авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

Взаимодействие международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека

-- [ Страница 2 ] --

3. Важной теоретико-практической проблемой взаимодействия международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека является вопрос о том, необходим ли учет особенностей конкретного общества и государства при выполнении международных обязательств по защите прав человека. «Теория культурного релятивизма» (культурной относительности) прав человека дает положительный ответ на данный вопрос. «Культурный релятивизм» внутренне неоднороден. Он может быть классифицирован по уровню закрепления на: 1) международный и 2) внутригосударственный; по содержанию на: 1) субстанциональный (сущностный) и 2) имплементационный. Субстанциональный культурный релятивизм отрицает универсальный статус международных прав человека, поэтому противоречит международному праву вне зависимости от формы своего закрепления. Имплементационный культурный релятивизм не отрицает универсального характера прав человека, но в процессе их реализации предлагает учитывать культурные, исторические, экономические и другие особенности конкретного общества. Учет этих особенностей необходим, так как позволяет выявить наиболее эффективные способы внедрения и защиты международных стандартов прав человека. Культурная индифферентность в этом вопросе ослабляет регулятивную способность международного права и приводит к росту межгосударственной и межнациональной напряженности.

4. Изменение характера деятельности международных институтов, участвующих в защите прав человека, и фактическое расширение их компетенции приводят к чрезмерному вмешательству во внутренние дела государств. Примером такого вмешательства являются «пилотные» постановления ЕСПЧ. В этой ситуации национальные правовые системы вырабатывают защитные механизмы, в том числе конституционализм, который представляет собой правовую теорию, возникшую в практике государственных судебных органов, обосновывающую возможность полного или частичного невыполнения решений международных судов в случаях, когда выполнение таких решений противоречит конституционно защищаемым интересам данного государства. Такой подход является вынужденным ответом национальной правовой системы на чрезмерное международное вмешательство. Поэтому особенно важно, чтобы международное право прав человека было сообразовано с уважением государственного суверенитета и конституционных основ жизни общества.

5. Важным фактором повышения эффективности системы конвенционного контроля является выявление и применение более действенного механизма предоставления государствами своих периодических докладов. Решить эту задачу можно без создания новых договорных источников и без редактирования существующих. Например, в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН можно указать, что к избранию в Совет ООН по правам человека будут допускаться лишь те государства, которые не имеют просроченных докладов перед конвенционными органами (на сегодняшний момент таких органов девять) на дату выдвижения кандидатур. При этом целесообразно, чтобы в такой резолюции, с учетом пожеланий конвенционных органов, были установлены минимальные требования к форме и содержанию докладов. Нарушение данных требований следует приравнять к факту непредставления доклада. Такое нововведение улучшит мотивацию государств и оживит систему конвенционного контроля.

6. Основным принципом работы ЕСПЧ является его субсидиарный характер по отношению к внутригосударственным механизмам защиты прав человека. Для сохранения такого характера ЕСПЧ и предотвращения его последующей бесконтрольной трансформации необходимо решить основную проблему Суда – его перегруженность. Для этого будет полезно сформировать в составе Суда коллегиальное структурное подразделение, основной задачей которого станет рассмотрение вопросов о приемлемости жалоб. Создание такого фильтрационного механизма должно быть сопряжено с увеличением штата судей ЕСПЧ. Эти шаги позволят снизить загруженность Суда, сократить сроки рассмотрения дел и в результате минимизировать потребность Суда в принятии пилотных постановлений, которые ставят под угрозу принцип субсидиарности. Рост числа невыполненных постановлений ЕСПЧ в последние годы может быть вызван именно изменением деятельности данного органа, в том числе практикой вынесения пилотных постановлений, которая снижает уровень доверия к Суду.

Диссертант считает полезным, чтобы ЕСПЧ расширил рамки нефинансовых средств защиты прав и использовал другие, не денежные средства, как это делает, к примеру, Межамериканский суд по правам человека, но исключая те, которые несовместимы с государственным суверенитетом (требования об изменении законодательства и официальной политики).

7. Для повышения эффективности взаимодействия российской правовой системы с Европейским судом по правам человека, а также для более полной защиты прав российских граждан представляется целесообразным принятие Федерального закона «Об исполнении постановлений Европейского суда по правам человека». Этот закон должен предусматривать: а) обязательный характер окончательных постановлений ЕСПЧ по делам против России и необходимость их применения российскими судами; б) обязательные требования о переводе на русский язык и о публикации таких постановлений ЕСПЧ; в) порядок их исполнения; г) круг допустимых мер общего и индивидуального характера; д) виды юридической ответственности для должностных лиц за неисполнение или ненадлежащее исполнение постановлений ЕСПЧ.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Сформулированные положения и выводы могут быть использованы для дальнейших научных исследований в области изучения проблем взаимодействия международного и внутригосударственного права, а также в сфере теоретических и практических вопросов защиты прав личности.

