авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Трансформация массового правосознанияв россии в первой четверти xx в.:историко-правовой аспект

-- [ Страница 4 ] --

Автор подчеркивает, что доминантной установкой исследования трансформации массового российского правосознания является признание его исторической преемственности. В заключение параграфа он делает вывод, что трансформация массового правосознания на протяжении первой четверти XX в. определялась кратковременными и долговременными факторами. В качестве факторов кратковременного воздействия раскрываются: государственная политико-правовая доктрина, реализованная в соответствующей правовой политике; специфика правового статуса основных социальных страт; степень ментальной легитимности государственной власти; состояние действующего законодательства и судебной системы; уровень правовой культуры и уровень жизни граждан; эффективность функционирования органов охраны правопорядка и др.

Эти факторы, приобретая различное содержание в зависимости от конкретного исторического периода (буржуазной модернизации начала XX в., Февральской буржуазно-демократической революции или становления советской государственно-правовой системы) оказывали различное воздействие на состояние массового правосознания, детерминируя тенденции его трансформации. Вместе с тем на каждом из этих этапов на трансформацию массового правосознания оказывали мощное воздействие укорененные на уровне априорно-константных слоев исторически сформировавшиеся правовые представления, модифицированные в новых геополитических и юридических условиях.

Вторая глава “Массовое правосознание в России в начале XX в. (19001916 гг.)” содержит четыре параграфа, в которых проанализированы типологические черты массового правосознания на рубеже XIX–XX вв.; факторы и приоритетные тенденции его трансформации в 1900–1916 гг.; определены предпосылки активизации деструктивных компонентов массового правосознания; выявлено соотношение традиционалистских и новационных компонентов массового правосознания.

В первом параграфе “Преемственность и традиционализм правовых представлений о законе, государственной власти, правосудии на рубеже XIXXX вв.” рассмотрены предпосылки архаизации массового правосознания в конце XIX – начале XX вв., выявлены его типологические черты и формы проявления преемственности укорененных на уровне априорно-константных и инертных слоев правоаксиологических установок.

Автор интерпретирует массовое российское правосознание на рубеже XIX–XX вв. как уникальное социокультурное явление, в котором нашли своеобразное преломление основные тенденции государственно-правового развития. В этот период оно представляло собой преимущественно крестьянские правовые аксиологические установки, детерминированные общинным укладом и закрепленные обычно-правовой практикой. Социоцентристская правовая культура характеризовалась доминированием коллектива над личностью, что обусловило неразвитость представлений о субъективных правах, юридических обязанностях, индивидуальной ответственности, неприкосновенности частной собственности.

Выявляя факторы, определившие качественные характеристики крестьянского правосознания на рубеже XIX–XX вв. и его трансформацию в условиях буржуазной модернизации, диссертант акцентирует внимание на особенностях развития российской государственности и многовековом господстве абсолютизма, отсутствии демократических конституционных традиций, длительном существовании крепостничества, правовом статусе крестьянства, низком уровне общей и правовой культуры, несовершенстве действовавшего законодательства, ментальных правовых традициях, краткосрочности правового реформирования, низком уровне развития урбанистической цивилизации.

Автор приходит к заключению, что неразвитость индивидуалистических начал в народном правосознании, отсутствие развитых представлений об объективных правах и юридических обязанностях, о неприкосновенности частной собственности, индивидуальной ответственности пришли в диссонанс с потребностями капиталистического развития, нуждавшегося в эффективном нормативно-правовом регулировании.

Далее рассмотрен правовой статус основных социальных страт российского общества, ставший фактором архаизации правовых представлений на рубеже веков.

Во втором параграфе “Активизация деструктивных компонентов массового правосознания в условиях буржуазной модернизации начала XX в.” выявлены противоречивые тенденции трансформации массового правосознания в период буржуазной модернизации и становления основ конституционного строя; рассмотрено соотношение его традиционалистских и новационных компонентов.

