авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Системная среда уголовного права

-- [ Страница 4 ] --

В серии слушаний по конституционности постановлений Госдумы об амнистии наибольший интерес должны вызывать вопросы отраслевого статуса этих актов, а равно допустимости каких-либо ограничений парламента в вопросах амнистирования преступников. Работа парламента лишний раз подтвердила 1) опасения криминалистов по поводу плохих последствий вмешательства других ветвей власти в типовую работу юридической машины и 2) господствующее в отраслевой доктрине мнение о конституционно-правовой природе амнистии и помилования. Очень хорошо, что КС «объявил замечание» Госдуме по поводу её неумения «взвешивать конкурирующие конституционные ценности».

Наше исследование показывает, что самыми болевыми точками соприкосновения Конституции и УК являются нормы о множественности преступлений с точки зрения принципа non bis in idem. КС, как известно, оставил отраслевые правила о неоднократности, рецидиве и судимости в неприкосновенности, но намекнул законодателю на возможность иного регулирования. Госдума поняла намёк как требование действовать решительно и упразднила неоднократность, а уголовно-правовое значение рецидива и судимости было существенно ограничено (№ 162-ФЗ от 8.12.2003 г.). Автор возражал данной перспективе в экспертном заключении и сегодня считает случившееся законодательное реагирование на проверочную деятельность КС РФ неадекватным. Наши доводы: а) множественность вообще – необходимый способ корректировки ответственности при отступлении от идеальной схемы (одно лицо, одно намерение, одно деяние, один результат) совершения преступления; б) в отечественном уголовном праве сложилась благородная традиция видеть в нескольких (по факту) посягательствах одно (юридически) преступление; в) неоднократность означала сужение объёмов уголовного преследования до уровня одного (квалифицированного) деликта при формальной возможности осуждения граждан за каждый из эпизодов (что успешно производят на Западе), образующих ту или иную форму повторности – она должна быть возвращена в практику27.

Автор находит неправильным решение КС РФ по жалобе гр-ки Л.М. Запорожец, посчитавшего, что при «оптовом» амнистировании виновных без учёта мнения потерпевших конституционные права последних не нарушаются. КС в предыдущем решении указывал Госдуме на неумение сочетать конституционные ценности, а сам не обратил внимания, что право потерпевшего от преступления на судебную защиту конкурирует с правом парламента амнистировать преступников; в этом случае положения ч. 1 ст. 46 и ст. 52 должны быть признаны приоритетными перед положениями пункта «е» ч. 1 ст. 103 Конституции РФ. Вывод: права потерпевших могут быть ограничены актом амнистии лишь в порядке, предусмотренном в ч. 3 ст. 55 Основного закона, чего чаще всего не бывает; а вот амнистированием на досудебной стадии государство не обеспечивает, а затрудняет жертвам преступлений доступ к правосудию и компенсацию причинённого им ущерба.

Обсуждение в КС РФ дела о проверке конституционности ст. 10 УК обнаружило неполноту юридического регулирования обратной силы закона в части сокращения ранее назначенного наказания «в пределах, предусмотренных новым уголовным законом» (ч. 2 ст. 10). Диссертант находит решение КС РФ упречным, а положение судов общей юрисдикции – уязвимым в силу отсутствия должной нормативной базы при постоянном внесении изменений в кодекс. В работе сформулированы предложения по толкованию наиболее распространённого варианта действия нормы об обратной силе уголовного закона – при смягчении наказания.

В последнем § 3 главы («Субординационные связи Конституции и Уголовного кодекса») выявлены и анализируются два направления взаимодействия Основного и отраслевого закона: генеральное или доминирующее (Конституция УК) и обратное влияние (УК Конституция). Для первого вектора актуальны вопросы 1) сочетания видов и содержания принципов по борьбе с преступностью, а также 2) уголовно-правовой защищённости основных прав и свобод граждан (ст. 18 Конституции). В диссертации доказывается, что положение на этом фронте неудовлетворительное: в УК дублируются (не всегда качественно) преимущественно конституционные идеи по борьбе с преступностью, но многие общепризнанные отраслевые установки отсутствуют; список преступлений (неполный) в главе 19 УК РФ и размер ответственности за них (низкий) не выдерживают критики.

