авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

Церковное право в системе права российской империи конца xviii- начала xx вв.

-- [ Страница 3 ] --

В § 1 «Понятие церковного права в юридической науке конца XVIII – начале XX вв.» показано, что в российском законодательстве конца XVIII – начала XX вв. определения церковного права не было. В связи с этим необходимым является обращение к доктринальным источникам - определениям церковного права, которые давали специалисты данного периода.

Все исследователи конца XVIII - начала XX вв. начинали определение церковного права с понятия "церковь", но вкладывали в него разное юридическое содержание. Главным вопросом, по которому возникли научные споры, стало соотношение в церкви «видимой» и «невидимой» частей. В XIX веке в юридической литературе выделилось три основных направления. Первое – об одновременности возникновения «видимой» и «невидимой» церкви (Н.К. Соколов, М.Е. Красножен), второе - «невидимая» церковь формирует «видимую» (Н.С. Суворов, А.С. Павлов), третье – «видимая» церковь формирует «невидимую» (М.А. Остроумов, М.И. Богословский, М.И. Горчаков).

В начале ХХ века в России появились новые теории о том, что церковное право стоит в противоречии с существом церкви, церковь не может быть ни сама юридической организацией, ни носительницей какого-то «божественного права».

В связи с отсутствием единого мнения о юридическом содержании понятия "церковь" не было единого подхода и к определению церковного права. В работе выделены основные пункты разногласий.

Во-первых, некоторая неясность наблюдалась в соотношении понятий "церковное право" и "каноническое право". На Западе под каноническим правом понималась совокупность всех исходящих от церкви постановлений, независимо от того, являлись ли они предметом церковных или гражданских отношений, а под церковным – совокупность норм, исходящих как от церкви, так и от государства, и регулирующих чисто церковные отношения. На православном Востоке в связи с тем, что церковное законодательство, как правило, находилось в соответствии с государственными законами, такому различию в названиях часто не придавали значения. По нашему мнению, термины «церковное право» и «каноническое право» в России в конце XVIII – начале XX вв. существенно различались. Нормы канонического права принимались только церковными органами и становились нормами церковного права, только если получали санкцию государства (например, в Уставе духовных консисторий). Церковное право – это позитивное право, источником которого являлось государство.

Во-вторых, в связи с тем, что в Российской империи проживали представители разных вероисповеданий, дискуссионным являлся вопрос о том, можно ли считать церковным правом право неправославных исповеданий.

В-третьих, церковным правом в России занимались как богословы, так и юристы, что так же вызывало разнообразие подходов.

Обобщение определений церковного права России конца XVIII – начала XX вв. позволяет определить его как совокупность норм, установленных и защищаемых государством, определяющих структуру и деятельность церквей.

В § 2 «Источники церковного права Российской империи: классификация и характеристика» показывается, что в 1841 г. в статье 6 Устава духовных консисторий были перечислены источники действующего права Русской церкви. К ним были отнесены: Закон Божий, законы или правила Святых Апостолов, святых вселенских и поместных соборов и святых отцов, Духовный регламент и последовавшие за ним императорские указы и определения Святейшего Синода, действующие государственные узаконения. Перечень этих источников был неизменен вплоть до 1917.

Охарактеризованы три классификации источников церковного права Российской империи. Первая (архимандрит Гавриил) – деление источников на первоначальные и вспомогательные (доктринальные источники и право неправославных церквей). Вторая (М.Е. Красножен) – «историческая», разделившая источники церковного права на три группы: а) законодательство Византийской империи, воспринятое на Руси вместе с христианством, б) постановления русских церковных соборов, в) государственные постановления по делам церкви. Внутри данной классификации выделялись общие источники (например, признаваемые всеми христианскими церквами) и особенности, отражающие специфику исповедания. Третья классификация – деление источников церковного права на основные, исторические и практические (митрополит Макарий).