В качестве характеристики правосознания основных социальных страт российского общества, претерпевшего существенные изменения в период буржуазной модернизации и становления основ конституционализма, диссертант рассматривает его амбивалентность. Далее автор раскрывает формы реализации амбивалентности массового правосознания в моделях правового поведения, подчеркивая, что априорно-константные слои демонстрировали преемственность и традиционализм, в то время как динамичные – новационные черты. Проявления последних подразделяются на позитивные (созидательные) и деструктивные.

Выявляя детерминацию позитивных изменений в массовом правосознании в начале XX в., соискатель акцентирует внимание на последствиях бурного экономического роста, становлении российского конституционализма, парламентских иллюзиях значительной части населения, преодолении прежней интровертности общины и социально-культурного локализма. Далее констатируется, что позитивный потенциал массового правосознания не был реализован в транзитивных условиях незавершенности конституционных преобразований.

По мнению автора, формированию гражданского правосознания в начале XX в. препятствовали: особенности российской буржуазной модернизации, незавершенность конституционных преобразований, ограниченность российского парламентаризма, десакрализация монархической власти, правовая необеспеченность крестьян и промышленных рабочих, низкий уровень общей и политико-правовой грамотности населения граждан, крайне низкий уровень жизни, особенности государственно-правового развития после I русской революции, Первая мировая война.

Соискатель показывает, что нарастание социально-правового негативизма характеризовало правосознание не только крестьянства, но и промышленных рабочих. Ускоренная буржуазная модернизация, обусловившая положительную динамику экономического развития страны, не привела к формированию среднего слоя с присущим ему гражданским правосознанием, основанным на признании неприкосновенности личности, частной собственности, законности. Правосознание промышленных рабочих, формировавшееся в условиях правовой необеспеченности и крайне низкого жизненного уровня, можно лишь условно назвать “пролетарским”, так оно носило синкретический характер и представляло собой разновидность крестьянского традиционалистского сознания.

Российский вариант модернизации проходил в условиях нараставшего противостояния медленно эволюционизирующего традиционализма и городской культуры. В условиях отсутствия единой социокультурной среды продолжало сохраняться значение базовых элементов патриархальной политико-правовой культуры. Диссертант раскрывает и другие типологические черты правосознания рабочих на рубеже XIX–XX вв. помимо ментальной преемственности, которые, по его мнению, детерминировались особенностями российского варианта модернизационных преобразований (обусловившими маргинализацию общества), а также правовой необеспеченностью рабочих, которая неизбежно провоцировала эскалацию социально-правового негативизма, в значительной степени обусловив кризис массового правосознания в начале XX в. Политика социального партнерства не прижилась в России в силу особенностей экономического и государственно-правового развития.

Рассматривая особенности российского варианта буржуазной модернизации, диссертант подчеркивает, что, ознаменовавшаяся значительным экономическим прогрессом, она обусловила атомизацию и деструктурирование социума, сформировав мощные маргинальные страты. Деструктивные последствия формирования столь многочисленного маргинализированного слоя, которому были присущи специфические правовые установки, наиболее отчетливо проявились во время революций 1905–1907 и 1917 гг., а также в период легализации большевистской властью “революционного правосознания” в качестве источника права. В начале XX в. в результате сочетания глубинных ментальных правовых традиций и конкретно-исторических условий сложились многие стереотипы “революционного правосознания”, реализованные как в ходе Первой русской революции, так и в 1917 г.

Автор приходит к заключению, что в 1900–1917 гг. в рамках российского геополитического пространства сложилась историческая обстановка, способствовавшая эскалации деструктивных тенденций в развитии массового правосознания, когда правовой нигилизм, эгалитаризм и социоцентризм приобрели гипертрофированные формы, достигнув своего апогея в 1917–1921 гг. Кризис массового правосознания, отчетливо обозначившийся к 1917 г., стал следствием неадекватности политики государственной власти народным представлениям о “должном” правопорядке, которые формировались на основе сочетания традиционалистских и новационных правовых установок. Правовой идеал, претерпевший в начале XX в. значительную трансформацию в условиях буржуазной модернизации и становления конституционных основ, остался нереализованным на практике. Это обстоятельство обусловило сохранение и воспроизводство в гипертрофированном варианте социально-правового негативизма по отношению к правопорядку в целом и его отдельным компонентам и активизацию деструктивных компонентов массового правосознания.