Выводы диссертации могут найти применение в постановке и решении ряда малоисследованных проблем теории и практики международного права: имплементации прав человека в условиях культурной диверсификации, обеспечения выполнения независимыми национальными судами решений международных судебных органов, международной ответственности государств за нарушения прав человека.

Результаты исследования могут быть полезны для практики внутригосударственной реализации международных норм о правах человека; дальнейшего совершенствования нормотворческого процесса; подготовки международных договоров и федеральных законов; деятельности органов публичной власти, в том числе национальных судов.

Материалы, выводы и рекомендации автора могут быть применены в процессе преподавания учебных дисциплин международно-правового цикла в высших учебных заведениях, а также при подготовке учебных и учебно-методических материалов и пособий.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре международного права Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина. Материалы диссертации использовались автором при проведении семинарских занятий по курсу «Международное право» в Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина.

Основные идеи и положения диссертации изложены в шести публикациях, а также в выступлении на VII Межвузовской научно-практической конференции студентов и аспирантов «Международные правоотношения: публичные, частные и интеграционные аспекты» 23.03.2012 г. (выступление отмечено как лучшее).

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, разделенных на восемь параграфов, заключения и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования; указывается степень ее научной разработанности; определяются объект и предмет исследования, его цели и задачи; приводится методологическая и теоретическая основа диссертации; раскрывается научная новизна работы; формулируются основные положения, выносимые на защиту; указывается теоретическая и практическая значимость диссертации; содержатся сведения об апробации результатов исследования.

Глава I «Теоретические основы взаимодействия международного и внутригосударственного права» содержит два параграфа.

Первый параграф – «Доктрина о взаимодействии международного и внутригосударственного права» – дает панораму научных подходов к взаимодействию международного и внутригосударственного права и определяет исходные теоретические установки, на основании которых автором ведется дальнейшее исследование.

Теории, объясняющие взаимодействие международного и внутригосударственного права, принято делить на две группы: монистические и дуалистические. Монисты рассматривают международное и внутригосударственное право как единый нормативный массив. При этом одни монисты исходят из примата международного права, другие признают верховенство норм национального права. Идеям монистов противостоят дуалистические теории, которые основаны на представлении о том, что международное и внутригосударственное право – это самостоятельные правовые системы, действующие в разных юридических плоскостях и не обладающие приматом друг над другом. Взгляды дуалистов также характеризуются разнообразием: одни ученые отрицают связь международного и национального права, другие ее признают.

Автор отталкивается от дуалистической традиции, отмечая тесную взаимосвязь и взаимодействие международного и внутригосударственного права. Влияние международного права на национальное право влечет изменение последнего: в нем возникают новые, упраздняются или меняются действующие нормы. Необходимость соблюдения международных обязательств часто требует согласования национального права с положениями международного права.

Согласование международного и внутригосударственного права протекает в таких формах, как трансформация (прямая и опосредствованная), инкорпорация, отсылка и рецепция.

В вопросе о непосредственном действии норм международного права автор исходит из того, что такое действие принципиально невозможно в силу объективных границ, разделяющих международное и национальное право, не совпадающих объектов регулирования этих правовых систем, разной природы их юридических норм. Данная теоретическая установка носит исключительно важный характер, так как определяет отношение автора к ряду проблем, касающихся защиты прав человека.

Второй параграф – «Международное и внутригосударственное право: зарубежный и российский подходы» – раскрывает взаимоотношение международного и национального права на примере ряда иностранных государств, а также Российской Федерации.

Иностранные правовые системы используют разнообразные формулы для решения вопроса об отношениях внутреннего и международного права, однако в каждом случае международно-правовым нормам уделяется повышенное внимание и отдается приоритет перед определенными внутригосударственными правовыми источниками.

Основы взаимоотношений российского и международного права закреплены в Конституции России. Пункт 4 ст. 15 Конституции провозглашает, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

В связи с приведенной формулировкой автор рассматривает научное понятие правовой системы, к содержанию которой относит не только позитивное право и юридическую практику, но и совокупность институтов. Такой подход автор применяет и к международной, и к внутригосударственной правовым системам.

В данном параграфе автор также рассматривает и иные проблемные вопросы, вытекающие из отечественных нормативных предписаний: об определении понятия общепризнанных принципов и норм международного права; о соотношении международного договора с Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами, подзаконными актами, законами субъектов РФ; о статусе прав человека в России.

На основании анализа теории прямой трансформации и системного толкования п. 4 ст. 15, ст. 17, 18 Конституции России, Закона «О международных договорах Российской Федерации» от 15.07.1995 г. № 101-ФЗ, Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 5 от 10.10.2003 автор приходит к выводу, что нормы международного права, в том числе закрепляющие права человека, не обладают непосредственным действием в российском праве.

Глава II «Нормативное взаимодействие международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека» содержит три параграфа.