Проведенный анализ показал, что статья 6 Устава Духовных консисторий закрепила огромное количество разнообразных источников церковного права Русской Православной Церкви. Все они стали источниками церковного права благодаря государственному признанию и только в том объеме, который был признан государством. Основным источником являлись императорские указы, определения Святейшего Синода, законы по делам церкви. Такое количество разнородных источников создавало трудности в определении системы церковного права, а также противоречия в церковно-правовых нормах. Кроме того, Российское государство признавало и санкционировало и канонические источники других вероисповеданий. Это отразилось в том, что в томе XI Свода законов Российской империи были собраны Уставы духовных дел иностранных исповеданий. Том состоял из пяти книг: об управлении духовных дел христиан римско-католического и армяно-католического исповеданий, об управлении духовных дел христиан протестантского исповедания, об управлении духовных дел христиан армяно-григорианского исповедания, об управлении духовных дел евреев, об управлении духовных дел магометан, об управлении духовных дел ламаитов и язычников.

В §3 рассматривается вопрос о системе церковного права Российской империи в конце XVIII – начале XX вв. Система церковного права являлась дискуссионным вопросом в юридической науке конца XVIII - начала ХХ вв. Основная проблема состояла в том, что церковно-правовые нормы не были систематизированы.

Первой попыткой объединить и систематизировать церковное законодательство стал труд служащего Святейшего Синода Я. Гиновского «Оглавление законов Греко-российской Церкви» (части 1 и 2, 1827-1828 гг.), но тираж был арестован. В марте 1835 г. по инициативе обер-прокурора Святейшего Синода С.Д.Нечаева были собраны воедино все постановления, касающиеся церковного управления, начиная с 1721 г. Следующий обер-прокурор Н.А.Протасов посчитал эту работу полезной для того, чтобы Святейший Синод мог получать справки при рассмотрении различных дел, но неудобной для опубликования.

Таким образом, ни один из официальных источников не давал представлений о системе церковного права. Не была решена эта проблема и в Своде законов Российской империи. Вплоть до 1917 г. системы церковного права создавали только ученые, которые за основу брали, в основном, труды протестантских ученых (Филлипса, Вальтера, Рихтера, Буеса, Шульте). Возникали различные мнения.

Изучение систем церковного права, созданных российскими учеными-канонистами, позволило сделать следующие выводы.

Во-первых, в формировании системы церковного права можно выделить три подхода. Богословский, представленный митрополитом Филаретом, митрополитом Макарием, епископом Иоанном, протоиереем И.М. Скворцовым, М.И. Богословским, П.А. Лашкаревым, А.И. Алмазовым, которые считали церковное право производным от догматики. Юридический, основы которого заложил архимандрит Гавриил, а затем продолжили Н.К. Соколов, А.С. Павлов, М.И. Горчаков, М.А. Остроумов, И.С. Бердников, М.Е. Красножен. Они применяли к церковному праву юридические конструкции, известные правовой науке того времени. Еще один подход базировался на неприятии существующего положения Православной церкви в России и проявлялся либо в отказе от построения системы церковного права (Н.А. Заозерский), либо в обращении к западным системам (М.П. Альбов, Н.С. Суворов).

Во-вторых, главное отличие богословского и юридического подходов состояло в том, что первый в качестве системообразующего элемента рассматривал правовое положение Церкви и ее взаимоотношения с государством, второй же занимался, прежде всего, изучением правового статуса верующих, как духовенства, так и мирян.

В-третьих, и богословское, и юридическое направления в науке церковного права изучали такие институты, как церковно-имущественное право, наказующая власть церкви (религиозные преступления и наказания за них), семейное право, церковно-процессуальное право.

В-четвертых, построение системы церковного права во многом определялось тем понятием церковного права, которого придерживался то или иной ученый. Сторонники богословского направления преимущественно говорили о богословских проблемах, облеченных в форму законов, и поэтому даже применяли термин «церковное законоведение». Представители юридического направления подчеркивали двойственный характер церковного права, а отсюда – и системы науки церковного права. Они предпочитали говорить о внешнем и внутреннем праве Церкви, возникающем в соотношении ее видимой и невидимой частей.

В-пятых, на наш взгляд, наиболее удачным критерием создания системы церковного права является ее деление на 1) внешнее право церкви, содержащее вопросы правового регулирования взаимоотношений с государством и другими церквами и религиозными союзами, 2) внутреннее право церкви, включающее проблемы устройства церкви (вступление в церковь, личный состав церковного общества, органы церковной власти) и церковного управления (церковно-процессуальные вопросы, освящающая власть церкви, церковно-имущественное право).

Вторая глава «Государственно-церковные отношения в российской империи и их правовое регулирование» состоит из трех параграфов.

