авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Нарушение договорного обязательства и его правовые последствия: основные тенденции в свете сравнительно-правового анализа

-- [ Страница 3 ] --

Состав правонарушения – теоретическая конструкция, пригодная лишь для такой меры ответственности, как возмещение убытков (В.В. Витрянский). Для применения других средств защиты наличие всей совокупности условий, включаемых в состав правонарушения, не требуется. Но и в сфере возмещения убытков, как это показано в работе, не всегда требуется наличие всех элементов состава правонарушения. На основании изложенного делается вывод о том, что состав правонарушения является не общим основанием применения средств правовой защиты, а лишь совокупностью условий, необходимых для взыскания конкретных убытков в непредпринимательских отношениях.

В связи с этим необходима разработка учения о нарушении договорного обязательства как общего основания для применения средств правовой защиты. Результаты проведенного в диссертации анализа в отношении каждой из исследуемых правовых систем могут быть резюмированы следующим образом.

Нарушение договорного обязательства как самостоятельная категория. В результате проведенного исследования установлено, что в исследуемых национальных и наднациональных источниках используется различная терминология: неисполнение (l’inexcution, non-performance) во французском праве, Принципах УНИДРУА и Принципах европейского договорного права; нарушение договора (Breach of Contract) в Венской Конвенции 1980г.; нарушение обязанности (Pflichtverletzung) в немецком праве; нарушение обязательства, неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства (ГК РФ). В связи с этим возникает вопрос: следует ли из различия в используемой терминологии различие в сущности? Автором приводятся аргументы в пользу отрицательного ответа на этот вопрос.

Различные термины отражают лишь отдельные аспекты единого понятия нарушения договорного обязательства: нарушение обязанности, связанное генетически с нарушением субъективного права и отсутствие вследствие этого результата, на который направлен договор – должного исполнения.

Поскольку термин «нарушение договора» употребляется если не в нормативно-правовых актах, то в доктрине большинства правопорядков, представляется возможным использовать его как общее понятие. Этот термин позволяет осмыслить объективное основание применения средств правовой защиты как нарушение основного принципа, в соответствии с которым договоры должны соблюдаться.

В работе выделяются следующие характеристики понятия нарушения договорного обязательства.

Нарушение договора как основание для применения средств правовой защиты – объективная категория.

При обосновании введения единого объективного основания ответственности немецкий законодатель исходил из того, что «нарушение обязанности (die Pflichtverletzung) означает „лишь объективно не соответствующее принятому обязательству поведение должника“. В первом предложении абз. 1 § 280 ГГУ установлена объективная предпосылка ответственности – нарушение обязанности, а о субъективной предпосылке, детальное регулирование которой содержится в § 276 ГГУ, упоминается отдельно.

В комментарии к ст. 7.1.1 Принципов международных коммерческих договоров указано, что неисполнение имеет место как в случаях, когда должник несет ответственность, так и в случаях, когда такая ответственность исключается.

Особенностью французского права является наличие категории «договорной вины» (la faute contractuelle), в которой объединяются объективный и субъективный элементы.

Появление определения договорной вины как «противоправного действия, которое может быть вменено тому, кто его произвел», М. Виллей объясняет следующим образом. Слова «отвечать», «ответственность» первоначально не имели тесной связи с виновностью. Основное, что имело значение – это не вина, а нарушение баланса в нарушении благ, которое рождает необходимость восстановления этого баланса. Понятие же вины было связано с добросовестным исполнением обязательств. Дальнейшая эволюция понимания ответственности связана с тем, что облик европейской правовой культуры начинает меняться, в том числе под воздействием канонического права. И в область права переносятся категории морали: основанием ответственности становится не просто нарушение, а виновное нарушение договора.

В современной французской литературе (Д. Талон, М. Фор-Аббад и др.) критикуется существующий подход и предлагается отказаться от включения в понятие «нарушение договора» субъективных элементов.