В порядке обратного влияния уголовного права на Конституцию, считает диссертант, нужно исходить из того, что отраслевые идеи имеют шанс пробиться в Основной закон лишь при условии их возвышения до межотраслевого статуса и признания. Это актуально, ибо по мере систематизации российского законодательства «надобность в прямом применении… специальных конституционных норм ослабевает» (В.П. Божьев), а наука вынуждена переключать своё внимание с соблюдения субординации на механизмы обратного влияния. В работе прогнозируются следующие «конституционные побеги» от нашей отрасли: 1) будущее дополнение ст. 15 Конституции РФ частью 4-й следующего содержания: «Незнание закона не освобождает от юридической ответственности. На государство возлагается обязанность по обеспечению правовой осведомлённости граждан», а ст. 24 УК – частью 3-й: «Вина как обязательное условие уголовной ответственности предполагает осознание лицом, совершившим запрещённое настоящим Кодексом деяние, общественной опасности своего деяния и предвидение его последствий. Знание правовых предписаний и запретов обязательно лишь для ограниченного круга преступлений, совершённых лицами в сфере их профессиональной деятельности и при условии надлежащей юридической регламентации их труда, исключающей непроизвольное причинение вреда»; 2) отказ от ущербного перечисления личностных характеристик виновных (ч. 2 ст. 19 Конституции и ст. 4 УК РФ), якобы не учитываемых при ответственности, но фактически используемых в уголовном праве как признаки специальных субъектов, с заменой на формулу: «равенство граждан перед (уголовным) законом и судом обеспечивается единым стандартом ответственности – составом правонарушения (преступления)»; 3) с учётом того обстоятельства, что факт судимости за отраслевой (!) деликт используется в других отраслях для дополнительных правоограничений уже наказанного по меркам УК человека, желательно в будущем дополнить ч. 1 ст. 50 Конституции РФ следующим: «Государство обеспечивает чёткое согласование форм, содержания и самого порядка осуществления юридической ответственности граждан за правонарушения – в плане её минимизации».

В начале главы II – «Международное и российское уголовное право: соотношение и взаимовлияние» диссертант оговаривает предмет современного МУПа как многопрофильную и трудную проблематику, объявляет себя сторонником постепенного, щадящего и умного расширения влияния мировых стандартов на практику борьбы с преступностью, потому что речь идёт о вмешательстве в самый болезненный сектор государственного суверенитета. Рост объёмов и значения МУПа сегодня – бесспорная перспектива; посему главная задача науки и властей ныне заключается не в трактовке существа МУПа и его претензий на самостоятельность, а в определении механизмов пропуска на национальную территорию международных нормативов по борьбе с преступностью.

Обзор двухвековых научных исканий по данному вопросу (§ 1 – «Наука о соотношении международного и национального права») показал, что специалисты однозначно почитают международное право средой развития для внутреннего (Дж. Гинзбургс, А.М. Горовцев, И.И. Лукашук, Л.Х. Мингазов, Р.А. Мюллерсон, А. Ященко и др.), а оба компонента в союзе – подчинёнными некоему третьему правопорядку (естественное право или «общие принципы» юриспруденции), «который стоит над обоими (в статусе внешней среды – А.Б.) и может определять их соответственные сферы»28; и вообще базовые источники международного и внутреннего права имеют единую корневую основу – материальные условия жизни людей (В.Г. Буткевич). Во взглядах на соотношение двух главных юридических систем современности научный мир давно разделился на два лагеря – монистов (настаивают на их единстве) и дуалистов (делают упор на их разнокачественности и трудносовместимости). На взгляд диссертанта, время лобовых столкновений двух концепций по правилу «или-или» ушло; сторонникам обоих подходов нужен релятивизм – пусть победят не ортодоксы, а глашатаи «умеренного монизма» и «реалистического дуализма». Это значит, что продуктивный разговор должен быть направлен в русло обсуждения соотносительной силы двух правовых систем и правил разрешения возможных и настоящих коллизий между ними.

Этим вопросам как раз и посвящён следующий (2-й) параграф главы – «Проблемы и трудности реализации международного уголовного права на территории РФ». Автор исходит из того, что МУП пока не пригодно к прямому применению на суверенных территориях, но зачисление этого обстоятельства в круг доводов абсолютной национальной автономности в сфере борьбы с преступностью и неподчинения мировому праву отдельных правительств сомнительно; нельзя прерывать технологический процесс двухуровневого управления. Государство как заглавный субъект международного права «приговорено» к соблюдению миропорядка и обязано делать всё возможное, чтобы на подвластной ему территории этот порядок функционировал.

