авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

Общие тенденции развития наследственного права государств – участников содружества независимых государств и балтии

-- [ Страница 3 ] --

Особые правила наследования действовали и в других областях, но не в форме отдельных нормативных актов, а в виде специальных норм, включенных в состав Свода как частные изъятия из общего порядка наследования. Например, для Черниговской и Полтавской губерний в Свод были включены отдельные положения из прежде действующего на их территории Литовского Статута. Анализ этих специальных установлений для двух губерний показал, что они носили практически бессистемный и случайный характер, что влечет невозможность признания их местным правом, но позволяет говорить о местных правилах наследования. Аналогичный механизм использовался и в Бессарабии, где общие законы Империи действовали в тех случаях, когда местные законы (Шестикнижие Арменопула, краткое собрание законов Андроника Донича, соборная грамота господаря Александра Маврокордато) оказывались недостаточными. Однако анализ местного бессарабского права позволяет говорить о том, что его нормы во многом воспроизводили правила, сформулированные римскими юристами, в силу чего существенных расхождений с общеимперским наследственным законом не было, а провозглашаемая самобытность норм и обычаев при близком рассмотрении оказывалась результатом ложного толкования.

Во втором параграфе первой главы «Советское наследственное право и наследственное право союзных республик: теоретические и практические проблемы кодификации и унификации» отмечается, что история наследственного права советского периода ведет свой отсчет с Декрета ВЦИК от 22 мая 1922 г. «Об основных частных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых ее законами и защищаемых судами РСФСР», начиная с которого соответствующие декреты были приняты и в других советских республиках. Этими актами было признано право наследования по завещанию и закону супругами и прямыми нисходящими потомками. Однако детальное отражение правила о наследовании нашли только в первых гражданских кодексах советских республик, при разработке которых основой стал Гражданский кодекс РСФСР 1922 г.

Анализируя историю дальнейшего развития наследственного права, автор приходит к выводу, что первоначально изменения, вносимые в течение двадцати лет в ГК РСФСР 1922 г., воспринимались кодексами других союзных республик, что поддерживало единообразие регулирования наследственных отношений на территории СССР. Однако со временем, в связи с ожиданием принятия Гражданского кодекса СССР, контроль в этой сфере снизился, вследствие чего наследственное законодательство союзных республик приобрело определенные отличия. Унифицировать наследственное право союзных республик был призван Указ Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 года «О наследниках по закону и по завещанию». В соответствии с ним предписывалось внести принципиальные изменения в наследственное законодательство республик. Автор отмечает, что это существенно обогатило его и расширило действие диспозитивных начал в регулировании наследования.

По глубокому убеждению автора, упомянутый указ имел целью унифицировать законодательство союзных республик в области наследовании, так как в п. 4 содержалось поручение президиумам верховных советов союзных республик внести соответствующие изменения в гражданские кодексы союзных республик. Предписываемые изменения и были внесены в гражданские кодексы союзных республик, что на определенное время обеспечило единство правового регулирования наследственных отношений на всей территории Советского Союза и, по мнению диссертанта, положило начало советскому наследственному праву.

Дальнейшее развитие советское наследственное право должно было получить в ГК СССР, поскольку Конституция СССР 1936 г. в своей первоначальной редак­ции отнесла принятие гражданского кодекса в ведение Союза ССР, но в связи с принятием Закона СССР от 11 февраля 1957 г. к ведению Союза ССР было отнесено только установление Основ гражданского законо­дательства, а принятие гражданских кодексов оставлено союзным республикам. Последнее не исключило дальнейшее развитие советского наследственного права, но одновременно сохранило наследственное право союзных республик.

Автор считает, что Ос­новы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. положили начало первой кодификации со­ветского гражданского права, хотя в литературе она считается второй, поскольку первую связывают с принятием ГК РСФСР 1922 года. Данный взгляд в работе подвергается сомнению. С гражданскими кодексами 20-х гг. автор связывает только кодификацию гражданского права союзных республик, а не советского (союзного) гражданского, в том числе наследственного, права. Тот факт, что республики практически без изменений заимствовали положения ГК РСФСР 1922 г., еще не свидетельствует о кодификации советского наследственного права в целом, поскольку в последующем изменения в кодексах союзных республик обеспечили самостоятельность республиканского гражданского права.

