авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

Пробелы в уголовном праве и способы их преодоления

-- [ Страница 4 ] --

Во втором параграфе «Пробел как следствие несовершенства законодательной техники» - рассматриваются вопросы, которые получили достаточно широкое освещение, как в рамках теории права, так и в уголовном праве – несовершенства законодательной техники. Однако в рамках данного исследования эта проблема имеет свое собственное звучание.

Эффективность и результативность законов напрямую зависят от того, насколько точны и ясны юридические формулировки, насколько они логично связаны и последовательны, насколько единообразно применение юридических понятий и терминов. Этому способствуют правила и приёмы юридической техники, которые используются законодателем в ходе подготовки нормативно-правовых актов.

Уголовный закон не должен содержать двусмысленностей, неопределённостей. Сравнивая законодательную технику УК РСФСР 1960 г. с законодательной техникой действующего УК РФ, автор отмечает, что, то последний в этом плане отличается в лучшую сторону. В то же время отмечается, что значительное число дефектов его языковой формы по-прежнему не устранены.

Проанализировав языковые правила, которым, по мнению большинства теоретиков права и филологов, должен отвечать текст закона, автор убеждается, что их игнорирование может привести к образованию пробелов в уголовном законодательстве.

В частности, сложности возникают при квалификаций тех преступлений, составы которых сконструированы с нарушением правила об однозначности терминологии. Квалификация многих преступлений оказалась бы более точной, если бы в Кодексе исключалась полисемия, синонимия и омонимия3.

В рамках данного вопроса в параграфе рассматривается содержание термина «деяние», который в уголовном праве употребляется в двух значениях: широком и узком. В широком - для обозначения преступления в целом, а в узком - лишь для обозначения действия (бездействия) как признака объективной стороны состава преступления. Анализ статей Особенной части УК позволяет сделать следующий вывод: в квалифицированных составах понятие «деяние» должно включать в себя все признаки объективной стороны, в том числе и преступные последствия, указанные в основном составе.

Отмечается, что применение данного термина для обзначения только действия (бездействия) следует рассматривать как следствие несовершенства законодательной техники, а само по себе наличие в статьях Особенной части УК этого понятия в двух значениях: и как признака объективной стороны состава, и для обозначения состава преступления в целом может привести к неправильному применению уголовного закона.

В контексте рассматриваемого вопроса критикуется также законодательный подход к употреблению термина «насилие», несущего различную смысловую нагрузку в статьях УК.

Третий параграф «Пробел как следствие законодательных просчётов логико - формального и внутрисистемного характера» посвящён анализу законотворческих просчётов логического свойства, существенно затрудняющих, а иногда и парализующих правоприменительный процесс.

Примером могут служить нормы, которые содержат ссылку на несуществующее установление иной отраслевой принадлежности. Так, признак «незаконный» означает не только бланкетность уголовно-правовой нормы, отсылающей к соответствующим правовым актам, но и то, что существуют законные действия (бездействие). Однако из этого правила есть исключения, объясняемые недосмотром законодателя. В ст. 242 УК установлена ответственность за «незаконное распространение порнографических материалов или предметов». Термин «незаконное» употреблён в данном случае необоснованно, ибо законного распространения этих изделий не существует (разве кроме случаев посылки их на экспертизу или в суд ).

При определении логической структуры любой уголовно-правовой нормы следует, в первую очередь, выявлять ту совокупность признаков (элементов), которая составляет её содержание. Однако следует помнить, что она не может быть рассмотрена вне контекста общего построения системы уголовного законодательства и своего места в этой системе. Системность уголовного законодательства как раз и предполагает наличие определённых зависимостей между отдельными его структурными составляющими. Соблюдение этих требований будет подчёркивать внутреннюю логическую корректность системы. Следует признать, что в действующем уголовном законодательстве логическая корректность во многом нарушена. Некоторым нормам присуща фрагментарность, они несвязанны с языком и содержанием других статей.

