авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

Правозащитные отношения: вопросы теории и методологии

-- [ Страница 4 ] --

С позиции философско-правовых основ естественно-правового подхода к правозащитным отношениям видно, что от всех иных подходов он отличается тем, что центральной и побудительной стороной в правозащитных отношениях утверждается человек. Также важным результатом его применения является вывод об интегративной природе правозащитных отношений, которая сообщается им способностью права человека на защиту закона развиваться в правоотношение, интегрирующее собой естественное и позитивное право как право субъективное (право человека на защиту закона) и право объективное (правозащитные обязанности государства, установленные ст.2 Конституции РФ). В свою очередь, интегративность, как свойство правозащитных отношений, обуславливает возможность и целесообразность использования в их изучении соответствующего метода – метода интегративного познания. С учетом этого обстоятельства диссертант считает весьма важным отметить значительную роль в обосновании и эвристическом наполнении концептуальности естественно-правового подхода к правозащитным отношениям интегративного метода, который позволяет охватить единым предметом познания не только взаимосвязь естественного права с правом позитивным, но и другой срез правовой действительности, а именно – частноправовую и публично-правовую проблематику осуществления защитных правообязанностей (правозащитных правомочий человека и правозащитных обязанностей государства), восходящих, в конечном счете, к формуле «права человека и гражданина – нормативный способ взаимодействия личности с государством и гражданским обществом».

Таким образом, концептуальность естественно-правового подхода в исследовании правозащитных отношений, будучи его качественным свойством, закономерным образом выявляет взаимосвязь в них естественного права с позитивным, субъективного права с объективным, а также частного права с публичным, чем и указывает на обоснованную возможность использования в его рамках метода интегративного теоретического анализа.

В третьем параграфе «Особенности методологии исследования правозащитных отношений с позиции естественно-правового подхода» отмечается, что обоснование и осуществление естественно-правового подхода в исследовании правозащитных отношений предполагает разработку и специальной методологии. Автор полагает, что на современном этапе изучения правозащитных отношений эта методология призвана, в первую очередь, обоснованно отграничить правозащитные отношения от всех иных отношений правовой системы общества, в том числе и главным образом, от отношений охранительных. В этих целях в диссертации обращено внимание на то, что специфика разрабатываемой методологии, обусловлена в основном, особенностями назначения и содержания как права человека на защиту закона, так и правозащитной обязанности государства, а также различиями инструментально-регулятивных свойств мер защиты прав и мер их охраны.

В соответствии с формально-юридическим и сравнительно-правовым методами познания, различия в назначениях, содержании и реализации мер правоохраны и мер правозащиты с логикой объективной закономерности обуславливают невозможность их осуществления в одних и тех же – либо в охранительных, либо в правозащитных отношениях, поскольку правозащитные отношения, будучи формой реализации мер защиты, ни инструментально, ни функционально не рассчитаны на воплощение в них штрафных (карательных) санкций. И, наоборот, охранительные правоотношения, предполагающие реализацию штрафных санкций, оказываются неприспособленными для осуществления защитных мер, которые, хотя и олицетворяют собой правовое принуждение, но не содержат в себе карательно-правового потенциала, а потому и отвлекаются от одной из важнейшей проблемы применения мер охраны – проблемы виновности лица в совершении правонарушения. Из этого обстоятельства, вместе с другими, и вытекает вывод о том, что в правовой системе современного российского общества наряду с охранительными функционируют и отношения правозащитные, которые также не могут идентифицироваться с отношениями регулятивными. Последняя часть вывода столь очевидна, что вряд ли требует каких-либо специальных обоснований. Достаточно указать на то, что регулятивные правоотношения не способны выступить формой осуществления ни мер охраны, ни мер защиты.