В третьем параграфе “Синхронизация правовой и морально-нравственной аномии в начале XX в.” этот феномен рассмотрен в качестве одного из приоритетных показателей кризиса массового правосознания в начале XX в.; выявлены различные формы проявления синхронизации морально-нравственной и правовой инверсии, обусловившей ухудшение криминогенной ситуации и активизацию различных форм девиантного поведения.

Диссертант показывает, что проблема синхронизации правовой, морально-нравственной, политической аномии приобретает особую актуальность при исследовании факторов и механизма трансформации синкретического массового сознания. Раскрывая сформулированные в предыдущих разделах предпосылки кризиса массового правосознания и активизации социально-правового негативизма, особое внимание автор уделил революции 1905–1907 гг. как фактору формирующего воздействия. Обширный фактический и статистический материал, проанализированный соискателем, позволил ему сформулировать вывод о взаимосвязи и взаимообусловленности модернизации, революционизации и криминализации социума.

В качестве одной из форм проявления синхронизации морально-нравственной и правовой аномии в российском обществе в начале XX столетия рассматривается феномен хулиганства. Автор отмечает, что оно имело широкое распространение и до революции и было обусловлено особенностями модернизационной политики, ростом маргинальных страт, особенностями процесса формирования пролетарских слоев, низким уровнем правовой культуры масс. Далее диссертант подчеркивает, что именно после революции 1905–1907 гг. обозначилась устойчивая тенденция активизации хулиганства как антисоциального явления, которое вышло за рамки сугубо юридической проблемы его квалификации и приобрело политический статус. В этот период оно приобрело качественно новые черты, уже не позволявшие сопоставить его с хулиганством, распространенным в европейских странах.

Помимо хулиганства проявлениями синхронизации правовой и морально-нравственной аномии в российском обществе начала XX в. являлись: активизация преступности, алкоголизация, увеличение темпов распространения проституции и наркомании, рост суицидальных настроений в обществе, кризис религиозного сознания.

Приведенные диссертантом статистические данные позволили выявить приоритетные тенденции изменения темпов роста преступности, соотношения мужчин и женщин, а также долю несовершеннолетних среди осужденных судами империи, определить долю преступлений (в том числе и тяжких), которые приходились на женщин и несовершеннолетних. Высокие темпы роста преступности отражали тенденцию активизации правонигилистических настроений среди всех слоев общества, что стало важным компонентом формирующегося революционного правосознания. Аналогичная тенденция наблюдалась и в отношении функционирования других социально-регулирующих норм: морали, нравственности, религии.

В заключение параграфа в качестве компонента синхронизации правовой и морально-нравственной аномии автор рассматривает кризис религиозного сознания.

В четвертом параграфе “Делегитимация монархической власти в массовом правосознании (19001916 гг.)” рассматривается еще одно проявление кризиса массового правосознания – десакрализация монархической власти, стабильность существования которой обеспечивалась в течение длительного исторического времени такими ментальными структурами, как патернализм и этатизм.

Автор констатирует, что на протяжении 1900–1916 гг. представления граждан о монархической власти претерпели существенную трансформацию. Будучи важнейшим элементом массового правосознания, они отражали особенности государственно-правового и социокультурного развития общества. Выявляя на основе привлечения обширного круга источников (в том числе и архивных документов) совокупность факторов инверсионализма политико-правовых представлений, диссертант приходит к заключению о необратимости этого процесса. Далее автор акцентирует внимание на том, что ментальные черты воспроизводились в этот период в виде персонифицированного восприятия государственной власти и закона, патернализма и этатизма, адаптированных к новым политико-правовым реалиям.