Обращаясь к содержанию умышленной формы вины, автор отмечает, что по смыслу ст. 25 УК РФ для признания деяния совершённым умышленно не требуется установления сознания лицом его противоправности (незаконности). Этот вывод следует из законодательной формулы умышленной вины, в соответствии с которой достаточно лишь осознания общественной опасности совершаемого деяния. При сравнении же данного определения с характеристикой признаков субъективной стороны некоторых составов преступлений, например, незаконного оборота драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга, обязательным элементом которого является сознание лицом противоправности совершённой сделки (о чём свидетельствует используемое в тексте ст. 191 УК словосочетание «в нарушение правил, установленных законодательством Российской Федерации»), обнаруживается внутренняя противоречивость законодательной конструкции умышленной формы вины. Эта противоречивость носит формально-логический характер. В законодательном определении умысла за его словесной формой скрыто два взаимоисключающих положения, так как по смыслу ст. 25 УК для признания деяния совершённым умышленно сознания противоправности не требуется, и, одновременно, в соответствии со ст. ст. 177, 190, 191, 287, 289, 300, 301, 330 УК, сознание противоправности самоуправства и других вышеназванных составов является необходимым элементом субъективной стороны этих преступлений.

Завершается параграф выводом о том, что природа формально-логических пробелов свидетельствует об игнорировании в той или иной степени требования соблюдения системности Уголовного кодекса при проведении законопроектных работ.

В четвёртом параграфе – «Пробел как следствие расхождений (коллизий) между нормами уголовного и иных отраслей права» - рассматриваются вопросы взаимодействия уголовного и других отраслей российского законодательства. В этой связи отмечается, что оно осуществляется, прежде всего, посредством постановки под защиту уголовного закона общественных отношений, регулируемых законами иной отраслевой принадлежности, а также путем использования бланкетных диспозиций.

Не ставя под сомнение позитивное влияние, оказываемое усилением межотраслевых связей на единую систему права в целом, и на уголовное право, в частности, нельзя не отметить и некоторых, вызванных указанным процессом, негативных моментов. К ним, прежде всего, следует отнести обострение проблемы соотношения УК со смежными отраслями законодательства.

Коллизии норм российского права, т.е. такое отношение между ними, которое выступает в форме различия или противоречия при регулировании одной фактической ситуации, является одной из главных причин, порождающих возможность субъективного выбора той или иной нормы права. В случае коллизий уголовно-правовых норм с нормами других отраслей права эта проблема ещё более обостряется, поскольку может создаваться недопустимая неопределённость между преступлением и проступком.

Анализируя коллизии между уголовным иными видами законодательства, автор отмечает наметившуюся тенденцию в случаях подобных коллизий применять нормы, прежде всего, иных отраслей законодательства. Такой подход нашёл своё отражение и в позиции, занятой Пленумом Верховного Суда РФ, в одном из постановлений которого отмечается, что если неправомерные действия лица содержат одновременно признаки состава, как административного правонарушения, так и преступления, указанное лицо может быть привлечено лишь к административной ответственности.

Однако представляется, что такое разграничение юрисдикции в настоящих условиях является весьма сомнительным. Преступность и наказуемость деяния определяется только Уголовным Кодексом.

Исследуются также имеющиеся коллизии между уголовным, уголовно-процессуальным и уголовно-исполнительным законодательством. Во многом наличие таких коллизий объясняется тем, что УПК и УИК содержат положения уголовно-правового характера.

Преодолеть порождающие пробелы коллизии между уголовным и иными отраслями права, необходимо, причём как можно скорее. Оно возможно только на законодательном уровне, путём принятия соответствующих поправок (дополнений) в УК РФ.

В заключительном параграфе главы «Пробел как следствие несоответствия российского уголовного законодательства нормам международного права» анализируется комплекс вопросов, возникающих на фоне взаимодействия российского уголовного права с нормами международного права.

В диссертации подчеркивается, что расхождение между международно-правовыми обязательствами России по борьбе с определённой категорией преступлений и законодательной неурегулированностью ответственности за их совершение, следует рассматривать как одну из возможных причин возникновения пробелов в УК РФ.

Проделанный в диссертации анализ содержания УК РФ на предмет его возможной пробельности, вызванной вышеназванной причиной, позволил автору выявить пробелы как в Общей, так и в Особенной частях УК РФ.