Первый параграф – «Проблема разграничения объектов регулирования». В нем автор анализирует различные научные подходы к правам человека как объекту правового регулирования. В отечественной и иностранной юридической литературе нередко встречаются суждения о том, что права человека внетерриториальны и вненациональны, что одни и те же отношения в области защиты прав человека являются объектом одновременно и международного, и внутригосударственного права, что нормы международного права прав человека напрямую регулируют отношения государства и индивида. Во многом такие взгляды связаны с представлением о том, что развитие международного права прав человека изменило характер государственного суверенитета.

Диссертант не согласен с вышеприведенными концепциями и оспаривает их. Тот факт, что международно-правовые обязательства государства в области прав человека являются предметом заботы всего международного сообщества и составляют вопрос повышенной важности, не означает, что внутригосударственные отношения в сфере прав человека непосредственно регулируются международно-правовыми нормами. Иной подход был бы проявлением современного монизма с приматом международного права над внутригосударственным. Он нивелировал бы ключевую роль государства в регулировании прав человека. Монизм в области прав человека не только ошибочен, но и опасен, поскольку создает теоретическую платформу для оправдания международного вмешательства во внутренние дела государства и односторонней гуманитарной интервенции.

С точки зрения теории и практики в данном вопросе предпочтительнее отталкиваться от дуалистических концепций. Автор полагает, что существуют две сферы отношений по правам человека: первая регулируется на международном уровне, вторая – на внутригосударственном. Эти сферы представляют собой различные объекты нормативного воздействия, которые разделены объективной границей, поэтому не пересекаются. Международное и национальное право не вторгаются напрямую в сферы регулирования друг друга.

Второй параграф – «Горизонтальные» права человека и позитивные обязательства государства» – ставит ряд дополнительных вопросов в сфере действия международного права прав человека.

В западной юридической литературе часто встречаются попытки обосновать существование «горизонтальных» прав (horizontal rights) в международном праве прав человека. Из анализа подобных теорий видно, что под горизонтальными правами человека иностранные ученые понимают нормы, предусмотренные международными стандартами в области прав личности, непосредственно регулирующие отношения как между государством и индивидом, так и внутригосударственные отношения между частно-правовыми субъектами (индивидами или корпорациями), создавая у них взаимные права и обязанности.

Диссертант отстаивает мысль о том, что горизонтальных прав в международном праве прав человека не существует. Будучи международными нормами, положения международного права прав человека объективно лишены возможности регулировать внутригосударственные отношения как между государством и индивидом, так и между частными лицами.

Однако сказанное не означает, что государства свободны от «позитивных» обязательств в области защиты прав человека. Данные обязательства предписывают государствам создавать необходимые условия для защиты прав человека даже в частных отношениях. Если государство не делает этого, то оно может быть призвано к международно-правовой ответственности. Поскольку позитивные обязательства адресованы именно государствам, они носят публично-правовой характер и в качестве таковых не регулируют частные отношения. Однако они мотивируют государства максимально эффективно защищать права подвластных лиц, в том числе в частных отношениях. Это отличие от теории горизонтальных прав носит принципиальный характер.

Теория позитивных обязательств объясняет механизм международной ответственности государства за нарушения, вызванные поведением частных субъектов. Диссертант полагает, что так называемые «горизонтальные» права человека должны быть истолкованы именно посредством теории позитивных обязательств государства.

Третий параграф – «Ограничение действия норм международного права прав человека» – посвящен анализу теоретических и практических попыток государств ограничить регулятивный эффект норм международного права прав человека, изменить их содержание, ввести дополнительные условия реализации.

Такие попытки нередко предпринимаются в форме обоснования культурного релятивизма (cultural relativism). Релятивистские концепции утверждают, что универсальных ценностей вообще нет и что претендующие на всеобщность права человека представляют собой лишь западные ценности. Релятивисты считают, что права человека определяются историческими, традиционными и культурными факторами, поэтому они отрицают универсальность прав человека. Каждой культуре, полагают они, присущи собственное понимание и перечень прав человека. Идеи культурного релятивизма особенно популярны в бывших колониальных странах, которые восприняли универсальные права человека как новую форму империализма со стороны Запада. Тезисы релятивистов получили частичное выражение в Бангкокской декларации 1993 года.

Автор отмечает неоднородность культурного релятивизма и приходит к выводу о возможности его классификации по уровню закрепления на: 1) международный и 2) внутригосударственный; по содержанию на: 1) субстанциональный (сущностный) и 2) имплементационный.

Важной проблемой взаимодействия международного и внутригосударственного права следует также признать конституционализм. Его диссертант определяет как правовую теорию, возникшую в практике государственных судебных органов, обосновывающую возможность невыполнения государством решений международных судов в случаях, когда выполнение таких решений противоречит конституционно защищаемым интересам данного государства.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.