авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Уголовное преследование в досудебном производстве по уголовно-процессуальному законодательству республики таджикистан

-- [ Страница 3 ] --

В диссертации также подчеркивается, что важным шагом в развитии учения об уголовно-процессуальных функциях является отражение принципа состязательности в нормах УПК РТ, закрепившее функциональный подход в качестве законодательной модели построения уголовного судопроизводства. Так, ст. 6 УПК РТ дает определение сторон через указание на выполнение участниками уголовного судопроизводства на основе принципа состязательности функций уголовного преследования (обвинения) и защиты от обвинения. В ст. 20 УПК РТ, раскрывающей принцип состязательности уголовного судопроизводства, названы три основные функции уголовного процесса: уголовное преследование, защита и разрешение уголовного дела. При этом функции отделены друг от друга и не могут быть возложены на одно и то же должностное лицо.

В контексте функциональности диссертантом рассмотрен вопрос о наделении суда правом возбуждения уголовных дел в исключительных случаях (п. 15 ч. 1 ст. 35 УПК РТ). Анализ ряда статей УПК РТ (ст. ст. 6, 20, п. 15 ч. 1 ст. 35) позволяет выявить несоответствие и противоречия отдельных норм, отражающих полномочия суда по возбуждению уголовного дела. Это положение не соответствует принципу состязательности и равноправия сторон (ч. 2 ст. 20 УПК РТ) и противоречит концептуальному общеправовому конституционному принципу разделения властей, предусмотренному в Конституции РТ (ст. 9).

На основе анализа УПК РТ, научной литературы, диссертант приходит к выводу о том, что уголовное преследование, являясь процессуальной деятельностью, осуществляемой стороной обвинения, представляет собой исключительно функцию государственных органов и субъектов уголовного процесса со стороны обвинения.

Активное участие противоборствующих в уголовном процессе сторон обвинения и защиты, по мнению диссертанта, есть характерная черта состязательного уголовного процесса, свойственная природе уголовного процесса, всего построения процессуальной системы. Как показывает проведенный анализ правоприменительной практики, такой подход свойствен уголовному судопроизводству Таджикистана.

Диссертант приходит к выводу, что современный уголовный процесс в Таджикистане, официально провозглашенный состязательным, по существу представляет собой смешанный тип уголовного процесса. УПК РТ сохранил смешанную форму уголовного процесса с присущим ей предварительным расследованием при широких полномочиях органов расследования и прокурора, принимающих решения о возбуждении уголовного дела, проведении расследования и разрешении в ряде случаев уголовного дела по существу.

В диссертации обосновывается ошибочность мнений, в соответствии с которыми категория «уголовное преследование» правоприменителями воспринимается как тождественная категории «обвинение». Необходимо отметить, что в науке уголовного процесса подобный подход на сегодняшний день также является доминирующим. Именно поэтому, несмотря на наличие законодательного определения уголовного преследования, его сущность, содержание, место и роль продолжают оставаться предметом многочисленных научных дискуссий. Все это обусловливает возникающие трудности в реализации уголовного преследования в практической деятельности органов расследования.

Диссертант приходит к выводу, что неисследованность учения о функции уголовного преследования в контексте теории уголовно-процессуальных функций и в доктрине науки уголовного процесса Таджикистана, недостаточно эффективная реализация этой функции правоприменительными органами (при смешанном типе уголовного судопроизводства) являются обстоятельствами, обусловливающими соподчиненность функции уголовного преследования двум другим функциям – прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов расследования и прокурорского надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина.

В третьем параграфе – «Формы и виды уголовного преследования по уголовно-процессуальному законодательству Республики Таджикистан и Российской Федерации» – раскрываются основные формы и виды уголовного преследования в досудебном производстве этих государств.

В диссертации обосновывается вывод о том, что уголовное преследование как процессуальная деятельность осуществляется исключительно в рамках производства по уголовному делу и тем самым тесно связано с уголовно-процессуальной формой судопроизводства. И наоборот, особенности, присущие уголовному преследованию по отдельным категориям уголовных дел либо в отношении отдельных категорий лиц, предопределяют дифференциацию уголовно-процессуальной формы. Все это позволяет говорить о сложном, многофакторном, комплексном характере уголовного преследования, предопределяющем формы и виды его осуществления.