В работе доказывается, что Основы гражданского законодательства 1961 г. произвели разграничение объема гражданско-правового регулирования имущественных и неимущественных отношений между Основами и гражданскими кодексами союзных республик. Это обеспечило единство важнейших гражданско-правовых институтов и вместе с тем дало возможность под­робно урегулировать отдельные виды имущественных и неимуществен­ных отношений с учетом особенностей их развития в союзных республиках. Последовавшее за Основами принятие республиканских гражданских кодексов определило развитие наследственного права союзных республик, поскольку им было отведено установить последующие (после первой) очереди наследников по закону и условия наследования предметов обычной домашней обстановки и обихода.

Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года стали последней попыткой кодификации советского гражданского, в том числе наследственного, права. Автор особо отмечает, что правила о наследовании в них были выстроены иначе, чем это делалось в Основах 1961 года. Само развитие наследственного права союзных республик в предшествующее время показало необходимость предоставления им больших полномочий в определении собственного наследственного правопорядка. В Основах 1991 года предполагалось существенно расширить компетенцию союзных республик в области наследственно-правового статуса внуков и правнуков, иждивенцев, государства, определить дополнительные формы завещания, размер обязательной доли и лиц, имеющих на нее право (помимо нетрудоспособных и несовершеннолетних наследников первой очереди).

Автор указывает на то, что по причине распада СССР Основы не выполнили своего предназначения. Однако некоторыми бывшими республиками (Россия, Казахстан и др.) они были введены в действие на своей территории в части, не противоречащей иным собственным законодательным актам. Можно говорить о том, что Основы 1991 года стали последним памятником советского гражданского права.

В третьем параграфе первой главы «Кодификация и унификация наследственного права на постсоветском пространстве» отмечается, что после распада СССР и создания на его основе самостоятельных государств объективно встал вопрос о национальном законодательстве, в том числе в области регулирования частных общественных отношений. Страны, в последующем объединившиеся в СНГ, понимали, что сохранить экономическое, а также социальное и отчасти культурное единство возможно только в условиях единого подхода к правовому регулированию, что выразилось в модельном законотворчестве и соответствующей деятельности по разработке, принятию и опубликованию модельных законодательных актов, отвечающих целям сближения (унификации) законодательства государств-участников СНГ. При этом особое внимание было уделено модельным кодексам СНГ (систематизированным законодательным актам рекомендательного характера), принятым с целью сближения правового регулирования однородных сфер общественных отношений в государствах Содружества.

Модельный Гражданский кодекс, подготовленный рабочей группой специалистов из государств-участников СНГ, был положен в основу как российского гражданского законодательства, так и кодифицированных актов гражданского права Беларуси, Армении, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана. Наиболее поздним среди кодифицированных актов стал Гражданский кодекс Украины, при разработке которого учитывались и правила Модельного ГК СНГ, но в большей степени – собственная правовая традиция, а также достижения романо-германской цивилистической доктрины.

Грузия, не являющаяся членом СНГ, разработала и приняла 26 июня 1997г. (ввела в действие с 25 ноября 1997 года) собственный Гражданский кодекс, относящийся к типу романо-германского права, но максимально отличный от Модельного ГК СНГ. В свою очередь, в качестве модельного Гражданский кодекс Грузии был использован в кодификации гражданского, в том числе наследственного, права в государствах Азербайджан и Туркменистан, то есть, по сути, стал альтернативным проектом Модельному ГК кодексу СНГ. Проект, подготовленный для Грузии, был также частично использован при разработке ГК Республики Молдовы.