При рассмотрении вопроса о том, является ли противоправность необходимой характеристикой понятия нарушения договорного обязательства, в работе анализируется точка зрения, высказываемая в немецкой юридической литературе (Д. Медикус). В соответствии с ней противоправность, играя важную роль в сфере уголовного и деликтного права, уступает в сфере обязательственного права место понятию нарушения обязанности. В договорном праве о противоправности как противоречии объективному праву хотя и можно говорить, но лишь опосредованно. При этом логика рассуждения такова: если законодатель придает договору значение регулятора отношений между сторонами, то нарушение договора одновременно будет представлять собой посягательство на объективное право. Однако если принять во внимание, что законодатель указанное значение придает также обычаю, общим началам и смыслу гражданского права, то становится очевидным, что понятие противоправности в гражданском праве является весьма широкой категорией.

В отношении сущности нарушения договора анализу подвергаются две противоположных теории. Сторонники поведенческой теории („Verhaltenstheorie“) настаивают на необходимости оценки поведения должника для установления факта нарушения. Сторонники же теории неисполнения („Nichterfllungstheorie“) считают, что для констатации нарушения достаточно установить, что результат, на который было направлено обязательство (исполнение), не наступил.

Необходимо отметить, что именно последнее подразумевается в актах унификации частного права под «неисполнением».

В Обосновании к проекту реформы немецкого обязательственного права отмечается, что хотя немецкий законодатель и не использует термин «неисполнение», но при этом он воспринял выражаемую этим термином идею. Речь идет о том, что основное значение имеет не столько само поведение должника, сколько объективный факт наличия или отсутствия должного исполнения.

Рассматривая процесс влияния права ЕС на французское гражданское право, Э. Обри приходит к определению основания ответственности как «неудовлетворения законных ожиданий кредитора».

В ст. 450 ГК РФ при определении понятия существенного нарушения договора законодатель говорит о лишении кредитора того, на что он был вправе рассчитывать при заключении договора.

На основании изложенного диссертант приходит к выводу о наметившейся тенденции понимания сущности нарушения договорного обязательства не как определенного поведения должника, в котором выделяются субъективные элементы, а как объективного факта отсутствия надлежащего исполнения договора, на которое рассчитывал кредитор при его заключении.

В диссертационном исследовании понятие «нарушение договора» рассматривается не только с точки зрения единства, но и с точки зрения дифференциации.

Наличие различных видов нарушения договора не препятствует его существованию в качестве единого понятия. В то же время в каждой из рассматриваемых правовых систем проводится определенная дифференциация данного понятия.

Установлено, что подобная дифференциация имеет двоякое значение: с одной стороны, выделение отдельных видов нарушения договора предопределяет введение дополнительных условий для возможности применения средств правовой защиты. С другой стороны, от вида нарушения договора зависит сама возможность применения того или иного средства правовой защиты.

Так, хотя немецкий законодатель и ввел в абз. 1 § 280 ГГУ единое понятие нарушения, тем не менее, деление его на виды сохранило определенное значение, так как последующие нормы содержат специальные правила в отношении просрочки, невозможности исполнения, нарушения охранительных обязанностей и взыскания компенсаторных убытков в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения договора.

В российском праве законодатель ставит возможность использования такого средства правовой защиты, как взыскание компенсаторных убытков, связанных с расторжением договора, в зависимость от квалификации нарушения договора в качестве неисполнения либо как ненадлежащего исполнения. Критический анализ подобного подхода приводит автора к выдвижению предложения о его изменении. При этом в качестве одного из возможных решений данной проблемы рассматривается введение общего правила о назначении дополнительного срока.

Во всех правовых системах особым образом регулируются последствия такого вида нарушения, как просрочка. В гражданском праве Франции и Германии выделение данного вида нарушения связано также с введением дополнительных условий для применения средств правовой защиты: для того, чтобы поставить должника в просрочку по общему правилу требуется направление ему специального напоминания.

Одновременно указывается, что вопрос о том, можно ли в качестве нарушения договорного обязательства рассматривать просрочку кредитора (mora creditoris), является дискуссионным. В работе отмечено, что здесь должна проводиться дифференциация в зависимости от квалификации нарушенной обязанности. При этом следует отличать случаи нарушения кредиторских обязанностей в строгом смысле слова, установленных лишь в интересах самого кредитора, от случаев, когда кредитор выступает одновременно в качестве должника в обязательстве.

