авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Доктрина основного производства при трансграничной несостоятельности юридических лиц

-- [ Страница 3 ] --

«Чистый универсализм» основывается на том, что единым правом должно считаться национальное право, избранное на основе унифицированной коллизионной нормы (коллизионно-правовой унификации), в качестве которой общепризнанно выступает привязка к месту возбуждения производства по делу (lex fori concursus); разграничение компетенции судов осуществляется на основе унифицированного критерия определения международной подсудности. Таким образом, чистый универсализм основывается на идее разграничении компетенции судов по возбуждению единого производства.

Между тем ни коллизионно-правовая, ни материально-правовая, ни процессуальная унификации не реализуемы на сегодняшний день в том виде, в каком они предполагают возможность создания системы «чистого универсализма», по тем же самым причинам, по каким невозможна реализация абсолютистского подхода. В связи с этим рассматриваются более реалистичные концепции правового регулирования трансграничной несостоятельности – модификации традиционных доктрин и альтернативные концепции.

Во втором параграфе второй главы «Доктрина основного производства (модифицированного универсализма) и проблема множественности производств изучаются модифицированные варианты традиционных доктрин регулирования трансграничной несостоятельности, и в первую очередь, доктрина основного производства, которая, по мнению автора, является оптимальной формой модификации рассмотренных ранее теорий. Доктрина основного производства (модифицированного универсализма), основываясь на главной идее универсалистской концепции – распространение юрисдикции компетентного суда на все активы должника – предусматривает возможность проведения в определенных случаях так называемых дополнительных или вторичных производств по делу о несостоятельности (например, по месту нахождения активов должника или по месту нахождения так называемого истеблишмента, под которым понимается любое место операций, в котором должник осуществляет не носящую временного характера экономическую деятельность, охватывающую людей и товары). Направленность такого территориального вторичного или дополнительного производства ограничена активами должника, находящимися на территории соответствующего государства.

В работе сформулированы основные характеристики доктрины основного производства (модифицированного универсализма), а именно: 1) существование скоординированной множественности производств по делу о трансграничной несостоятельности в виде основного производства, имеющего экстерриториальный эффект и признаваемого на территории всех иных государств, и территориальных дополнительных и вторичных производств, ограниченных территорией государства места возбуждения и имеющих ликвидационную направленность; 2) возможность реализации только в актах унификационного характера, универсальных или региональных; 3) определение применимого права для каждого из производств на основе унифицированной коллизионной нормы (как правило, lex fori concursus – закон государства места возбуждения производства); 4) разграничение компетенции судов различных государств по возбуждению каждого из видов производств на основе унифицированных критериев международной подсудности, различных для каждого из видов производств

В работе сделан вывод о предпочтительности, перспективности и возможностях практической реализации доктрины основного производства (модифицированного универсализма) поскольку она, с одной стороны, позволяет обеспечить идею «единства производства» за счет координации основного и вторичных производств, с другой стороны, не ставит перед международным сообществом неразрешимой задачи по унификации правового регулирования трансграничной несостоятельности и создании унифицированного статута несостоятельности, либо создания такой системы разграничения компетенции судов, при которой должен существовать лишь один суд, компетентный возбудить производство по делу о трансграничной несостоятельности (единое производство). Автор полагает, что чем более в той или иной доктрине диверсифицировано разграничение компетенции судов различных государств по возбуждению производства по делу о несостоятельности (т.е. чем больше государств в лице их судебных органов имеют правомочие по тем или иным основаниям возбудить производство по делу о несостоятельности), тем больше перспектив реализации данной концепции. Доктрина территориальности и «чистого» универсализма представляют собой две крайности, где одна предлагает каждому государству самостоятельно устанавливать пределы своей юрисдикции в данном вопросе, а значит признавать свой суд компетентным возбуждать производство независимо от согласования с иным государством, вторая предлагает жестко сузить компетенцию государств в данной сфере и подчинить ее единообразному универсальному критерию международной подсудности. В итоге, первая неэффективна, а вторая нереализуема. Доктрина основного производства в таком контексте представляет собой компромиссный вариант. Разграничение компетенции судов различных государств по возбуждению производств по делу о несостоятельности позволяет реализовать концепцию основного производства на практике.

Третья глава «Теоретические основы и нормативно-правовое регулирование разграничения компетенции судов по возбуждению основного производства при трансграничной несостоятельности юридических лиц» посвящена проблеме разграничения компетенции судов различных государств по возбуждению основного производства и определению наиболее эффективного и оптимального критерия для такого разграничения.

В первом параграфе третьей главы «Нормативно-правовые модели регулирования трансграничной несостоятельности и разграничения компетенции судов различных государств по возбуждению основного производства» – рассматриваются основные нормативно-правовые акты международного и европейского права, предусматривающие модели правового регулирования трансграничной несостоятельности для государств-участников. Отмечается, что реализация рассмотренных теорий правового регулирования трансграничной несостоятельности возможна на уровне национального права, на уровне международного права и на уровне европейского права. При этом национальный уровень может основываться только на неперспективной теории территориальности, для реализации всех иных требуется согласование воль государств, а значит, акты унификационного характера международного или европейского права.

