авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

Конституционный контроль и конституционное правосудие в зарубежных странах

-- [ Страница 4 ] --

Необходимость конституционного контроля (всеобъемлющий характер которого должен рассматриваться неотъемлемой частью всего общественно-политического процесса) обусловлена целым рядом - в основном взаимозависимых - причин, в том числе, иерархичностью правовых норм. Концептуально, обоснованность создания механизмов действенного судебного контроля (надзора) за конституционностью нормативных правовых актов и деятельностью органов государственной власти приобрела специфический оттенок в связи с победой над фашизмом во II Мировой войне. Актуальным стало требование о «связанности» законодателя требованиями соблюдения основных прав и свобод, гарантированных Конституцией. С этого периода, собственно, органы конституционного - как специализированного, так и неспециализированного - контроля рассматриваются в качестве одной из важнейших политико-правовых и институциональных гарантий соблюдения прав и свобод человека и гражданина. Авторский вывод не только находит подтверждение в теории и практике современного конституционализма, но и во многом созвучен с обобщениями тех ученых, которые признают, что сложный и противоречивый процесс становления правового государства в России делает весьма актуальным сравнительно-правовое исследование его организационных институтов и юридических форм, сложившихся на рубеже веков.

Вместе с тем нельзя не признать, что процесс адаптации и приспособления в значительной мере качественно иных - прежде всего, по сравнению с периодом становления современного конституционализма - взаимоотношений государства, общества и отдельных индивидов имел, по целому ряду объективных причин, исключительно бесконфликтный характер. Указанная особенность не только на протяжении многих лет носит перманентный характер, но и присуща в первую очередь государствам романо-германской (континентальной) правовой семьи. Хотя сказанное - в той или иной мере - может быть применимо и к странам, традиционно ассоциируемым с англосаксонской системой права. Тем самым все отчетливее начинает проявляться тенденция своего рода взаимного проникновения двух «классических» правовых традиций, в основе которого - лежат принцип разделения властей и система «сдержек и противовесов».

Несмотря на те тенденции, которые стали носить, по существу, общеевропейский характер лишь со второй половины ХХ века, следует признать, что первый европейский конституционный судебный орган был учрежден в Австрии еще в 1919 году. Судя по всему, применительно к ведущим государствам европейского континента романо-германской правовой традиции, речь должна идти о том, что исторически изначальной была форма неспециализированного конституционного контроля. В результате проведенного анализа, диссертант обращает внимание на одно принципиально важное обстоятельство. Невзирая на тот факт, что Австрия не относилась к англосаксонской правовой семье, и судебный прецедент (в его, так сказать, традиционном значении) не должен был действовать как источник права, тем не менее, решения, принимавшиеся Конституционным судом в порядке специализированного конституционного контроля, носили нормативный характер.

Более того, без каких-либо существенных ограничений о тенденции, которую вполне допустимо характеризовать как процесс конвергенции комплекса базовых элементов двух классических - англосаксонской и романо-германской - правовых традиций, по всей видимости, можно говорить применительно к «европейской» модели конституционного контроля и конституционного правосудия в целом. С другой стороны, это свидетельствует о том, что с институциональной точки зрения дифференциация «американской» и «европейской» моделей конституционного контроля все отчетливее начинает приобретать условный характер. Причем - в той или иной мере - постепенное «стирание граней», позволявших с уверенностью идентифицировать соответствующую модель конституционного контроля, обусловлено, судя по всему, вполне объективными причинами, непосредственно связанными с реализацией конституционных принципов становления гражданского общества и формирования демократического правового государства, в контексте чего - роль и значение судебных институтов существенным образом возрастает.