§1 посвящен рассмотрению системы права Российской империи. Предложено несколько принципиальных положений.

Во-первых, и в дореволюционный, и в советский периоды, а также на современном этапе вопрос о системе права является одним из наиболее дискуссионных в юридической науке. До революции основными участниками дискуссии о системе права были К.Д. Кавелин, С.А. Умов, Д.И. Мейер, П.П. Цитович, С.А. Муромцев, Ю.С. Гамбаров, Н.Л. Дювернуа, Н.М. Коркунов, Л.И. Петражицкий, Г.Ф. Шершеневич. Их основные выводы состояли в том, что «1) необходимо сочетать при построении системы права материальный и формальный критерии; 2) невозможно четко определить существующие нормы по отраслям частного и публичного права»28. В советское время итогом дискуссий о системе права (1938-1941, 1955-1958, 1980 гг.) стало признание в качестве важнейших критериев деления права на отрасли и институты предмета и метода правового регулирования. В 1996 и 2003 г. снова поднимался вопрос о системе права. Предметом дискуссии стали вопросы систематизации права по отраслевому принципу, определения понятий самой системы права, ее элементов, критериев типологизации.

Во-вторых, система права – понятие историческое, в разные эпохи существуют различные системы права и подходы к их формированию. Это процесс непрерывный.

В-третьих, изучение системы права России в XIX – начале XX вв. возможно только по Своду законов Российской империи, различные редакции которого показывали изменения, происходившие в системе. До выхода первого издания Свода законов в 1832 г. говорить о системе права практически невозможно, т.к. в XVIII – начале XIX в. в российском праве царил хаос, о чем свидетельствует работа десяти комиссий, созданных в разное время для приведения законодательства в систему.

В-четвертых, господствующим в XIX – начале XX вв. было деление права на публичное и частное. Такое деление, известное еще в древнем мире, возродилось в Европе только в XVIII в. Все буржуазные революции проходили под лозунгом противопоставления прав частного лица правам государства. Таким образом, можно сделать вывод о том, что в XIX в., прежде всего в Своде законов, в России стали утверждаться принципы буржуазного права. В связи с отсутствием единого критерия деления права на частное и публичное возникали проблемы с определением места церковного права Российской империи в системе права. В результате церковно-правовые нормы содержались практически во всех томах Свода законов. Соотношение церковного права с отраслями права также вызывало дискуссии. Церковно-правовые нормы присутствовали в государственном, полицейском (административном), гражданском, уголовном, процессуальном праве, полностью пронизывали собой семейное право.

В § 2 раскрывается взаимодействие государственных и церковных органов Российской империи. При изучении соотношения государственного (с 1906 г. можно сказать конституционного) и церковного права Российской империи исходным положением является то, что "первенствующее и господствующее" положение было у Русской Православной Церкви.

Вопрос о церковных органах Российской империи хорошо изучен в юридической и исторической литературе. Наиболее дискуссионным является вопрос о роли российского монарха в церковном управлении. Анализ законодательства Российской империи позволил сделать вывод о том, что правовой статус российского императора в Русской Православной Церкви был точно определен. Единственное, что вызывало некоторое затруднение: разграничение земных и «небесных» дел. Еще М.М. Сперанский подчеркивал, что "Слово неограниченность власти означает то, что никакая другая власть на земле, власть правильная и законная ни вне, ни внутри Империи, не может положить пределов верховной власти российского Самодержца"29. Этой же точки зрения придерживались специалисты как в области государственного, так и церковного права30.

Автор проанализировал «Штат Святейшего Синода» от 9 июля 1819 г., показал усиление позиций как в самом Святейшем Синоде, так и в системе высшей государственной власти обер-прокурора и его товарища, раскрыл особенности правового статуса и функций вспомогательных органов при Синоде, охарактеризовал епархиальное деление Российской империи. Особое внимание было уделено Инструкциям церковным старостам как низшему звену церковного управления.

Российское государство формировало церковную власть не только Русской Православной Церкви, но и протестантских, католической, армяно-григорианской церквей. Особое положение Русской Православной Церкви как «первенствующей и господствующей» определялось тем, что император обязан был принадлежать к православию, являлся его защитником, а Святейший Синод являлся единственным церковным органом, относящимся к высшей государственной власти. Государственное вмешательство в управление нехристианских религиозных союзов формально отрицалось, но регламентировалась индивидуальное поведение каждого нехристианина как подданного Российской империи.