Процедура перемещения космополитических стандартов на территории отдельных стран именуется в науке по-разному. Рассмотрев около 20 наиболее традиционных названий, понимая важность терминологии в юриспруденции и то обстоятельство, что правило nomen est notamen действует не всегда, автор отдал предпочтение слову «имплементация» (русский синоним – «осуществление»). Конечно, выбором наиболее точного термина дело никогда не ограничивается, а только предваряется. Перемещению и применению МУПа на суверенной территории любого государства, включая и Россию, препятствуют многие обстоятельства объективного и субъективного порядка. В диссертации все они сведены в таблицу, основными функциональными разделами которой являются три графы: проблема или препятствие; причины её возникновения и/или существования; возможности и пути преодоления.

Собственно «теории и технике имплементации» МУПа в уголовное право России посвящен последний, 3-й параграф главы. В работе подробно (37 страниц) анализируются узловые проблемы учения об имплементации и первую очередь о её международной и внутригосударственной системах. Соискатель отмечает отставание первой системы и слабости нормативной основы данной деятельности, а для гармонии советует использовать 3-х звенный механизм (уставное – межотраслевое – отраслевое законодательство): Устав ООН – Венская конвенция о праве международных договоров – частные конвенции по борьбе с преступностью; Конституция РФ – Закон «О международных договорах РФ» 1995 г. – ст. 1 УК РФ. Кульминационный пункт рассуждений об имплементации и её пределах есть вопрос о соотношении с международным правом Конституции (и ФКЗ) – подлежат ли включению в национальное право нормы МУПа, не соответствующие Основному закону России? Рассмотрев противоположные, часто несовместимые, точки зрения, автор находит, что Конституция страны может быть поставлена в сравнение и зависимость только от уставного законодательства всей планеты (Устава ООН).

Далее в параграфе обсуждаются многочисленные частные вопросы и предлагаются решения по ним: о возможности достижения абсолютного соответствия международного и внутреннего права (нет – по содержательным и темпоральным причинам); о юридическом статусе ассимилированных норм МУПа или УК (входят в принимающие их правовые системы условно); о допустимости непосредственного действия международных стандартов на суверенной территории (можно говорить об этом только условно, ибо «такое действие (хотя бы – А.Б.) опосредуется общей отсылочной нормой»29) и т.д.

В принципе, условия пропуска международных нормативов во внутреннюю жизнь общества достаточно просты. Во-первых, решение об этом должно принимать только государство, поскольку именно оно является генеральным применителем юридических норм. Во-вторых, для успешного согласования требуется высокая степень стандартизации обеих правовых систем. В-третьих, государственная власть, принимающая на себя международные обязательства, не может не помнить о своих юридических долгах перед другим, более близким для неё контрагентом, от которого она теоретически зависит – перед собственным народом. Третье условие пропуска во внутреннее право международных правил, тем самым, – их соответствие конституции страны. Наконец, в-четвёртых, успешность согласования зависит от подбора наиболее оптимальных технических приёмов, с помощью которых властям предстоит решить вопросы имплементации (ратификация, инкорпорация и пр.).

В работе обсуждаются и оцениваются механизмы (международный и внутригосударственный), направления (дипломатические консультации, техническая подгонка национального законодательства и пр.), каналы (идейный и правоприменительный) и формы (отсылка, трансформация, оговорка, инкорпорация, ратификация) имплементации. Особо диссертант обсуждает сложности имплементации международных договоров (10 страниц), для чего прибегает к положениям Венских конвенций 1969-го и 1986-го гг. и останавливается на таких фрагментах, как: варианты вступления в силу международных договоров; презумпция их действительности; алгоритмы реализации для национальной юриспруденции; проблемы самоисполнимых и несамоисполнимых договоров, особенно для стран (и России), где международное право объявлено частью их правовой системы; коллизии – постоянный спутник и большая проблема практической юриспруденции. В целом автор находит, что работающие ещё последствия международной изоляции СССР, наличный уровень развития национальной правовой доктрины и законодательное требование обязательной ратификации (и инкорпорации) норм МУПа требуют признания любых международных стандартов и правил криминального характера несамоисполнимыми для нашей страны.