Практическим подтверждением тенденций подобного рода, служит так называемая «гибридная», или смешанная модель конституционного контроля, в рамках которой рельефно проявляются черты, ранее присущие исключительно той или иной традиционной системе судебной защиты Конституции, основных прав, свобод и законных интересов граждан. Проводя сравнительно-правовой анализ, нельзя не согласиться с выводом, что «смешанная» модель конституционного контроля представляет собой структуру органов конституционного контроля, сочетающую в себе элементы «европейской» и «американской» (в терминологии ряда авторов - традиционной) систем конституционной юстиции, где функции специализированного контроля осуществляются несколькими органами в отношении нормативных правовых актов, имеющих различное происхождение.

Понимание необходимости создания особых контрольных публичных институтов пришло не сразу: наглядным примером служили механизмы конституционного контроля, в течение длительного времени действовавшие в Соединенных Штатах Америки, в основе которых лежала система судов общей юрисдикции. Тем не менее в ходе столь противоречивых по своему характеру и содержанию процессов развития идей конституционной юстиции, их практической реализации в ряде стран романо-германской (континентальной) правовой семьи, в Западной Европе возникла принципиально иная, по сравнению с североамериканской, «европейская» (или австрийская - отдавая дань государству, в котором традиционный Конституционный суд появился впервые) модель конституционного контроля и конституционного правосудия. Одновременно диссертант подчеркивает, что интерпретировать политико-правовой статус, организационную структуру и юрисдикцию органов конституционного контроля, применительно к Европе в целом, как нечто исключительно идентичное, лишенное своеобразия, региональных или национальных особенностей, не совсем корректно и с научной, и с практической точки зрения. Не в последнюю очередь - если рассматривать отдельные государства - многое зависело от статуса, реального места в государственно-политической системе, степени институциональной и функциональной автономности, независимости и авторитета судебной власти вообще. Так как указанные критерии объективно не могли быть реализованы адекватным образом (не говоря уже об объеме) без учета исторических особенностей и национальных традиций, уровня правосознания отдельных граждан и правовой культуры общества, той или иной формы политического режима («традиционность» и «обыденность» которого нередко не воспринимались в контексте тоталитаризма и недемократичности).

На современном этапе развития конституционализма отчетливо проявляется тенденция к следующему: изменение Основного закона страны формально допустимо парламентским способом, посредством всенародного референдума или при помощи конституанты. Однако наиболее мобильным и часто применяемым способом изменения Конституции последних десятилетий является ее толкование специализированными судебными органами конституционного контроля. Как следствие, толкование Конституций и конституционных законов (в общетеоретическом смысле слова) становится одним из основных направлений деятельности органов конституционного контроля и одной из важнейших сфер их полномочий.

В европейских странах, которые принято ассоциировать с романо-германской (континентальной) системой права, несмотря на тот факт, что прецедент, как правоприменительный акт судебного органа, принимаемый по вопросам конституционного характера, не является - в официально признанной системе источников - одним из видов источников конституционного права, роль и значение функции судебного правотворчества существенно повышается.

Глава вторая - «Место конституционного контроля в механизме осуществления публичной власти» - посвящена сравнительно-правовому исследованию той роли, которую играют институты судебного и квазисудебного контроля в системе государственной власти и процессе построения демократического правового государства, формирования новой культуры государственного мышления и необходимого общественного сознания; анализу характера, философии и особенностей развития конституционно-правовых отношений сквозь призму форм и методов организации и деятельности учреждений специализированной юстиции.

В первом параграфе - «Политико-правовое обоснование концепции конституционного контроля и конституционного правосудия на современном этапе» - рассматриваются вопросы, вытекающие из тех тенденций эволюционного развития последних десятилетий, которые обусловлены практической реализацией принципа разделения властей и системы «сдержек и противовесов».

В основе формирования институтов конституционного контроля и конституционного правосудия - помимо многочисленных научно-теоретических разработок - лежали и сугубо внутриполитические причины, присущие государствам как романо-германской (континентальной), так и англосаксонской правовой традиции. Постепенно в западном обществе была осознана необходимость усиления контроля над работой высших законодательных органов, которая предопределялась тем, что парламентская деятельность далеко не всегда основывалась на рационализации государственного управления, а зачастую - являлась простым отражением конфликта общественно-политических интересов.