В частности, не в полной мере соответствует действующим международно-правовым документам положения ч. ч. 2 и 3 ст. 11 УК РФ относительно юрисдикции в отношении преступлений, совершённых в пределах территориальных вод и на борту воздушных судов.

В диссертации отмечено, что международный договор может иметь прямое действие не только при коллизии с нормами Общей части УК РФ, но и при пробельности последней. В качестве примера приводится ст. 76 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам стран - участниц СНГ 1993 г., которая допускает возможность учета предусмотренных законодательством участников Конвенции смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств независимо от того, на территории какой из стран СНГ они возникли. Тем самым происходит расширение тех положений Общей части УК РФ, которые связаны с оценкой указанных обстоятельств при назначении наказания (ст. 60-68 УК РФ).

Среди норм Особенной части, пробелы в которых образовались из-за указанных обстоятельств, автор называет, в частности, ст. ст. 127.2, 227, 228, 240 УК РФ.

В то же время, автор полагает, что само по себе отсутствие в УК РФ специальных норм об ответственности за т.н. «конвенционные» преступления, отнюдь ещё не свидетельствует о пробельности отечественного законодательства.

Четвертая глава «Способы преодоления пробелов в уголовном праве» состоит из трёх параграфов.

В первом параграфе « Преодоление пробелов: методологический аспект» - указывается, что необходимым этапом на пути к преодолению пробелов в сфере уголовного права является их своевременное выявление. Преодоление пробелов следует за их установлением. От того насколько полно и правильно проанализированы все обстоятельства, зависит правильный выбор наиболее эффективного в данном конкретном случае способа преодоления пробела.

Установление пробелов в уголовном праве не означает их принудительного обнаружения. На практике это происходит объективно: с того, что правоприменитель испытывает очевидные трудности в разрешении конкретного дела из-за отсутствия правового инструмента, позволяющего ответить на поставленные перед ним вопросы. Таким образом, как правило, именно юридическая практика питает идеи о существовании пробелов и необходимости их устранения.

Таким образом, деятельность по установлению пробелов в уголовном праве предполагает её тесную связь как с правоприменительным, так и с правотворческим процессами. Поскольку оптимальной конечной целью является устранение пробела, связь этой деятельности с нормотворчеством приобретает особое значение. Она заключается в следующем.

1) Установление пробелов в уголовном праве (а затем и их устранение) и правотворческая деятельность соотносятся между собой как часть и целое. Последняя охватывает также установление необходимости преобразования уголовно-правового регулирования, замены его иными видами регулирования или его отмены и т.п.

2) Законодательная инициатива, проявленная тем или иным субъектом, об издании закона, призванного закрепить новые, ещё не урегулированные уголовно-правовые отношения, одновременно означает суждение этого субъекта о наличии пробела в уголовном праве.

3) Проверка обоснованности такого законодательного предположения есть не что иное, как процесс установления пробела.

4) Выработку проекта закона следует рассматривать в качестве официально оформленной гипотезы о существовании пробела и пути его устранения.

5) Принятие закона означает положительный ответ на вопрос о существовании пробела, а также его окончательное установление и устранение.

В диссертации подчеркивается, что правовое прогнозирование, являясь одним из важнейших средств своевременного обнаружения пробелов в области правонарушений, используется в этом качестве крайне ограниченно.

Важное место в процессе установления пробелов занимает углублённый анализ правоприменительной, в особенности судебной практики. При этом отмечается, что систематизация материалов судебной практики пока ещё слабо используется для подготовки предложений по совершенствованию уголовного законодательства.

Второй параграф - «Аналогия как способ преодоления пробелов в уголовном праве» - посвящен вопросам, связанным с применения аналогии в уголовном праве.

Особое значение вопросы аналогии приобретают в связи с проблемой пробелов в праве. Очевидно, что это вопросы взаимосвязанные. Не подлежит никакому сомнению, что аналогия - последствие пробела, но не его причина. Существование пробелов и возможность применения аналогии - это два самостоятельных, хотя и связанных между собой явления в праве.