Кроме того, специально-юридические методы познания позволили обоснованно классифицировать права человека на материальные и юридические. Потребность в такого рода классификации автор усматривает в сложившейся в юридической науке ситуации, в которой, с одной стороны, признается наличие процессуальных прав человека, а с другой – не установлено их место в общей системе прав человека, что существенно затрудняет понимание процессуального статуса человека, а, следовательно, и познание правоотношений, в которых этот статус реализуется. В процессе применения специально-юридических методов установлено, что часть 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод прямо признает наличие у каждого человека процессуальных прав, а её статья 13 относит к процессуальным правам, в том числе, право человека на эф­фективные средства правовой защиты. Отсюда становится очевидным, что каждый человек имеет процессуальные права, которые, в целях выработки адекватных механизмов их реализации, имеет смысл обозначить термином «юридические права человека». Утверждение и использовании этого термина объясняется еще и тем, что им можно охватить не только собственно-процессуальные, но и процедурные права человека, признанные как в международных актах о правах человека (например, «Минимальные стандартны правил обращения с заключенными»), так и во внутринациональном законодательстве (например, ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации»).

Из нормативно-правовых источников, признающих юридические права человека, следует, что их объектами выступают юридические (процедурно-(процессуальные ценности), фиксирующие собой: состояние юридической защищенности человека законом (быть под защитой закона); юридическая возможность человека использовать силу закона для восстановления своих юридических прав и свобод; юридическая возможность человека защищать закон, признающий и регулирующий порядок гарантирования прав и свобод человека мерами правоохраны и правозащиты. Наиболее обобщенной формой нормативного выражения юридических прав человека является его право на защиту закона. Оно аккумулирует в себе все виды (проявления) права человека на защиту закона, приобретая, тем самым, свойство комплексного, полисистемного образования. Разумеется, законозащитное назначение права человека на защиту закона обуславливает и соответствующие его природе средства своего обеспечения – санкции, к числу которых могут быть отнесены только меры защиты.

В диссертации обосновывается стратегическая роль категория «юридическая безопасность человека» в специальной методологии естественно-правовой концепции правозащитных отношений. В этой связи автор отмечает, что как научная абстракция категория «юридическая безопасность» отражает собой все те юридические инструменты (правовые средства), которые функционально предназначены для эффективного противодействия опасности человека. В этом ряду находятся инструменты и правовой охраны, и правовой защиты прав человека со средствами своего организационно-правового осуществления и обеспечения. Функционируя в границах системы юридической безопасности человека, они порождают и соответствующие правоохранительные и правозащитные отношения. При этом важно подчеркнуть, что правозащитные отношения, будучи выражением связанности правозащитных правомочий человека и правозащитных обязанностей государства, сами нередко порождают отношения охранительные. Например, в результате реализации права человека на защиту закона вышестоящая судебная инстанция отменяет неправосудный обвинительный приговор, что может повлечь за собой возбуждение охранительных правоотношений по применению к судье – мер юридической ответственности.

В диссертационном исследовании обосновывается, что в границах категории «юридическая безопасность человека» отношения правозащитные и правоохранительные находятся в диалектической связанности, что правовой основной этой связанности выступает правопритязательное правомочие, заключенное в субъективной структуре каждого вида права человека на защиту закона. В случаях использования человеком этого правомочия как стороной правозащитного отношения и возникают правоохранительные отношения.

Глава вторая «Предпосылки правозащитных отношений» посвящена исследованию вопросов о тех необходимых условиях, при наличии которых правозащитные отношения возникают, изменяются и прекращаются. Характер и особенности этих условий напрямую связаны с юридической природой правозащитных отношений, формами их бытия и динамикой правозащитной связи человека с государством в юридической действительности. Их теоретический анализ диктуется, с одной стороны, логикой их научного познания, а с другой – потребностями практики в должной организационно-правовой оснащенности правозащитной взаимосвязи человека и государства.

В первом параграфе «Общетеоретические основы предпосылок правозащитных отношений» автор обращает внимание на то, что проблематика предпосылок правозащитных отношений пока не приобрела в юридической науке статуса, адекватного своей значимости. Об этом свидетельствует как отсутствие специальных исследований об их характере и содержании, так и появление в научной литературе отдельных суждений, которые, в одних случаях, недостаточно обоснованы, а в других – расплывчаты и по своему содержанию беспредметны.