Необходимость осуществления действенного контроля над органами законодательной власти особенно обострилась в связи с эволюцией парламентских и полупарламентских режимов в направление усиления исполнительной вертикали и власти партийно-политического аппарата. Безусловно, в государствах с традиционно развитым и сильным парламентаризмом (в основе которого лежит - тем или иным образом интерпретированный - принцип разделения властей и система «сдержек и противовесов») имеются достаточные правовые возможности и политические механизмы разрешения конфликтов между законодательной и исполнительной ветвью власти. В частности, презюмируется наличие различных и весьма эффективных способов выражать недоверие одних органов другим, таких как, например, отрешение (импичмент) от должности главы государства и ряда высших должностных лиц, досрочный роспуск парламента или одной из его палат, досрочная отставка правительства. Вместе с тем не секрет, что высший законодательный орган объективно способен на злоупотребления. Научная состоятельность подобной точки зрения подтверждается появившейся в середине ХХ века необходимостью развития концепции рационализации традиционного парламентаризма, одним из элементов которой, по мнению автора, и являются в настоящее время конституционный контроль и конституционное правосудие. Волеизъявление меньшинства всегда может быть преодолено или подавлено господствующим большинством. При любом акте возникновения относительно монолитного блока парламентского большинства и правительства происходит фактическое размывание принципов, изначально заложенных в концепции разделения властей. Восстановить нарушенный баланс ветвей власти и системы «сдержек и противовесов», призван орган конституционного - специализированного или неспециализированного - контроля.

Иначе говоря, конституционный контроль и конституционное правосудие необходимы там, где становится целесообразным (или даже крайне желаемым) вмешательство специальных судебно-контрольных институтов в нормотворческую деятельность, в первую очередь, высшей законодательной власти, а также в целях обеспечения эффективного контроля за работой правительства как высшего государственного органа исполнительной власти.

В целом, характеризуя «европейскую» модель, диссертантом выделяются следующие институционально-функциональные и юрисдикционные особенности, позволяющие рассматривать ее в качестве самостоятельной системы конституционного контроля, кардинально отличающейся от практики конституционной юстиции, сложившейся в рамках «американской» (североамериканской) модели.

Во-первых, органы конституционного контроля, действующие во многих европейских государствах (за исключением тех стран, где сложились так называемые гибридные, или «смешанные» системы конституционной юстиции) не входят в традиционную систему судов общей юрисдикции, осуществляя свои прерогативы вне сферы полномочий уголовных, гражданских, трудовых, административных, мировых и прочих судебных учреждений.

Во-вторых, к особой, своего рода исключительной, компетенции структур конституционного контроля, которой не обладает ни один суд общей юрисдикции, отнесены вопросы соотносимости различных нормативных правовых актов органов государственной власти (причем - не только всех трех ветвей без исключения, но и любого уровня) и местного самоуправления Конституции страны. В этом случае речь идет, условно говоря, о контрольных прерогативах в узком смысле слова. Кроме того, органы конституционного контроля вправе осуществлять и некоторые другие функции, как правило, не свойственные судам общей юрисдикции: а) выступать судебной инстанцией, «политическим трибуналом» в отношении высших должностных лиц государства (подобными полномочиями наделены, в частности, органы специализированного судебного контроля крупнейших западноевропейских федераций - Австрии и Германии); б) действовать в качестве избирательного суда при проведении общенациональных референдумов (как, например, во Франции и Италии); в) рассматривать вопросы конституционности политических партий и общественных движений.

В-третьих, специфический характер органов конституционного контроля - в отличие от судов общей юрисдикции - проявляется в статусе тех судей, которые непосредственно осуществляют конституционное правосудие. В подавляющем числе стран, применительно к которым можно говорить о наличии специализированной или неспециализированной конституционной юстиции, институт пожизненного назначения судей отсутствует. Чаще всего судьи назначаются на строго фиксированный срок (шесть лет в Португалии, девять лет во Франции, Испании и Италии, двенадцать лет в Австрии и Германии). В некоторых случаях процесс обновления персонального состава осуществляется в определенных пропорциях, по частям, в чем наглядно проявляется процесс преемственности в организации и деятельности органов конституционного контроля, ассоциируемых с «европейской» моделью.