В результате проведенного исследования установлено, что в нормах УПК РТ и УПК РФ уголовное преследование интерпретируется как процессуальная деятельность. В связи с этим методология исследования основана на том, что под процессуальной формой понимается установленный уголовно-процессуальным законодательством правовой режим, порядок производства в целом и отдельных процессуальных действий по уголовному делу, отвечающий задачам уголовного судопроизводства и его принципам.

По мнению диссертанта, дифференциация уголовного преследования на формы и виды позволяет выявить наиболее важные свойства данного вида процессуальной деятельности и создать теоретическую основу для дальнейшего разрешения проблем, возникающих при осуществлении уголовного преследования на различных стадиях производства по уголовным делам (при привлечении к уголовной ответственности отдельных категорий лиц и т.д.).

Анализируя виды уголовного преследования, диссертант поддерживает позицию А. Г. Халиулина о том, что понятие «вид уголовного преследования» указывает на то, по чьей инициативе возбуждается уголовное преследование и в соответствии с какой процедурой оно реализуется. Однако, им отмечается, что «виды уголовного преследования» необходимо рассматривать как самостоятельную классификацию, не совпадающую с классификацией «форм уголовного преследования». В рамках отдельного вида уголовного преследования может осуществляться любая из форм уголовного преследования и, наоборот, конкретная форма уголовного преследования может иметь место в рамках всех видов уголовного преследования.

В отличие от форм уголовного преследования, которые не закреплены в действующем УПК РТ и УПК РФ, виды уголовного преследования нашли свое детальное отражение в ч. 1 ст. 24 УПК РТ и ч. 1 ст. 20 УПК РФ. В этих нормах содержатся наименования всех трех видов уголовного преследования и их конкретизация в последующих частях.

Диссертант, проанализировав формы уголовного преследования, приходит к выводу, что не следует относить к форме уголовного преследования деятельность по применению принудительных мер медицинского характера. Уголовное преследование является предпосылкой к наступлению уголовной ответственности и может осуществляться в отношении лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности. Лица, совершившие деяния в состоянии невменяемости, в соответствии со ст. 24 УК РТ и ст. 21 УК РФ уголовной ответственности не подлежат, следовательно, уголовное преследование в отношении них осуществляться не может. Поэтому данное производство является особым по своей процессуальной форме, но в его рамках особая форма уголовного преследования не осуществляется.

Рассмотрев существующие формы расследования по уголовному делу, а также проанализировав модели досудебного производства, диссертант констатирует, что досудебное уголовное преследование, согласно УПК РТ, осуществляется в форме предварительного расследования преступлений. Уголовное же преследование в судебном производстве заключается в том, что поддержание государственного обвинения в суде является составной частью единой функции уголовного преследования, осуществляемой прокурором, следователем и дознавателем в сфере уголовного судопроизводства.

В то же время в диссертации рассматривается частное начало уголовного процесса. По мнению диссертанта, частное начало в уголовно-процессуальной деятельности приобретает значение одной из форм реализации свободы личности и выступает средством обеспечения и защиты ее прав и законных интересов. Поэтому особенностями УПК РТ являются: закрепление состязательных начал в уголовном судопроизводстве; расширение диспозитивности и дифференциация форм уголовного процесса; разработка механизма упрощения производства по уголовным делам (ускоренное производство в УПК РТ, а в УПК РФ – дознание в сокращенной форме4), что способствует достижению главной цели судебной реформы – доступности правосудия гражданам, повышению эффективности судебной защиты их прав и законных интересов согласно общепризнанным принципам и нормам международного права. В частности, принципы равенства всех перед законом и судом, состязательность и равноправие сторон являются важными гарантиями развития и укрепления государства и общества в Таджикистане.