Априорное неприятие всего советского, в том числе опыта правового регулирования частных отношений, привело к тому, что в 1990 году, заявив о восстановлении своей независимости, Латвия из всех советских республик стала единственной, которая пошла по пути реставрации досоветской правовой системы, что выразилось в 1992 году в восстановлении в силе Гражданского закона Латвийской Республики 1937 г., который с точки зрения современных правовых реальностей и юридической техники выглядит чрезвычайно архаичным. Гражданский закон 1937 г. был составлен на основе третьего тома Свода местных узаконений губерний остзейских 1862 г., многие положения которого безнадежно устарели.

В отличие от Латвии Литва отказалась от реставрации досоветского законодательства, поэтому в течение десяти лет, пока шла подготовка гражданского кодекса, продолжали действовать акты советского периода с изменениями, ориентированными на западноевропейские образцы.

Среди всех бывших советских республик от кодификации наследственного права отказалась только Эстония, выбрав путь разработки общего закона о регулировании гражданских отношений (Закон Эстонской Республики «Об Общей части Гражданского кодекса») и принятия специальных законов, посвященных отдельным подотраслям и институтам гражданского права, в том числе Закона «О наследственном праве», правила которого достаточно традиционны для германской правовой семьи.

Во второй главе «Общие проблемы правового регулирования наследования в государствах-участниках Содружества Независимых Государств и Балтии», включающей три параграфа, анализируются конструкции наследственного правопреемства, теоретические и практические проблемы их реализации в постсоветском праве, в том числе объект наследственного правоотношения и состав наследства, а также наследственная правосубъектность в странах-участниках СНГ и Балтии.

В первом параграфе второй главы «Конструкции наследственного правопреемства: теоретические и практические проблемы реализации» отмечено, что наследственное право в результате последней постсоветской кодификации сформировано как самодостаточная подотрасль гражданского права с присущим ей предметом и методом, принципами и функциями правового регулирования, имеющая общую, особенную и специальную часть. Эта общая тенденция для наследственного права всех государств-участников СНГ и Балтии.

Усеченное восприятие наследования как производного способа приобретения права собственности или имущественного преемства, возникшее в первые десятилетия развития советского учения о гражданском праве (с присущими ему многочисленными политическими ограничениями), отвело ему на долгие годы утилитарную задачу. Сегодняшнее развитие наследственно-правовой доктрины, концентрирующее внимание на самом наследственном правоотношении и его элементах, восполняет этот пробел, но упущенное время сказывается на правотворческом процессе, который существенно отстает от учения о наследственном правопреемстве.

Краеугольным вопросом в учении о наследственном праве является правовая природа наследования. Анализируя различные точки зрения, сопоставляя их с ранее действовавшим законодательством и судебной практикой, автор подчеркивает, что даже сами наименования – наследство, наследственная масса или наследственное имущество, являющиеся тождественными терминами, – свидетельствуют, что вещи, ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности, утратившие вследствие смерти управомоченного или обязанного лица своего носителя – субъекта (наследодателя), трансформируются в единое целое – имущественный комплекс. Происходящее в силу закона объединение связано с правовой охраной и защитой интересов наследников, реализуемых в субъективных наследственных правах, объектом которых является именно наследство, а не имущество, ранее выступавшее объектом различных имущественных прав наследодателя. Следовательно, по мнению автора, универсальность как качество присуще не только содержанию, но и форме наследственного правопреемства.

Правовая охрана и защита имущества, оставшегося после умершего лица, может осуществляться посредством признания наследства между открытием наследования и его приобретением юридическим лицом. Сложившаяся еще в римском праве (hereditis jacens) подобная традиция правовой квалификации наследства на постсоветском пространстве воспринята только Латвией. Автор отмечает, что в современной доктрине возможность персонификации имущества уже не вызывает отторжения, поэтому подобный прием законодательной техники (фикции) позволяет сохранить целостность наследства как единого комплекса вещей, прав и обязанностей, наделив его юридической личностью, что обеспечивает интересы кредиторов наследодателя так, что никто не вправе получить только актив наследства, передав другому его пассив.