В-четвертых, специфический характер конституционного контроля, осуществляемого в рамках «европейской» модели, напрямую связан и с теми особенностями, которые просматриваются в институте конституционного запроса, жалобы или заявления. Чаще всего, за небольшим исключением, которое лишь подтверждает общую направленность, правом запроса обладают органы государственной, в том числе судебной, власти и физические лица.

В-пятых, в рамках «европейской» модели, наряду с конкретным конституционным контролем (который осуществляется и при «американской» системе, в контексте деятельности судов общей юрисдикции) действует и такая форма конституционно-правовых отношений, как абстрактный контроль.

К последней трети ХХ века институт судебного конституционного контроля постепенно утвердился практически во всех странах Западной Европы, а также во многих государствах Азии, Африки и Латинской Америки. Объективно вне рамок этой общей тенденции оставались социалистические государства (или, как следует из актов конституционно-учредительного характера, страны «народной демократии») и, за редким исключением, некоторые развивающиеся государства «социалистической ориентации». В результате проведенного исследования, диссертант делает вывод, что как в постсоциалистических, так и в развивающихся государствах в известной степени наблюдается рецепция моделей специализированных судебных органов конституционного контроля, действующих в странах Западной Европы, значительно реже - Соединенных Штатов.

Весьма показательно, что в последнее время рецепция «европейской» системы судебного конституционного контроля происходит и в Латинской Америке, традиционно отдававшей предпочтение «американской» (североамериканской) модели специализированного правосудия. При этом, говоря о специфике процесса становления и развития конституционных основ судебной власти, как одной из самостоятельных сфер общественных отношений, важно иметь в виду следующую особенность, характерную для многих государств континента. Осуществляя чисто судебные функции, суды в странах Латинской Америки официально - и в доктрине, и в правоприменительной практике - рассматриваются властно-публичными учреждениями, стоящими на защите личности от посягательств со стороны государства и его органов, являясь гарантами прав и свобод человека и гражданина. В подавляющем большинстве стран суды и судебные системы в целом, согласно положениям Основных законов, декларируются в качестве институтов, не только призванных олицетворять собой сам факт наличия «защитных механизмов», непосредственно вытекающих из высшей юридической силы норм и предписаний Конституции, но и - посредством реализации функций конституционного контроля - осуществляющих это на практике.

Вместе с тем, по мнению автора диссертации, нельзя игнорировать того обстоятельства, на протяжении многих лет в значительной мере обусловливавшего процесс конституционного и государственного строительства, что общие демократические принципы организации и деятельности судебной системы (тем более если их рассматривать в контексте «латиноамериканизации» принципа разделения властей и системы «сдержек и противовесов») стран Латинской Америки, в свое время заимствованные из практики Соединенных Штатов (рецепция элементов англосаксонской правовой традиции, в том числе - «habeas corpus» и «habeas data») и некоторых развитых европейских государств континентальной правовой семьи (прежде всего - Франции, Испании, Португалии, в частности «juicio de amparo»), в специфических условиях региона приобрели иное, нередко негативное содержание. С другой стороны, начиная с последней трети ХХ века, все отчетливее просматривается тенденция, связанная с отказом - частичным или полным - от системы конституционного контроля и конституционного правосудия, осуществляемого исключительно судами общей юрисдикции.

Во втором параграфе - «Специфика реализации компетенции органов конституционного контроля в рамках «американской» и «европейской» моделей конституционного правосудия» - исследуются формы, методы и юрисдикция судебных и квазисудебных учреждений, к функциям которых отнесено разрешение коллизий конституционно-правового характера.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.