Следует отметить, что существенным моментом, требующим уточнения в УПК РТ, является установление предела примирения сторон по уголовным делам частного обвинения. В ч. 2 ст. 24 УПК РТ не предусмотрен момент, до которого в ходе судебного разбирательства возможно примирение сторон по уголовным делам. Только в ч. 6 ст. 355 УПК РТ содержится оговорка о том, что в случае предъявления заявления о примирении, производство дела на основании п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РТ прекращается по решению судьи. Диссертант констатирует, что в УПК РТ (в ред. 1961 г.) в ч. 1 ст. 104 по делам частного обвинения предел примирения устанавливался, а в новом УПК РТ аналогичной нормы не существует. Поэтому диссертантом предложено внести соответствующее дополнение в ч. 2 ст. 24 УПК РТ.

Резюмируя, диссертант приходит к выводу, что формы и виды уголовного преследования характеризуют особенности процедуры, в которой оно осуществляется. В основе классификации уголовного преследования на формы должно находить свое непосредственное подтверждение особенность уголовно-процессуальной формы уголовного преследования как процессуальной деятельности, направленной на изобличение подозреваемого и (или) обвиняемого в совершении преступления. Также диссертантом предлагается классификация форм и видов уголовного преследования по УПК РФ и УПК РТ.

Вторая глава – «Реализация функции уголовного преследования в досудебном производстве Республики Таджикистан» – состоит из двух параграфов, в рамках которых рассмотрены реализация функции уголовного преследования в стадии возбуждения уголовного дела и при производстве предварительного расследования.

В первом параграфе – «Реализация функции уголовного преследования в стадии возбуждения уголовного дела» – диссертантом рассмотрены вопросы развития института возбуждения уголовного дела, соотношения возбуждения уголовного дела с уголовным преследованием, роль, место и полномочия субъектов, реализующих функцию уголовного преследования, а также начальный момент реализации уголовного преследования.

Рассматривая изложенные в научной литературе подходы о целесообразности существования стадии возбуждения уголовного дела и о соотношении возбуждения уголовного дела и уголовного преследования, диссертант придерживается мнения о том, что они являются дискуссионными в теории уголовного процесса (А. Г. Халиулин). Об актуальности и сложности решения в теории, законодательстве и на практике комплекса указанных проблем свидетельствует активная научная дискуссия.

Результаты проведенного исследования, основанного на анкетировании субъектов правоприменения, выявили также некоторые проблемы, возникающие в стадии возбуждения уголовного дела. В частности, проблемы реализации функции уголовного преследования в стадии возбуждения уголовного дела прокуроры, следователи и дознаватели связали с несовершенством норм УПК РТ (35 %); с нарушением требований закона вследствие низкого уровня правосознания должностных лиц (26 %); с недооценкой должностными лицами значимости процессуальных норм (19 %); с неверной интерпретацией норм закона (13 %); с иным (7 %).

Субъекты, осуществляющие функцию уголовного преследования в досудебном производстве, подразделяются на три группы. К первой группе относятся те участники уголовного судопроизводства, которые осуществляют уголовное преследование в силу своих служебных полномочий, поскольку являются должностными лицами правоохранительных органов. Вторую группу представляют потерпевшие, частные обвинители, гражданские истцы, их представители. В отличие от положений ч. 7 ст. 246 УПК РФ уголовно-процессуальное законодательство Республики Таджикистан предоставляет потерпевшему право участвовать в уголовном преследовании лица, в случаях отказа государственного обвинителя от обвинения (ч. 10-11 ст. 279 УПК РТ). Основным отличием двух вышеуказанных групп субъектов является реализация данной функции в силу своих служебных обязанностей для первой группы субъектов, а для субъектов второй группы – в силу субъективного права. Последние самостоятельно определяют объем уголовного преследования, а также используемые в этих целях средства, методы и способы его осуществления. Третью группу составляют должностные лица органов дознания, которые уполномочены осуществлять оперативно-розыскную деятельность и тем самым выполняют вспомогательную функцию в реализации функции уголовного преследования в досудебном производстве.

При этом существует и иная точка зрения (В. А. Михайлов и др.), согласно которой оперативные сотрудники, решая задачи выявления лиц, совершивших преступления, участвуют в осуществлении уголовного преследования.