Установлено, что, в отличие от немецкой правовой системы, в современном российском праве практически не разработано учение о невозможности исполнения как виде нарушения договора. Невозможность исполнения чаще всего рассматривается в качестве основания прекращения обязательства. Но, как следует из ст. 416 ГК РФ, обязательство прекращается невозможностью исполнения, если она вызвана обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает. В то же время ситуация, в которой невозможность исполнения вызвана действиями должника, за которые он должен нести ответственность, не получила должного отражения ни на законодательном, ни на доктринальном уровне. В частности, опыт немецкой реформы обязательственного права показывает, что проблема изначальной невозможности исполнения и её правовых последствий подлежит переосмыслению.

С точки зрения значимости для применения средств правовой защиты помимо приведенной классификации видов нарушения договорного обязательства в работе выделяются также понятия существенного нарушения договора и предвидимого нарушения.

В разделе 2.3, посвященном последствиям нарушения договорного обязательства, отмечается, что особенностью континентального права является выделение среди средств правовой защиты мер ответственности. При этом наука со свойственным ей стремлением обобщения, стремится создать единую концепцию гражданско-правовой ответственности, включающую в себя как договорный, так и внедоговорный режимы. Наряду с положительными сторонами такого научного обобщения, позволяющего выделить основные общие характеристики последствий нарушения прав в договорных и деликтных правоотношениях, следствием подобного подхода является единое понимание природы договорной и деликтной ответственности. Однако договорная ответственность, как представляется, имеет в этом отношении определенные особенности. В связи с этим в работе подробно рассматривается дискуссия о природе договорной ответственности в современной французской юридической литературе, анализируются и обобщаются представления об ответственности в российском праве, а также уделяется внимание немецкому подходу к данному вопросу.

Установлено, что во французской правовой доктрине сложился подход, в соответствии с которым договорную и деликтную ответственность, также как и в российском праве, принято рассматривать в рамках единого понятия гражданско-правовой ответственности (la responsabilit civile). В соответствии с этим гражданско-правовая ответственность определяется как обязанность возместить причинённый ущерб (вред).

Однако в современной французской юридической литературе с новой силой возобновилась тенденция к отказу от господствующего монистического подхода. На историко-правовой основе Филиппом Реми показывается, что в течение двух веков существования ФГК постепенно происходило извращение изначального намерения его создателей, и наука, а за ней и судебная практика, начали измерять договорную ответственность категориями, присущими ответственности деликтной. Таким образом, во Франции весьма актуальным является вопрос выделения положений о нарушении договора и его последствий из общей канвы гражданско-правовой ответственности.

Немаловажным аспектом этой дискуссии является понимание природы договорной ответственности. Критики существующего подхода утверждают, что возмещение причиненного ущерба – удел деликтной ответственности, в договорном же праве возмещение убытков представляет собой ничто иное, как предоставление денежного эквивалента исполнения (Ф. ле Турно, Ф. Реми, Э. Обри и др.)

Подобное понимание договорной ответственности вполне совпадает с подходом общего права, где возмещение убытков является наряду с исполнением договора лишь альтернативной для должника возможностью погашения своей обязанности (А.С. Комаров). Должник, принимая на себя обязательство, гарантирует этим получение кредитором определённого положительного экономического эффекта от договора. С экономической точки зрения, например, безразлично, получит ли кредитор вещь от должника, приобретёт её у третьего лица, потребовав от должника разницу в цене, или же получит возмещение абстрактных убытков, рассчитанных на основании рыночной цены. Экономический эффект одинаков: кредитор получил желаемое.

Принимая на себя обязанность, должник гарантирует свою способность предоставить определенный положительный эффект, а значит во внимание не должны приниматься субъективные моменты. Именно такие рассуждения могут быть положены в обоснование объективной ответственности, особенно в предпринимательской сфере.