Существующие международно-правовые акты образуют несколько моделей правового регулирования трансграничной несостоятельности, которые могут быть охарактеризованы по двум параметрам: по территориальному охвату и по юридической силе акта, образующего модель правового регулирования. Так, выделяется пять региональных, несколько моделей, предусмотренных двусторонними договорами, и одну универсальную модель рекомендательного характера (или типовую модель). Под региональной моделью правового регулирования трансграничной несостоятельности понимается та, которая создана международным договором, объединившим несколько (все) государств одного региона, либо актом рекомендательного характера, имеющим значение для данного региона.

Первую региональную модель формируют Договоры Монтевидео 1889 и 1940 гг., связывающие ряд южно-африканских государств. Вторая региональная модель формируется известным Кодексом Бустаманте 1928 г., IX глава которого посвящена вопросам разрешения коллизий при трансграничной несостоятельности. Третья региональная модель создана в рамках так называемой Северной конвенции – Конвенции, касающейся банкротства, от 7 ноября 1933 г. с поправками 1977 и 1982 гг., связавшей Данию, Финляндию, Исландию, Норвегию и Швецию. Четвертая региональная модель основывается на Унифицированном акте стран-участниц договора о создании ОХАДА по организации коллективных процедур ликвидации должников 1998 г. Пятая региональная модель связывает государства-участники НАФТА, ее основой являются Общие принципы сотрудничества при трансграничной несостоятельности для государств-участниц НАФТА, а также Проект о трансграничной несостоятельности, подготовленные Американским институтом права (American Law Institute – ALI).

Ряд моделей правового регулирования сформирован двусторонними международными договорами, такими как международный договор между Германией и Австрией о банкротствах и мировых соглашениях от 25 мая 1979 г. (известен как германо-австрийский договор), Конвенция между Бельгией и Австрией, касающаяся вопросов банкротства, мировых соглашений и расширения сферы платежей, от 16 июля 1969 г. и дополнительный протокол к ней от 13 июня 1973 г. (известна как бельгийско-австрийское соглашение) и др.

Универсальная модель правового регулирования трансграничной несостоятельности рекомендательного характера (или типовая модель) представляет собой модель, заложенную в Типовом законе ЮНСИТРАЛ «О трансграничной несостоятельности» 1997 г. В рамках европейского правового регулирования создана так называемая европейская модель правового регулирования несостоятельности, основанная на Регламенте ЕС 1346/2000 от 29 мая 2000 г. о производстве по делам о несостоятельности.

Все из вышеприведенных международно-правовых моделей правового регулирования трансграничной несостоятельности, а также европейская модель основываются на доктрине основного производства (модифицированного универсализма), что подтверждает сформулированный тезис о перспективности концепции модифицированного универсализма для реализации в рамках актов унификации как посредством международного договора, так и посредством частноправовой унификации (в актах рекомендательного характера), а также посредством наднациональных актов в интеграционных образованиях, в том числе и в ЕС.

На основе обобщения положений нормативно-правовых актов выделены следующие критерии разграничения компетенции судов различных государств по возбуждению производств по делу о трансграничной несостоятельности юридических лиц: 1) государство места нахождения зарегистрированного офиса – как правило, государство регистрации юридического лица; 2) государство, где находится центральный орган управления должника – юридического лица; 3) государство, где расположено «коммерческое предприятие» должника («place of business»); 4) государство «коммерческого домицилия лица» или места основного ведения бизнеса; 5) государство, в котором сосредоточена основная часть активов должника; 6) государство места нахождения независимого коммерческого истеблишмента (establishment) должника (в переводах на русский язык известного как «предприятие»); 7) государство, в котором расположен центр основных интересов должника (center of main interests of the debtor).

Во втором параграфе третьей главы «Разграничение компетенции судов различных государств по возбуждению основного производства: проблемы эффективности» – анализируется проблема разграничения компетенции судов различных государств по возбуждению основного производства при трансграничной несостоятельности юридических лиц на основе критерия международной подсудности по данной категории дел.

Выявлены сущностные признаки критерия международной подсудности, используемого в целях разграничения компетенции судов различных государств по возбуждению основного производства: во-первых, установлено, что данный критерий должен быть унифицированным и следовательно, может быть регламентирован только в акте унификационного характера; во-вторых, обосновано, что он должен указывать на единственную страну из множества тех, с которыми связана деятельность должника, поскольку может существовать только одно основное производство; в-третьих, установлено единство процессуального и коллизионного начал в его определении, в-четвертых, установлено, что он детерминирует применение процессуального и материального законодательства о банкротстве государства суда, поскольку он, с одной стороны, разрешает вопрос о том, суд какого государства компетентен возбудить производство по делу о несостоятельности, с другой (в силу действия коллизионной привязки lex fori concursus) – выполняет функцию локализации правоотношения и определяет не только применимое процессуальное, но и применимое материальное право.

