авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод в правовой системе россии (проблемы теории и практика взаимодействия)

-- [ Страница 3 ] --

Международные договоры, содержащие исключения из общего правила, установленного законодательным актом, также должны быть ратифицированы. Ратификации подлежит любой международный договор, который содержит правило, отличное от правила, установленного законом, а также положение о внесении соответствующих изменений в действующие законы или положение о принятии нового закона.

Рассматривая вопрос о соотношении международного договора Российской Федерации и закона, нельзя не привлечь внимания к такому источнику российского права, как федеральный конституционный закон. В случае возникновения коллизии между договором и федеральным конституционным законом приоритет в применении должен быть отдан положениям международного договора Российской Федерации. Однако необходимо отметить, что в данном случае речь идет о приоритете не любого международного договора Российской Федерации, а только договора, ратифицированного Россией.

Приоритет в применении международных договоров Российской Федерации перед федеральными конституционными законами косвенно подтверждается гражданским процессуальным и арбитражным процессуальным законодательством Российской Федерации (статья 13 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статья 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно Конституции Российской Федерации, «если международным договором установлены иные правила, чем предусмотренные законом (курсив наш. – П.Л.), то применяются правила международного договора». Является ли Конституция Российской Федерации законом? Представляется, что на данный вопрос необходимо дать отрицательный ответ.

Таким образом, грамматическое толкование пункта 1 и пункта 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации дает возможность утверждать, что в случае возникновения коллизии между конституционными положениями и международным договором Российской Федерации правоприменитель обязан отдать приоритет в применении исключительно конституционным нормам.

Указанный вывод также подтверждается действующим российским законодательством, предусматривающим законодательные меры, связанные с недопустимостью появления в правовой системе России международных договоров, положения которых противоречили бы Конституции Российской Федерации.

Межведомственные соглашения, безусловно, также включаются в правовую систему России, но обладают приоритетом исключительно в отношении нормативных актов, принимаемых данным ведомством или нижестоящей организацией. При этом они должны подчиняться следующему принципу: правила международных договоров Российской Федерации имеют приоритет в отношении внутригосударственных правовых актов, изданных государственным органом (органом государственной власти), подписавшим этот договор в рамках предоставленных ему полномочий, а также в отношении иных актов, принятых нижестоящими государственными органами.

Следовательно, частью правовой системы России являются как ратифицированные, так и нератифицированные международные договоры. Место международных договоров Российской Федерации в рамках правовой системы определяется Конституцией Российской Федерацией, поэтому положения международного договора Российской Федерации не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

Ратифицированный международный договор Российской Федерации имеет приоритет в применении перед любыми федеральными законами, даже конституционными. Нератифицированный международный договор Российской Федерации не должен противоречить федеральным законам. Однако такое международное соглашение имеет место в правовой системе России в зависимости от того, каким государственным органом было подписано соответствующее соглашение.

Во второй главе «Реализация Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод в правовой системе России», включающей три параграфа, анализируется Конвенция как международный договор Российской Федерации, показывается значение правовых прецедентов и правовых позиций ЕСПЧ для правовой системы России, а также оценивается практика реализации Конвенции в деятельности Конституционного Суда Российской Федерации.

В первом параграфе «Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод как международный договор Российской Федерации» раскрывается статус Конвенции как международного договора Российской Федерации и вытекающие из этого юридические обязательства.

Конвенция, ставшая обязательной для России с 5 мая 1998 года, является самоисполнимым международным договором Российской Федерации. Это означает, что органы государственной власти и органы местного самоуправления Российской Федерации в силу пункта 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации обязаны непосредственно принимать участие в реализации соответствующих конвенционных положений.

Однако при реализации Конвенции необходимо учитывать, что конвенционные нормы существуют в том виде, как они истолковываются ЕСПЧ, и на это истолкование Россия дала свое согласие в Федеральном законе от 30 марта 1998 года № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней».

Конвенция является международным договором Российской Федерации и подлежит непосредственному применению в рамках правовой системы России. Одна из ее особенностей заключается в том, что это единственный международный договор Российской Федерации, который реально обеспечивается принудительной силой на международном уровне.

Рассматривая Конвенцию как международный договор Российской Федерации, нельзя не остановиться на таком институте права международных договоров, как оговорки.

Действующее международное право предусматривает возможность для государства сделать оговорку к международному договору. Под оговоркой понимается одностороннее заявление, сделанное государством или международной организацией в процессе заключения договора, имеющее целью изменить или исключить действие отдельных положений в отношении соответствующего государства и/или международной организации (И.И. Лукашук, И.Д. Шутак). Ее основное назначение заключается в том, чтобы исключить или изменить юридическое действие определенных положений договора в их применении к данному государству или международной организации. Право формулировать оговорки относится прежде всего к многосторонним соглашениям.