В § 3 выявляются особенности правового статуса подданных Российской империи в зависимости от их вероисповедной принадлежности.

Еще в петровское время закон провозгласил свободу вероисповеданий в России для иностранцев, старообрядцев (правда, при условии записи в двойной подушный оклад), было разрешено заключение браков между пленными шведами и православными русскими девушками. Однако именно в это время православная церковь окончательно была включена в состав государственной машины и стала неотъемлемой ее частью. В царствование Николая I, когда официальную идеологию стала отражать формула “Православие - Самодержавие - Народность” начался новый нажим на иноверцев в широком смысле слова и даже массовые гонения. Именно этот курс был закреплен в Своде законов Российской империи, который с небольшими изменениями действовал до 1917 г. В нем существовала строгая градация вероисповеданий, которые подразделялись на три основные группы: первенствующая господствующая религия, терпимые, гонимые31.

Первенствующей и господствующей в Российской империи признавалась “вера христианская православного кафолического восточного исповедания”. Лишь православным давалось право пропаганды своего учения. Только для Русской Православной Церкви не подлежала никаким ограничениям публичность осуществления религии, религиозных церемоний, процессий.

Ко второй группе – “терпимых” – относилось четыре категории вероисповеданий. Во-первых, инославные, т.е. христианские исповедания, признанные в России: римско- и армяно-католическое, армяно-григорианское, евангелическо-лютеранское и евангелическо-реформатское. Во-вторых, иноверные исповедания или нехристианские: мусульманство, иудаизм, буддизм (ламаизм) и языческие верования. В-третьих, сюда относились некоторые секты, признанные законом: гернгутеры, меннониты, баптисты, шотландские колонисты в Каррасе (Терская область), братские общества аугсбургского исповедания. В-четвертых, на практике было допущено существование еще некоторых сект, но без признания их особым вероисповеданием и с разрешением им лишь производить богомоления по их обрядам32.

В связи с тем, что отпадение от православия не признавалось, все они могли рассчитывать только на естественный прирост приверженцев своей веры, тогда как переход в православие сопровождался всевозможными поощрениями и, прежде всего, освобождением от уплаты всех или некоторых податей. Государство, допуская деловые, частные связи приверженцев официальной церкви с представителями других вероисповеданий и учений, полностью отрицало возможность религиозного общения: в обрядах, молитвах и т.д. У нехристиан государство пыталось перевести максимальное количество вопросов в сферу светского регулирования. Представители всех конфессий испытывали на себе ограничения со стороны государственной власти. Их объем зависел от отношения государства к данному религиозному союзу и его взаимоотношений с Русской Православной Церковью. Однако, в целом, российское законодательство дозволяло незапрещенным неправославным исповеданиям соблюдать основные религиозные обычаи.

Совершенно особое место в российском законодательстве занимали раскольники. С одной стороны, еще с Большого московского церковного собора 1666-1667 годов принято было считать, что раскольники – это особая группа православных, несогласная с некоторыми пунктами официальной церкви33. Но, с другой стороны, государство в силу своей позиции не могло уравнять их с господствующим православием. Раскольники не преследовались за их мнения о вере; они могли совершать общественные молитвы, богослужения в частных домах и особо предназначенных для этого зданиях, нести впереди похоронной процессии икону и совершать обрядовые действия на специальных участках кладбищ, предназначенных для раскольников. 19 апреля 1874 года получили законную силу браки между старообрядцами-беспоповцами, зарегистрированные в метрических книгах полицейских участков. Но запрещалось “публичное оказательство раскола”.

К гонимым вероисповеданиям относились, главным образом, секты, причем “отпавшие от православия”. Статья 203 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных (редакция 1885 г.) относила к таковым секты, учение которых соединяется со свирепым изуверством и фанатическим посягательством на свою жизнь, жизнь других или с противонравственными действиями (федосеевцы, странники, скопцы, хлысты и другие). Этот список не был закрытым и время от времени пополнялся.

Серьезные изменения в данной сфере могли произойти в годы первой российской революции, но, несмотря на огромное количество проектов законов, практически ничего не было сделано.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.