Существование правозащитного отношения, как и любого другого правоотношения, не может быть объяснено наличием только одного права человека на защиту закона, оно также не является и проявлением исключительно доброй воли государства. Возникновение правозащитного отношения – юридическая закономерность, имеющая под собой строго определенные предпосылки, формирование которых есть, в то же время, и начало складывания системы их правового регулирования.

В юридической науке признано, что предпосылки правовых отношений – это необходимые и достаточные условия для их возникновения.

Соглашаясь в целом с таким пониманием существа предпосылок правоотношений, но имея в виду специфику правозащитных отношений, а также отсутствие в правоведении сколь-нибудь содержательных представлений о необходимых условиях их возникновения, развития и прекращения, диссертант полагает необходимым первоначально исследовать данную проблему в плоскости её общетеоретических основ. В этой связи автор рассматривает следующие вопросы.

Во-первых, со строгих научно-понятийных позиций теории правовой нормы категория «норма права» не исчерпывает всего содержания нормативной предпосылки правоотношений, поскольку нормативной способностью обладают и такие виды нормативно-правовых предписаний, как правовые декларации и правовые принципы (Н.Н. Вопленко, М.Л. Давыдова).

Один из вариантов выхода из сложившейся ситуации, например, Р.В. Шагиева видит в отказе от использования понятия «нормативно-правовое предписание» для характеристики нормативного содержания права, поскольку именно оно, это понятие, делает неубедительным тезис о том, что в праве, кроме норм, нет иных нормативных регуляторов. Пытаясь обосновать свою позицию, она указывает на то, что «использование понятия «предписание» вместо категории «правовая норма», отражающей объективно существующую клеточку права, приводит к смешению внутренней и внешней формы … права»6. Однако с позицией Р.В. Шагиевой трудно согласиться, поскольку каждая «клеточка» внутреннего содержания права немыслима вне своей и присущей только ей формы, которую недопустимо сводить к категории «форма права». Поэтому без использования понятия «предписание» невозможно выявить, а потому и познать саму «клеточку» внутреннего содержания права. Другое дело, что юридическая наука пока еще не может обоснованно согласовать между собой результаты исследования внутреннего содержания права через понятие «нормативно-правовое предписание».

В целях минимизации явно нарастающих трудностей как для юридической науки, так и для практики, вызванных этими несовпадениями, автор полагает вполне приемлемым исходить из сложившейся, хотя и не во всем безупречной, традиции признания в праве двух групп правовых норм – норм общего содержания (общие нормы права) и норм конкретного содержания (конкретные нормы права) (М.И. Байтин, В.К. Бабаев, В.П. Божьев, Е.Г. Лукьянова).

В общем и целом складывание нормативной предпосылки правозащитных отношений отражает, с одной стороны, процесс юридизации права человека на защиту закона, заключающегося в приобретении им, как правом естественным, юридических свойств права объективного, а с другой – процесс нормативно-правового формулирования правозащитных обязанностей государства и установления порядка (процедур и процессов) их реализации. В результате этих процессов и формируются нормативно-правовые основы правозащитных отношений, которые по своему назначению квалифицированы в юридической науке как правозащитные нормы (Т.М. Калинина, М.В. Мархгейм, А.В. Стремоухов и др.).

Процессуальная принадлежность правозащитных норм выражается в их назначении, заключающемся в том, что они являются источниками процессуальных статусов сторон правозащитных отношений и определяют процедурно-процессуальной порядок осуществления ими деятельности в точном соответствии с требованиями законности. Она, эта принадлежность, также выражается в их признаках, к числу которых относятся: категоричный характер правового предписания, содержащегося в них; основной формой реализации правозащитных норм является исполнение, т.е. их адресаты обязываются совершать активные действия; правозащитные нормы устанавливают правила организации (процедуры и процессы) и осуществления деятельности сторон правозащитных отношений.