В общей сложности около 40 государств – участников Конвенции сделали оговорки к данному международному договору. Российская Федерация при ратификации Конвенции также сформулировала оговорку, согласно которой положения статьи 5 Конвенции не препятствуют применению статей Уголовно-процессуального кодекса РСФСР от 27 октября 1960 года, регулирующих порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления. Действие этой оговорки также охватывало положения внутреннего законодательства Российской Федерации, регулирующие вопросы ареста с содержанием на гауптвахте в качестве меры дисциплинарного взыскания, налагаемого во внесудебном порядке на военнослужащих: солдат, матросов, сержантов, старшин, прапорщиков, мичманов.

Необходимость формулирования такой оговорки была вызвана, в частности, тем обстоятельством, что в России до недавнего времени существовал прокурорский порядок санкционирования заключения лица под стражу, подозреваемого в совершении преступления. Однако пункт 3 статьи 5 Конвенции предусматривает, что любое задержанное лицо должно предстать перед национальным судом, который на основании предоставленных следствием и защитой документов должен решить, имеются ли основания для применения к лицу меры пресечения в виде заключения под стражу.

В настоящее время Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает в Российской Федерации судебный порядок заключения лица под стражу, что является свидетельством того, что Россия привела свое законодательство в соответствие с положениями пункта 3 статьи 5 Конвенции.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает судебный порядок заключения под стражу лица, подозреваемого в совершении преступления, и потому с 1 июля 2002 года оговорка, сформулированная Россией при ратификации Конвенции, прекратила свое действие. Однако она продолжает действовать в отношении тех обстоятельств и фактов, которые связаны с заключением лица под стражу до 1 июля 2002 года.

Осуществляя толкование конвенционных прав и свобод, ЕСПЧ формирует свои специфические правовые позиции, в частности, применительно к понятиям, непосредственно содержащимся в тексте Конвенции. Так, рассматривая вопрос, носит ли обвинение против индивида уголовный характер и, следовательно, распространяются ли на индивида права, определенные в статье 6 Конвенции, ЕСПЧ выделяет три аспекта: классификация в системе национального законодательства; характер правонарушения, существо и степень строгости наказания. Присутствие в деле одного из этих аспектов дает ЕСПЧ право утверждать, что обвинение носило уголовный характер. Применяя статью 8 Конвенции, ЕСПЧ определил, что понятие «жилище» включает в себя то место, независимо от права собственности, где человек постоянно проживает.

Компетенция ЕСПЧ носит субсидиарный, дополнительный характер. При соблюдении иных условий, предусмотренных в статьях 34 и 35 Конвенции, индивид вправе обратиться в ЕСПЧ только после того, как он исчерпал все доступные ему эффективные средства правовой защиты прав и свобод, содержащихся в Конвенции и Протоколах к ней. Право частного лица обратиться в международные органы для защиты своего права предусматривается и Конституцией Российской Федерации, из части 3 статьи 46 которой следует, что «каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты».

Во втором параграфе «Правовые прецеденты и правовые позиции Европейского Суда по правам человека и правовая система Российской Федерации» раскрывается место и роль правовых прецедентов и правовых позиций в системе источников правовой системы Российской Федерации.

Соотношение международного договора Российской Федерации и законодательства Российской Федерации выявляется при рассмотрении соотношения решений и постановлений ЕСПЧ и норм российской правовой системы. При этом обращается внимание на то, каким образом внедряется в российскую правовую систему новый источник – правовой прецедент. Последний традиционно не признается источником в романо-германской правовой системе, к которой относится российское право. Однако детальный анализ Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» дает основание утверждать, что решения ЕСПЧ являются ее составной частью.

Нельзя не обратить внимания на действующее процессуальное законодательство Российской Федерации в части, направленной на эффективное исполнение Россией постановлений ЕСПЧ.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации 2002 года предусмотрел, что установленное ЕСПЧ нарушение положений Конвенции при рассмотрении арбитражным судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в ЕСПЧ, является основанием пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам (часть 7 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 2001 года также предусматривает, что одним из оснований возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств является, в частности, установленное ЕСПЧ нарушение положений Конвенции при рассмотрении судом Российской Федерацией уголовного дела, связанного: а) с применением федерального закона, не соответствующего положениям Конвенции; б) с иными нарушениями положений Конвенции; в) с иными новыми обстоятельствами.

Применительно к правовой системе России все постановления ЕСПЧ условно можно подразделить на две категории: постановления, принимаемые ЕСПЧ в отношении Российской Федерации, и постановления, принимаемые ЕСПЧ в отношении иных государств – участников Конвенции. Первые из них являются частью правовой системы Российской Федерации, а вторые – формально не являются. Однако российские суды должны учитывать постановления второй категории, так как ЕСПЧ рассматривает все ранее вынесенные им постановления в качестве прецедентов. Принимая постановление по конкретному делу, ЕСПЧ, как правило, ссылается на ранее принятые им судебные акты по аналогичным делам.