Резюмируя вышеизложенное, диссертант приходит к выводу: подобные оценки обусловлены, прежде всего, отсутствием в национальном законодательстве каких-либо разграничений в определении понятий «возбуждение уголовного дела» и «возбуждение уголовного преследования». Такое положение приводило к тому, что понятие «возбуждение уголовного преследования» законодатель отождествлял с самим возбуждением уголовного дела. В то же время в науке уголовного процесса представлена точка зрения, в соответствии с которой понятием «уголовное преследование» охватывается и процессуальная деятельность на стадии возбуждения уголовного дела. Кроме того, отдельные ученые-процессуалисты (В. П. Божьев, Н. Н. Ковтун, А. П. Кузнецов, О. В. Волынская и др.) реализацию функции уголовного преследования связывают с появлением конкретного лица (подозреваемого или обвиняемого) в уголовном деле.

Другие ученые (З. З. Зинатуллин, Ф. Н. Фаткуллин, Я. С. Аврах и др.) реализацию функции уголовного преследования соотносят с вынесением постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, принятием мер процессуального принуждения (задержание подозреваемого, меры пресечения) или со следственными действиями.

Рассмотрение изложенных в научной литературе точек зрения и подходов А. М. Ларина, А. Б. Соловьева, С. П. Щербы и других ученых к вопросам о соотношении возбуждения уголовного дела и уголовного преследования, моменте начала реализации функции уголовного преследования в досудебном производстве, пределах осуществления данной функции, позволяет сделать вывод о том, что в доктрине уголовного процесса возбуждение уголовного дела всегда является начальным моментом процедуры осуществления уголовного преследования, когда на данном этапе в рамках возбужденного уголовного дела присутствуют подозреваемый или обвиняемый.

Согласно результатам проведенного анкетирования практических сотрудников по вопросу начального момента реализации функции уголовного преследования свыше 21 % из них считают, что реализация функции уголовного преследования начинается с момента поступления заявления или сообщения о признаках преступления; 55 % с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица; 16 % с момента возбуждения уголовного дела по факту совершения преступления, и затем лишь 8 % с момента проведения первых процессуальных действий, ограничивающих конституционные права и свободы человека и гражданина.

В этой связи, диссертант констатирует, что возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица является началом уголовного преследования, в ходе которого устанавливаются поводы и основание для возбуждения уголовного дела, в том числе достаточность данных, указывающих на признаки преступления, их юридическая квалификация, обстоятельства, исключающие возбуждение уголовного дела, а также принимаются меры по установлению события преступления, закреплению его следов, обеспечению последующего расследования и рассмотрения дел в соответствии с установленной законом подследственностью и подсудностью.

Анализ действующего УПК РТ позволяет сделать вывод о том, что уголовное преследование на стадии предварительного расследования начинается тогда, когда выносится постановление о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица.

Во втором параграфе – «Реализация функции уголовного преследования в процессе производства предварительного расследования» – исследуется реализация функции уголовного преследования при производстве предварительного расследования прокурором, следователем, дознавателем, соотношение уголовного преследования и предварительного расследования, а также реализация института ускоренного производства и сокращенного дознания, которые предусмотрены в УПК РТ и УПК РФ.

Результаты проведенного анкетирования дознавателей и следователей свидетельствуют, что 66 % опрошенных считают уголовное преследование и предварительное расследование идентичными понятиями, в то время как 34 % придерживаются противоположного мнения. Этому способствует неправильная трактовка практическими сотрудниками цели преследуемой при реализации функции уголовного преследования в производстве предварительного расследования.

Проведенным исследованием установлено, что основное отличие уголовного преследования от предварительного расследования состоит в том, что уголовное преследование ведется только в отношении определенного лица, а предварительное расследование может вестись и по «факту» совершенного преступления (такой позиции придерживаются 62 % респондентов).

В диссертации далее аргументируется, что уголовное преследование по конкретному уголовному делу наиболее активно реализуется при наличии данных, содержащих относительно полную информацию о событии преступления и лице, его совершившем. Однако в этом случае затруднения могут возникнуть в связи с установлением всех участников преступления и выяснением степени их виновности, а также пределов уголовного преследования в отношении каждого конкретного лица.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.