Третья глава диссертации «Уголовная политика и её роль в борьбе с преступностью» базируется на тезисе о первостепенности политики среди других внешних детерминант уголовного права и о возрастании роли данного феномена в духовной жизни современного общества (рост возможностей СМИ, увеличение доли свободного времени, миграционная активность, развитие транспорта, либерализация управления и пр.). Политика понимается соискателем как специфическая сторона жизнедеятельности социума, сфера общественного сознания, управленческая практика и т.д. Многоаспектность явления заказывает множество взглядов и дефиниций политики, к чему следует относиться терпимо. В работе утверждается, что интересы борьбы с преступностью никогда не будут (не станут) первостепенными в спектре забот государства, что уголовную политику поэтому нужно понимать не только как совокупность идей и решений по борьбе с преступностью, но и как согласование этих мер с более широкими социальными задачами и программами.

В § 1 – «Основные аспекты понимания уголовной политики» автор оценивает понятийный ряд: сущность (деятельность государства по управлению криминальными процессами в направлении минимизации преступности), содержание (совокупность взглядов и решений по борьбе с преступностью), идеология (взгляды Ю.В. Голика, Н.П. Колдаевой, Н.Ф. Кузнецовой, Г.М. Миньковского, А.В. Наумова, В.А. Номоконова, Р.А. Рахимова, А.А. Тер-Акопова, А.Г. Хабибуллина), цель (понижение объёмов преступного поведения с помощью минимальных затрат принудительных средств), задачи (автор соглашается в этом фрагменте с представлениями А.А. Тер-Акопова30), направления (правосознание, правотворчество и применение права), принципы (вопреки общепринятым представлениям соискатель критически относится к данному фрагменту31), структура (возражение против подмены категории «структура» понятием «состав» политики, понимание её как распределение управленческих правил по юридическим отраслям).

Автор придерживается распространённого в отраслевой доктрине взгляда (В.А. Бошук, И.М. Гальперин, П.С. Дагель, Н.И. Загородников, И.Э. Звечаровский, А.А. Тер-Акопов и др.) о доминировании в структуре уголовной политики её уголовно-правового компонента и объясняет это лидерство «технологическим первенством» материального права (вначале власть решает, что делать с преступностью, какие деяния криминализировать и какие меры наказания употреблять, а затем устанавливает процессуальные режимы и порядок исполнения наказаний). Но главным интеллектуальным разделом сводной уголовной политики страны должна стать криминология, чему пока препятствуют многие обстоятельства.

Системный подход требовал от автора особо пристального взгляда на связь уголовной политики и уголовного права (закона). В работе отмечается, что сама политика внешне обусловлена (преступностью, экономикой, миграционными процессами, международными обязательствами, состоянием правоохранительных органов, гражданской активностью масс и пр.); значит, применительно к уголовному праву нужно признать наличие вторичной среды обусловливания, то есть нескольких системных колец детерминации. Во взаимоотношениях же с уголовной политикой уголовное право – зависимый компонент: политика – это правообразующий фактор, а право – средство её осуществления (П.С. Дагель); «правовая сторона преступности немедленно обнаруживается при сколько-нибудь серьёзном изменении уголовного законодательства»32 (и стоящей за этими изменениями политикой власти – А.Б.); «право – это своеобразный официоз отражённого в нём содержания политики»33. Отсюда следует, что уголовная политика – более оперативное, гибкое и широкоформатное средство воздействия на преступность, чем уголовное право (закон).

В § 2 главы («Уголовная политика и социальный оптимизм») обсуждается целесообразность и возможные последствия наметившейся уголовно-политической переориентации властей, общества и доктрины с «борьбы» на «противодействие» преступности. Оценив взгляды «пессимистов» (С.С. Босхолов, В.К. Дуюнов, Д.А. Ли, П.А. Лупинская, С.Г. Чаадаев) и «оптимистов» (А.И. Александров, В.Г. Беляев, А.Д. Бойков, В.Н. Кудрявцев, С.Ф. Милюков, Э.Ф. Побегайло), автор присоединяется к лагерю последних и обосновывает свой уголовно-политический выбор следующим: правоохранительные органы и власть вообще обязаны активничать в антикриминальном смысле – это их социальная обязанность, оплачиваемая из бюджета. Если призывы к борьбе с преступностью будут по-прежнему осмеиваться, а СМИ – с тем же усердием героизировать воров и насильников, очень скоро придёт время, когда все заговорят о дружбе с криминальным миром, а обратное будет уже не в нашей воле. Общество должно иметь далёкие идеалы – хотя бы на интуитивном уровне, и даже настаивать на оптимистической ориентации, иначе оно утратит перспективы своего развития, собьётся на банальное выживание. Установка на «борьбу с преступностью» должна остаться в арсенале уголовной политики Российского государства и духовной ориентации нашего общества.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.