Некоторые прецеденты уже восприняты Конституционным Судом России, что является примером для судов общей юрисдикции, арбитражных судов, мировой юстиции. Можно утверждать, что органы государственной власти России в своей деятельности уже учитывают правовые позиции ЕСПЧ2. Под правовыми позициями ЕСПЧ, в частности, понимаются установки, из которых исходит ЕСПЧ при рассмотрении конкретных дел, подтвержденные многократным применением конвенционных положений.

Прецедент отличается от правовых позиций, поскольку он выступает как конкретное постановление ЕСПЧ по существу, а правовые позиции являются лишь правовым инструментарием, дополнительным юридическим средством, которое используется ЕСПЧ для принятия решения по делу (В.А. Туманов).

В силу статьи 32 Конвенции ЕСПЧ имеет право решать все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней. Поэтому правовые позиции ЕСПЧ, излагаемые им в решениях при толковании положений Конвенции и Протоколов к ней, и сами прецеденты ЕСПЧ признаются Российской Федерацией как имеющие обязательный характер. Все более активное внедрение элементов прецедентного права свидетельствует об углублении интеграции судебной системы России в международное судейское общество (В.Д. Зорькин).

В третьем параграфе «Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод в деятельности Конституционного Суда Российской Федерации» анализируется практика Конституционного Суда Российской Федерации. Этот анализ свидетельствует, что в процессе разрешения вопроса о соответствии Конституции Российской Федерации иных нормативно-правовых актов Конституционный Суд активно ссылается на общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, преследуя несколько целей.

Во-первых, Конституционный Суд Российской Федерации показывает и во многих правовых ситуациях доказывает, что конституционные положения в основном соответствуют международно-правовым нормам, которые стали обязательными для Российской Федерации.

Во-вторых, с помощью норм международного права Конституционный Суд Российской Федерации устанавливает истинное нормативное содержание положений, содержащихся в Конституции России, иных нормативных актах.

В-третьих, Конституционный Суд Российской Федерации ссылается на нормы международного права для аргументации своих позиций по существу.

В-четвертых, деятельность Конституционного Суда Российской Федерации способствует также определению места общепризнанных принципов и норм международного права в правовой системе Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации, ссылаясь на международные акты, являющиеся обязательными для Российской Федерации, с целью установления нормативного содержания конституционных норм принимает во внимание также практику применения указанных международных актов в деятельности международных организаций.

В связи с присоединением России к Конвенции, а также Протоколов к ней Конституционный Суд Российской Федерации для аргументации своей позиции по делу ссылается также и на решения ЕСПЧ.

В диссертации анализируются конкретные постановления Конституционного Суда Российской Федерации, где в обоснование своих позиций Конституционный Суд сделал отсылки к прецедентной практике ЕСПЧ.

Обязательность официального нормативного толкования конвенционных положений, формулируемого ЕСПЧ для конституционно-судебной практики, в Российской Федерации предполагает, что соответствующие правовые позиции ЕСПЧ должны использоваться национальными органами конституционного правосудия корректно, с учетом всего комплекса юридически значимых для разрешения конкретного конституционно-правового спора обстоятельств, а не только лишь на основе фактического сходства «фабул» конвенционных и конституционных дел (Н.С. Бондарь).

Конвенция имеет существенное значение и для деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов Российской Федерации, которые применяют действующие международные договоры Российской Федерации непосредственно.

Имплементация Российской Федерацией Конвенции является необходимым условием гармонизации российского и международного права, высокозначимым средством интеграции России в Европейское Сообщество, мощным фактором повышения международного авторитета Российского государства. В диссертации предлагается ряд конкретных организационно-правовых мер для решения вышеобозначенных приоритетных задач.

Практика применения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод является наглядным подтверждением того, что права человека – это «стандарты демократии, без соблюдения которых невозможно бескризисное развитие конкретного государства и всего международного сообщества в целом»3

.

В заключении подводятся итоги исследования, формулируются обобщающие выводы, а также излагается авторское видение путей упрочения законности посредством разумной имплементации в правовую систему России Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Автором обрисовываются проблемы, которые не получили детальной разработки в диссертации.

Ждет своего исследователя крупная в теоретическом плане и значимая в практическом ракурсе проблема исчерпанности внутригосударственных средств правовой защиты применительно к делам, рассматриваемым в Конституционном Суде Российской Федерации, в Верховном Суде Российской Федерации и в Высшем Арбитражном Суде Российской Федерации.

Основательной специальной общетеоретической разработке подлежит проблема неисполнения или превышения разумного срока исполнения решений российских судов, являющихся нарушением положений статьи 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьи 1 Протокола 1 к Конвенции.

В теоретическом осмыслении нуждается проблема немотивированности или недостаточной мотивированности постановлений судов о применении ареста в качестве меры пресечения (нарушение статьи 5 Европейской конвенции о защите прав и основных свобод).



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.