Можно заметить определённую уравновешенность в англо-американском подходе: в пользу кредитора установлен принцип объективной ответственности, но при этом ответственность должника заранее ограничена размером предвидимых убытков.

В диссертации подробно исследуются подходы к гражданско-правовой ответственности, принятые в российской правовой литературе. Уделяется внимание тезису о родо-видовом соотношении социальной и правовой ответственности. В отношении перспективной (позитивной) ответственности автор разделяет мнение Н.Д. Егорова о совпадении в гражданском праве этой категории с категорией надлежащего исполнения обязательств, но предлагает понимать это положение более широко – как надлежащее исполнение обязанностей.

В работе получили отражение взгляды российских правоведов на отраслевые особенности гражданско-правовой ответственности, определяемые его предметом и методом (В.Ф. Яковлев и др.). Рассматриваются подходы к понятию санкция и различные взгляды на объем этого понятия.

Отмечается, что признаком дополнительного, по сравнению с изначальной обязанностью, обременения должника обладают не только средства защиты, относимые к мерам ответственности. В частности, такое средство защиты, как замена товара ненадлежащего качества, хотя с точки зрения кредитора и не привносит ничего нового, являясь исполнением первоначальной обязанности, для должника, особенно в международном обороте, может влечь весьма существенные организационные издержки, являющиеся для него с фактической точки зрения дополнительным обременением. Неслучайно п. 2 ст. 46 Венской конвенции 1980 г. предусматривает возможность применения этого средства правовой защиты лишь при существенном нарушении договора.

Диссертантом установлено, что структура догматического подхода в исследуемых правовых системах различается. В немецком праве вопросы, относящиеся к договорной ответственности, рассматриваются в рамках двух блоков, относящихся соответственно к основаниям и условиям применения средств правовой защиты (Leistungsstrungsrecht) и к возмещению убытков (Schadensersatzrecht). Таким образом, акцент ставится не столько на теоретическое обобщение и выяснение общего понятия гражданско-правовой ответственности, сколько на условия её наступления и реализацию. Выяснение теоретического обобщенного понятия гражданско-правовой ответственности в немецком праве не занимает столько внимания, как в российском или французском праве. Определения слова «ответственность» (Haftung) в сфере договорных правоотношений иногда даются в литературе, однако они не отличаются однозначностью.

Унифицированные акты, как это показано при рассмотрении системы регулирования правовых последствий нарушения договора, исходят не столько из выделения договорной ответственности, сколько из комплексного рассмотрения средств правовой защиты в случае нарушения договорного обязательства. С этой точки зрения применение мер договорной ответственности – лишь одна из правовых возможностей защиты права кредитора.

Отдельно рассмотрен в диссертации вопрос о том, в рамках нового или уже существующего правоотношения реализуется договорная ответственность. Отмечается, что во французском праве сторонники единого понятия гражданско-правовой ответственности исходят из того, что в случае нарушения договора, рождается новое обязательство, направленное на возмещение причинённого ущерба.

Противники же монистической теории такой взгляд опровергают. Высказывается мнение (Ф. ле Турно), что договорной ответственности вообще не существует. Возмещение убытков – ничто иное, как исполнение изначального обязательства в денежном эквиваленте. В соответствии с этим речь идёт не о новом обязательстве, возникающем из факта нарушения договора, а о том же обязательстве, но с изменённым предметом. Основанием этого обязательства по-прежнему является договор.
В немецком праве сложилась концепция первичных и вторичных прав требования. Согласно этой концепции реальное исполнение - изначальная обязанность должника, и в этом смысле оно корреспондирует первичному праву требования кредитора. Вопрос о том, является ли возмещение убытков модификацией первоначального обязательства или же новым обязательством, решён в немецком праве в пользу первого варианта (К. Ларенц).

В системе же общего права сама постановка такого вопроса не имеет смысла, поскольку отсутствие абсолютизации реального исполнения и понимание исполнения как предоставления определённой экономической ценности, позволяет рассматривать возмещение убытков в качестве эквивалента реального исполнения, изначально входящего в состав обязательства.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.