Автор приходит к выводу о том, что критерий международной подсудности основного производства в целях эффективного разграничения компетенции судов должен соответствовать следующим параметрам: 1) определенности, заключающейся в однозначности толкования и применения признаков критерия; 2) стабильности, заключающейся в минимизации возможности со стороны должника или кредиторов изменить условия, лежащие в основе критерия международной подсудности, для смены применимого банкротного права и извлечения собственной выгоды; 3) соответствию коллизионной привязке, определяющей личный закон должника во избежание «разрыва» применимого корпоративного и банкротного законодательства. Признак наличия тесной связи должника и правопорядка представляется субсидиарным, т.е. возможным, но не обязательным в условиях существования территориальных вторичных и дополнительных производств. Установлено, что во всех случаях смещение акцента в сторону определения тесной связи должника и правопорядка уменьшает стабильность критерия, а значит – может привести к злоупотреблениям со стороны должников.

В рамках доктрины основного производства (модифицированного универсализма) наиболее эффективным в целях разграничения компетенции судов различных государств из всех возможных критериев определения международной подсудности основного производства, по мнению автора, является критерий инкорпорации. Использование данного критерия должно быть сопряжено с унификацией коллизионной привязки для определения личного закона юридических лиц на основе теории инкорпорации. Такой подход позволит достичь обеспечения изначальной предсказуемости, минимизации forum shopping, а также нивелировать разрыв между правом, применимым к регулированию несостоятельности компании, и правом, применимым к регулированию личного закона компании.

Четвертая глава - «Судебная практика и проблемы правоприменения при разграничении компетенции судов различных государств по возбуждению основного производства» - посвящена анализу судебной практики: во-первых, рассмотрению опыта европейской модели регулирования трансграничной несостоятельности и применения «центра основных интересов должника» как критерия определения суда, компетентного возбудить основное производство, а во-вторых, изучению материалов российских судов, демонстрирующих правовой вакуум в исследуемом вопросе и насущную потребность создания специального законодательства по регулированию трансграничной несостоятельности.

В первом параграфе четвертой главы «Центр основных интересов должника как критерий разграничения компетенции судов различных государств по возбуждению основного производства: опыт европейской модели» – исследуется практика национальных судов государств-участников ЕС по применению Регламента Европейского союза 1346/2000 от 29 мая 2000 г.
о производстве по делам о несостоятельности в части применения такого критерия международной подсудности основного производства, как «центр основных интересов должника», который определяется через три признака, обозначенных как «правило презумпции» (презюмируется, что центром основных интересов должника является место нахождения зарегистрированного офиса юридического лица до тех пор, пока иное не будет доказано), «критерий управления» и «критерий очевидности» (в соответствии с которыми устанавливается, что центр основных интересов «соответствует месту, где должник осуществляет управление своими интересами на постоянной основе, и это очевидно для третьих лиц»). Анализ судебной практики позволил сделать вывод о том, что «правило презумпции» может быть опровергнуто только при действии «критерия управления» и «критерия очевидности» в совокупности.

Сделан вывод о несовершенстве дефиниции центра основных интересов должника, заключающемся в отсутствии установления системы и последовательности применения признаков, определяющих центр основных интересов должника, что породило различные интерпретации последнего – англосаксонскую и романо-германскую, используемые в судах различных государств-участников ЕС (дела «RAC Budget Rent-A-Car International Inc», «Enron Directo Sociedad Limitada», «Parmalat», «Eurofood IFSC Ltd» и др.); и о необходимости внесения изменений в Регламент в части, касающейся устранения данных несовершенств с целью обеспечения единообразия толкования данной категории в судах всех государств.

В работе делается вывод о несовершенстве центра основных интересов должника в принципе как критерия международной подсудности основного производства. Обосновано, что центр основных интересов должника не соответствует таким ранее обоснованным параметрам, как определенность, стабильность и соответствие коллизионной привязке, определяющей личный закон компании. В связи с выявленными проблемами правоприменения «центра основных интересов должника», отрицается необходимость его использования в качестве критерия разграничения компетенции судов различных государств по возбуждению основного производства, и о его неприемлемости для модели правового регулирования трансграничной несостоятельности с участием РФ, в том числе и для СНГ.

Во втором параграф третьей главы «Практика российских судов в сфере правового регулирования трансграничной несостоятельности» – анализируются нормы российского права, касающиеся регламентации рассматриваемых правоотношений, а также материалы судебной практики РФ (дело компании «Калинка Трейд Апс», дело «Национальной атомной энергогенерирующей компании «Энергоатом» и др.), в результате чего констатируется использование российским законодателем и правоприменителем теории территориальности. При этом демонстрируются неэффективность данной концепции и созданный ею дисбаланс публичных и частных интересов с явным перевесом в пользу защиты первых. Это проявляется в раздробленности правового регулирования несостоятельности одного и того же должника (дело «Национальной атомной энергогенерирующей компании «Энергоатом», в отношении которой было возбуждено дело о банкротстве определением Хозяйственного суда г. Киева, но данное определение не было признано на территории РФ на законных основаниях и, соответственно, не породило правовых последствий), длительности рассмотрения дел (в ряде случаев 3 года и более), отсутствии предсказуемости регулирования для кредиторов и др.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.