Автор обращает внимание на то, что используемая в системе общего (англо-саксонского) права конструкция передачи наследства в доверительную собственность особого лица, осуществляющего процедуру ликвидации наследства и передачу остатка наследникам, сочетает в себе обе конструкции наследственного правопреемства, используемые в континентальном праве. Последнее свидетельствует не только об общем происхождении и началах, на которых возникло и развивалось наследственное правопреемство в различных наследственно-правовых системах, но и о возможности унификации, происходящей в результате интенсивной в настоящее время конвергенции правовых систем в целом.

В заключении параграфа автор делает вывод, что конструкции наследства как имущественного комплекса и юридического лица – есть суть одни явления, различающиеся только в способах, имеющих целью наиболее полно удовлетворить как интересы наследников, так и кредиторов наследодателей.

Во втором параграфе второй главы «Объект наследственного правоотношения и состав наследства» автор отмечает, что признание наследства имущественным комплексом или юридическим лицом не исключает возможности и необходимости определения его элементов или благ, относящихся к нему. Легальное наполнение термина «наследство» на постсоветском пространстве различается, поскольку в одном случае в состав включаются права и обязанности, принадлежавшие наследодателю на момент открытия наследства и не прекратившиеся вследствие его смерти (Армения, Азербайджан, Беларусь, Грузия, Молдова, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Украина); в другом – не только имущественные права и обязанности, но и их объекты, сами вещи, ценные бумаги, имущественные комплексы и иное имущество (Россия, Литва, Эстония). Подобное различие, по утверждению диссертанта, есть всего лишь форма легальной реализации доктринальной позиции об объекте наследования, когда в одном случае таковыми признаются только права и обязанности, в другом – сами блага, в том числе имущественные права и обязанности как суррогаты материальных благ.

Детализация объектов наследства в постсоветском законодательстве в большинстве случаев осуществляется посредством метода прямого указания на то, что наследованию не подлежит. В качестве оснований, определяющих запрет преемства, традиционно называются: 1) определение закона; 2) связанность с личностью наследодателя; 3) существо права или обязанности, то есть их правовая природа, обусловленная не личностью управомоченного или обязанного лица, а иными элементами правоотношения (например, содержанием, юридическим фактом); 4) условие договора; 5) сложившиеся обычаи (два последних – в Азербайджане, Грузии, Молдове и Туркменистане). Это позволяет сделать вывод об открытости перечня объектов, не подлежащих наследственному правопреемству.

Наряду с общими проблемами в работе анализируются специальные вопросы наследования отдельных объектов, таких как денежные средства и иное имущество на счетах; земельные участки и права на них; права, возникающие вследствие создания юридических лиц; обязанности по возмещению вреда; секундарные права и прочее, по которым сделан ряд частных выводов.

Особое внимание диссертант уделяет решению вопроса о преемстве в личных неимущественных правах. Устанавливая категоричный запрет перехода в порядке наследования личных неимущественных прав и иных нематериальных благ (Армения, Россия, Украина), законодатель порождает проблемы в правоприменительной практике, поскольку, во-первых, категории «личное» и «неимущественное» четко законом не определены; во-вторых, природа отдельных личных неимущественных прав такова, что создает невозможность их осуществления и защиты после смерти лица, необходимость которых становится возможной только через преемство. В этой связи автор соглашается с законодательным решением некоторых постсоветских государств, устанавливающих либо общую формулу наследования личных неимущественных прав, связанных с имущественными (Казахстан, Беларусь, Кыргызстан, Таджикистан), либо возможность их наследования в случаях, прямо предусмотренных законом (Литва).

Развивая вопрос об имущественных правах и обязанностях, не способных к наследованию в силу их существа (неразрывной связи с личностью наследодателя) либо закона, актуализируется возможность установления запрета к наследованию договором. Сопоставляя договорные основания сингулярного правопреемства с наследованием (универсальным правопреемством), диссертант не видит существенных препятствий для этого, тем более находит их в специальных нормах постсоветского наследственного права.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.