Рассмотрение в историческом ракурсе применения аналогии позволило автору сделать вывод о том, что она довольно широко использовалась на протяжении всех 36 лет существования её в советском уголовном законодательстве. Не исчезла она из практики применения и после её отмены, а лишь обрела скрытые формы, умело мимикрируя и маскируясь.

Как в общетеоретической, так и в уголовно-правовой литературе сложилось мнение, что в уголовном праве не должно быть места аналогии. Между тем, тщательный анализ ст. 3 УК РФ 1996 г. позволяют сделать иной, не такой категоричный вывод.

Как бы широко не трактовать запрет аналогии, под ним подразумеваются лишь запрещение применять нормы, определяющие преступность деяния, к отношениям, не криминализированным уголовным законом. Наличие в уголовном законодательстве пробелов, необходимость их немедленного восполнения в процессе разрешения уголовных дел не позволяют считать достаточным социально-юридические основания полного отказа от аналогии при применении уголовного закона.

Содержание параграфа проиллюстрировано конкретными примерами применения аналогии в современном уголовном праве России. Диссертант отмечает, что в современной учебной литературе по уголовному праву имеющиеся дефиниции аналогии раскрывают только понятие аналогии уголовного закона. Возможность применения уголовного закона на основании общеправовых и уголовно-правовых принципов (аналогия права) не рассматривается даже теоретически.

Диссертант полагает, что если в данной области отсутствуют какие-либо законодательные установления материального порядка, то суд, при определённых обстоятельствах, может руководствоваться общими началами, задачами, целями и принципами уголовного права. При аналогии права элемент творчества субъекта правоприменения существенно возрастает, олицетворяя собой его усмотрение. Моделируется норма, которая представляется правоприменителю обусловленной общими правовыми идеями. Ввиду этого повышается опасность необоснованного решения. Но такое рациональное решение, безусловно, предпочтительней, нежели полное, ничем не ограниченное усмотрение.

Исследование данного вопроса позволило заключить, что возможность применения аналогии в самом уголовном законе следует закрепить, сделав, это так, чтобы избежать её проникновения в уголовное право в традиционном понимании – как метод криминализации и пенализации деяний.

В третьем параграфе «Правотворчество как способ преодоления пробелов в уголовном праве» - рассматриваются различные способы (приёмы), используемые законодателем для устранения пробела.

В диссертации отмечается, что разнообразная юридическая природа пробелов, различные причины их появления, предполагают и многовариантность при выборе наиболее подходящего конкретного содержательного решения в процессе правотворческой деятельности, позволяющего устранить пробел. Такими решениями, по мнению автора, являются: криминализация деяния, его декриминализация, конкретизация признаков состава преступления и формулирование правоположений.

Криминализация всегда предполагает устранение пробела в уголовном праве. Пробел, являясь крупным недостатком законодательства, приводит к тому, что практические органы оказываются безоружными перед лицом очевидного негативного общественно опасного явления. Однако не меньший вред несёт и избыточная криминализация, хотя этот вред и не так очевиден.

В этой связи затрагивается принцип беспробельности закона и неизбыточности запрета, а в рамках него – проблема выделения специальных норм. В диссертации указывается, что выделение специальных норм не преследует цели ликвидации пробелов. Выделение специальных норм имеет другой критерий - видоизменение типа общественных отношений, подлежащих регулированию с помощью специальной нормы.

Далее в диссертации рассматривается другой путь устранения пробелов – декриминализация и приёмы, при помощи которых она достигается.

Анализируя наиболее типичные приёмы декриминализации, автор выражает сомнение в том, что в качестве одного из них может выступать новое толкование сохраняющей силу уголовно-правовой нормы, сужающее объём запрещаемого этой нормой поведения.

Следующей разновидностью правотворчества, устраняющего пробел, является конкретизация признаков состава преступлений. Отмечается, что её юридическая природа понимается неоднозначно.

Поскольку пробел в виде неконкретизированности закона – это недостаток законотворческой деятельности, то и устраняться он должен в на законодательном уровне посредством законодательной конкретизации.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.