстве признается увеличение круга лиц, признаваемых способными наследовать по закону в имуществе умершего лица. Исключение составляет лишь наследственное законодательство Республики Туркменистан, которое сохранило две очереди наследников, указанных еще в Основах гражданского законодательства ССР и союзных республик 1961 года.

Анализируя в целом данную характерную черту современного наследственного правопорядка, автор расходится во взглядах с учеными, которые либо видят в наследовании по закону имущественное поощрение определенных лиц (родственников или членов семьи), либо подразумеваемую волю наследодателя («молчаливое завещание»). Возникшее в римском праве наследование по закону как преемство в силу отсутствия завещания в результате рецепции римско-правовой мысли и пострецепционной эволюции национального наследственного права, по мнению диссертанта, существенно изменило свои основания, став в большей степени поколенным разделом имущества умершего члена соответствующего рода (т.н. «родовое наследование»). Однако родовое начало, возобладавшее в современном наследственном праве большинства бывших советских республик, вследствие исторически обусловленной преемственности смешивается с иными началами (семья, супружество, усыновление, иждивение, свойство), получая при этом определенные ограничения в виде степени родства, длительности отношений и пр., сохраняя возможность привлечения к преемству государства или подобных ему образований и политических институтов.

Опыт постсоветской кодификации в большинстве государств-участников СНГ и странах Балтии показывает, что национальные традиции в наследственно-правовой сфере, особенно проявляющиеся в определении круга наследников по закону, могут быть изжиты за достаточно короткий срок: получившие политическую независимость советские республики отказались от возврата к веками складывавшимся обычаям и местным установлениям. Исключение, составляющее реставрацию Латвией досоветского законодательства, как уже отмечалось, не опровергает сложившейся тенденции, представляя собой лишь политико-правовой казус.

Анализируя системы определения близости родства, обусловливающие распределение наследников по закону по очередям, автор делает вывод о том, что исторически сложившиеся порядки призвания к наследованию – романская и германская – подверглись существенным трансформациям и в первоначальном виде практически не используются, за исключением Эстонии, где полностью воспринята парантелльная система. Диссертант обращает внимание на то, что в большинстве государств-участников СНГ, а также в Литве, используемая система наследования по степеням нарушена за счет распределения наследников одной степени в разные очереди либо лишения статуса наследника лиц, которым представлено право наследования по праву представления (Россия, Беларусь, Украина, Грузия и др.). Сопоставляя порядки наследования в постсоветских республиках с романской системой призвания к наследованию, в диссертации автор показывает проблемы (например, несправедливость раздела наследства между внуками), обусловленные национально-правовыми искажениями системы наследования по степеням, единственным решением которых диссертант считает возврат к первоначальной конструкции этой системы, сохранив при этом наследственные «льготы» отдельным категориям наследников (например, наследникам по праву представления, иждивенцам).

Германская система, принимающая во внимание при определении очередности наследования близость колена в линии родственников, на постсоветском пространстве использована только в эстонском наследственном законодательстве. Несмотря на сохранение в гражданском праве Литвы и Латвии многих германских наследственно-правовых традиций и законодательных конструкций (например, ранее упоминаемых завещания супругов и наследственного договора), указанные государства отказались от парантелльной системы, а используемые в этих государствах порядки призвания к наследованию по закону признаются в диссертации разновидностями романской системы.

Общей тенденцией в вопросе круга наследников по закону автор признает возврат категории «выморочного имущества» и наделение государства или подобных ему публично-правовых образований правом наследования по закону. В диссертации анализируется наследственно-правовой статус государства, определяются общие признаки с наследниками – физическими лицами и исключения, среди которых – невозможность отказа от выморочного имущества и ограничение ответственности реальной стоимостью наследства в тех государствах, где установлена неограниченная ответственность по долгам наследодателя (страны Балтии).

Особое внимание в работе также уделено существенной, по мнению автора, новации грузинского законодательства, заключающейся в призвании к наследованию выморочного имущества юридических лиц, на попечении которых находился наследодатель. Несмотря на то, что подобный порядок существовал в российском дореволюционном гражданском праве, когда выморочное имущество предоставлялось в пользу некоторых учреждений или обществ, к которым принадлежал умерший, в современных кодификациях подобный опыт практически никем не используется. В диссертации подобный способ предлагается использовать в особых случаях (общины малых народов, религиозные организации общинного типа и т.п.).

Во втором параграфе четвертой главы «Наследование по праву представления и поколенное преемство в государствах-участниках СНГ и Балтии» анализируется особый порядок призвания к наследованию, преимущественно именуемый в законодательстве постсоветских республик наследованием по праву представления. На основе анализа норм наследственного права государств-участников СНГ и Балтии автор делает вывод о том, что в целом наследование по праву представления определено как переход имущества наследодателя к его внукам, правнукам, дальнейшим прямым нисходящим потомкам, племянникам и племянницам, двоюродным братьям и сестрам, а в некоторых странах и к восходящим наследникам в порядке универсального правопреемства в доле, которая по закону причиталась бы их прямому восходящему предку (сыну, дочери, брату, сестре, дяде или тете) или нисходящему потомку (отцу или матери наследодателя и т.д.), умершим до или одновременно с наследодателем, а в некоторых странах также в случае отказа или непринятия наследства, лишения права или отстранения от наследования.