Правозащитные нормы, являясь составной частью норм процессуаль­ных, обособляются в них по предмету правового регулирования, в качестве которого выступают отношения, складывающиеся в сфере осуществления права человека на защиту закона и правозащитных обязанностей государства. Таким образом, правозащитные нормы обслуживают правозащитные отношения, в рамках которых человек, во-первых, побуждает государство, его органы и должностных лиц к совершению требуемых правозащитных действий, во-вторых, получает правовую возможность контролировать правозащитную деятельность государства, его органов и должностных лиц и, в-третьих, может использовать в правозащитных целях весь набор правозащитных средств, которые предусмотрены как национальным, так и международ­ным законодательством о защите прав человека. В этом своем качестве они и представляют собой необходимую предпосылку правозащитных отношений.

Во-вторых, поскольку правозащитные отношения могут быть общими и конкретными, постольку точнее признавать предпосылкой не правоспособность и компетенцию их сторон, а правосубъектность. В этой связи в диссертационном исследовании уточняется содержание категории «правосубъектность», её взаимосвязь с понятиями «правоспособность», «дееспособность», «деликтоспособность», «компетенция», «полномочие», «правовой статус» и «правоотношение». Ставится и решается вопрос о том, можно ли категории «правосубъектность», «правоспособность», «субъективное право» и «правовой статус» применять к государству в той же мере, как и к физическим лицам. Обосновывается вывод о том, что правосубъектность представляет собой строго определенный набор юридических свойств субъектов права, который им необходим для участия в правоотношениях. На этой основе делается вывод о том, что правосубъектность заключает в себе юридические свойства именно субъектов права, а не субъектов правоотношений. С этих позиций определяются место и роль правосубъектности как правовой предпосылки для участия тех или иных субъектов, в том числе и государства, в правовых отношениях. По мнению автора, институционально-регулятивный смысл правосубъектности заключается в том, что она определяет те юридически значимые свойства субъектов права, наличие которых и делает их обладателями соответствующего правового статуса, из чего видно, что правосубъектность определяет содержание правового статуса, хотя и не является его элементом, как не является она и элементом правоотношения.

Общетеоретическая характеристика правосубъектности, как предпосылки правозащитных отношений, в обязательном порядке должна быть преломлена к обстоятельству того, что правозащитные отношения – это отношения процессуальные. В связи с этим следует иметь в виду, что в их основе лежит процессуальная правозащитная правосубъектность.

В-третьих, по мнению диссертанта, имеются веские доводы для отнесения к числу предпосылок правозащитных отношений и его объекта. Действительно, если, с одной стороны, нет оснований для расширения категории «юридический факт» путем включения в неё категории «объект правоотношений», а с другой – никто не оспаривает того, что объект правоотношения – это то, по поводу чего возникает правоотношение, то вполне резонно относить к предпосылкам правоотношений и его объект. В диссертации приводятся и анализируются доводы обоснованности отнесения объектов правоотношений к ряду их предпосылок.

Следует различать объекты конкретных и объекты общих правоотношений. По поводу первых всегда возникают индивидуализированные юридические связи. В них объект жестко увязан с интересами строго определенных и персонифицированных сторон. В отличие от конкретных, объекты общих правоотношений – это узаконенные общими нормами права общепризнанные ценности, имеющие значение не только для конкретных субъектов права, но и для всего общества, и по поводу которых возникают юридические связи всех со всеми (Н.И. Матузов, О.Э. Миронов, Л.А. Морозова и др.). Также следует иметь в виду, что объекты материально-правовых отношений отличны от объектов процессуальных правоотношений.

Среди отечественных процессуалистов широко распространено мнение о том, что объектом процессуального правоотношения выступает материально-правовое отношение (В.П. Божьев, И.М. Лузгин, Е.А. Фролов и др.). Однако другие автроры (П.С. Элкинд, Л.Д. Кокорев, Д.В. Леонтьев и др.) высказываются по этому вопросу более определенно, а на взгляд диссертанта, и более правильно. Они утверждают, что объектом процессуального правоотношения всегда выступает результат поведения его участников. С точки зрения закона этот результат может быть либо законным, либо незаконным. Принимая во внимание, что результатом поведения сторон правозащитных отношений является нейтрализация угроз либо восстановление правозащитной безопасности человека законными средствами, надо признать, что правозащитная безопасность и является объектом правозащитных отношений.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.