Соискатель резюмирует, что делегитимация монархии была обусловлена внешнеполитическими неудачами России в начале XX в., событиями I русской революции, незавершенностью конституционных преобразований и нерешенностью аграрного и рабочего вопросов. Катализатором антимонархических настроений стала Первая мировая война. Закон постепенно вытесняется “правом военного времени”, ставшим следствием правовой и морально-нравственной инверсии. Экстремальные условия мировой войны и экономического кризиса внесли существенные изменения в правосознание россиян, окончательно девальвировав монархическую и православную национально-патриотическую идею, изменив отношение к власти и санкционированному ею закону.

В конце параграфа содержится вывод о том, что, приобретя необратимый характер, инверсия монархического правосознания свидетельствовала о нарушении когнитивных и ценностных механизмов “самооправдания” российской государственной власти. Она стала отражением кризиса массового правосознания и вместе с тем фактором активизации правонигилистических настроений.

Третья глава “Политико-правовые факторы трансформации массового правосознания в период демократизации российской государственности в феврале – октябре 1917 г.” содержит три параграфа, в которых выявлено соотношение укорененных на уровне априорно-константных слоев правовых установок и новационных черт массового правосознания, возникших в условиях демократизации.

В первом параграфе “Трансформация представлений о легитимности демократической власти” показана взаимообусловленность степени ментальной легитимности государственной власти и стабильности правопорядка в целом.

Массовое российское правосознание, состояние которого к началу 1917 г. характеризовалось различными проявлениями кризиса, претерпело существенную трансформацию в период демократизации российской государственности в феврале – октябре 1917 г., которая предполагала внедрение в российское политико-правовое и социокультурное пространство либерально-демократических институтов и принципов. Раскрывая приоритетные тенденции трансформации массового правосознания в этот период, диссертант подчеркивает, что, как и в условиях буржуазной модернизации начала XX в., аксиологические правовые установки, представления о государственной власти, законе, правосудии сочетали в себе традиционные и новационные черты, свидетельствовавшие о наличии как конструктивного (особенно в первые недели господства революционного глобализма), так и деструктивного потенциала массового правосознания.

Автор показывает, что трансформация массового правосознания в условиях демократизации российской государственности детерминировалась уровнем ментальной легитимности учрежденной в процессе Февральской буржуазно-демократической революции власти, адекватностью ее политики правоаксиологическим установкам граждан. По его мнению, ментальная легитимность новой государственной власти обеспечила относительную стабильность правопорядка в марте – апреле 1917 г., существенно ограничив масштабы массовых противоправных действий. Общенациональное единение вокруг Временного правительства гипотетически могло способствовать формированию гражданского правосознания в условиях демократизации и преодолению архаических социоцентристских правовых установок, имманентно присущих национальному правовому менталитету.

Однако, как подчеркивает соискатель, новая власть оказалась неадекватной религиозно-эсхатологической устремленности основных социальных страт к реализации правового идеала. Утрата ею своей ментальной легитимности в значительной степени предопределила реализацию деструктивного потенциала массового правосознания.

Далее констатируется, что если в первые постреволюционные недели место монархии как сдерживающего механизма заняли в правосознании граждан институты новой демократической власти, то уже летом 1917 г. можно было констатировать отсутствие эффективной государственной власти. Разочарование граждан в эффективности легитимных путей разрешения наиболее значимых вопросов способствовало эскалации правонигилистических установок, активизации погромных настроений и различного рода самоуправств во всех сферах общественной жизни, включая и судопроизводство.

Диссертант обращает внимание на то обстоятельство, что декларированный разрыв с монархическим прошлым носил лишь номинальный характер, сохраняя ментальную преемственность с прежними правовыми установками. Рефлексия институтов и носителей государственной власти по-прежнему происходила в рамках инверсионной, патерналистской политико-правовой парадигмы. Крушение российской монархии означало лишь изменение объектов инверсионного восприятия. В этот период инверсионная логика, присущая национальному менталитету, проявилась в отношении к символам прежнего правопорядка.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.