Сопоставляя современное законодательство бывших советских республик с ранее действовавшими правилами советского союзного и республиканского наследственного права, диссертант приходит к выводу, что в большинстве случаев ныне используемая конструкция наследования по праву представления существенно отличается тем, что, во-первых, таким правом наделены потомки и предки наследников, умерших не только до, но и одновременно с наследодателем. Во-вторых, в праве представления заложена фикция представительства умершего наследника его потомками или предками, поскольку последние обычно наследуют только тогда, когда бы сам умерший наследник имел право наследования, то есть не был бы лишен завещанием права наследования или не являлся бы недостойным наследником. Последнее выражено в том, что обычно не наследуют по праву представления потомки наследника по закону, лишенного наследодателем наследства, и наследника, который не имел бы права наследовать как недостойный. Подобный порядок, предложенный Модельным ГК СНГ, воспринят практически во всех странах-участниках СНГ (Россия, Узбекистан, Кыргызстан, Казахстан, Армения, Молдова). И только белорусский законодатель более лояльно, по мнению автора, определил, что, не наследуют по праву представления, во-первых, потомки наследника по закону, лишенного наследодателем наследства, если об этом указано в завещании, во-вторых, потомки умершего до открытия наследства наследника, который мог быть отстранен от наследования как недостойный. Они могут быть отстранены судом от наследования по праву представления, если суд сочтет призвание их к наследованию противным основам нравственности.

Напротив, в других постсоветских республиках утрата права наследования умершего наследника не препятствует наследованию родственников по праву представления (Грузия, Азербайджан, Туркменистан). Однако, как и в первой группе, право представления имеет место только в случае смерти наследника.

Автор отмечает, что только украинский законодатель предоставляет право наследования по праву представления помимо нисходящих потомков восходящим родственникам – прабабке и прадеду, которые наследуют ту долю наследства, которая причиталась бы по закону их детям (бабке, деду наследодателя), если бы они были живы на время открытия наследства. Последнее в большей степени обеспечивает имущественные интересы тех наследников, которые лишились алиментнообязанных лиц первой очереди. Поэтому призвание их к наследованию по праву представления данных лиц косвенно восполняет указанную утрату.

Анализируя правовую природу самого права представления, диссертант отмечает общую тенденцию закрепления его в наследственном праве бывших советских республик в качестве самостоятельного основания наследования, поскольку оно вытекает не из права наследника на оставленное родителем наследство, а из самостоятельного права наследования самого наследника как нисходящего родственника. В диссертации также обращается внимание на то, что такое основание наследования возможно только в романской наследственно-правовой системе, поскольку система наследования по парантеллам предполагает, что последующая парантелла призывается к наследованию лишь при отсутствии родственников предшествующей парантеллы, но право замены умершего предка в каждой из них действует неограниченно.

Эстонский наследственный закон не использует термин «право представления», поскольку описанный порядок призвания к наследованию и раздела наследства свидетельствует о том, что право замены является не представлением, а поколенным разделом, который отчасти использовался в российском дореволюционном и советском наследственном праве. Отсюда делается вывод, что право представления и поколенный раздел суть одни и те же явления, сложившиеся в разных системах континентального наследования.

В третьем параграфе четвертой главы «Наследование лицами, не относящимися к кровным родственникам» анализируются специальные правила о призвании к наследованию супругов, усыновителей и усыновленных, иждивенцев, мачех, отчимов, падчериц и пасынков, что устанавливает в постсоветском наследственном праве государств-участников СНГ и Балтии широкие пределы категории «состав семьи».

Автор отмечает, что вопрос о включении супругов в круг наследников по закону был краеугольным камнем на всем протяжении развития наследственного права. И до сих пор во многих цивилизованных странах наследственные права супругов существенны ограничены. На основе анализа наследственного законодательства бывших советских республик делается вывод об общей тенденции сохранении в большинстве их (Россия, Беларусь, Армения и пр.) советского порядка, в котором супруги занимали равное место в порядке призвания с нисходящими и восходящими родственниками первой степени родства. Напротив, в некоторых государствах законодатель возвратился к ограничениям в наследовании либо установления для них особого – супружеского – наследственно-правового статуса.

Особенность наследственно-правового статуса супругов автор усматривает в праве наследовать вне очереди определенную часть (долю) от имущества умершего супруга, размер которой прямо зависит от того, какое количество наследников и какой очереди призываются к наследованию. Например, в Эстонии и Латвии, с детьми наследодателя супруг наследует долю ребенка, но не менее четверти из наследства, с наследниками второй очереди – половину наследства и также обычную домашнюю обстановку, с наследниками третьей очереди – половину наследства, но если какая-либо бабушка или дедушка мертвы, то супруг получает в добавление к половине и их долю. В Литве при отсутствии наследников первой и второй очереди супруг получает все наследство.

Общей тенденцией для постсоветского развития наследственного права выступает возможность отстранения от наследования супруга, брак наследника с которым фактически прекратился. Подобная новелла, предложенная в Модельном ГК СНГ, использована практически во всех государствах-участниках СНГ, кроме России, Украины и Армении, а также восстановлена в странах Балтии. Возможность отстранения супруга от наследования обусловливается фактом раздельного проживания, причем его срок варьируется от трех (Азербайджан, Грузия, Молдова, Таджикистан, Туркменистан) до пяти лет (Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан). Однако в одном случае фактическое прекращение брака по времени должно совпадать с раздельным проживанием (Таджикистан, Грузия, Туркменистан, Молдова), в другом – влечет за собой утрату права наследования, даже если наступит непосредственно перед открытием наследства (Азербайджан, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан). Аналогичные правила есть и в наследственном праве прибалтийских государств, причем срок раздельного проживания не является квалифицирующим признаком.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.