авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

Теоретические основы имплементации норм международного права в уголовное законодательство республики таджикистан

-- [ Страница 3 ] --

Реализация несамоисполнимой нормы международного права на территории отдельного государства, ввиду неполноты содержащихся в ней правил, ограничивается как до, так и после принятия национально-правовых норм, дополняющих или конкретизирующих её содержание. Дополнение и конкретизация не могут пониматься в том смысле, что соответствующая норма внутреннего права выступает в качестве «дополнения» к международно-правовой норме. Иначе пришлось бы констатировать наличие единых правовых норм, элементы которых рассредоточены в разных системах права. Имплементационная норма – это самостоятельная норма права. В ней наличествуют все элементы, и она достаточно конкретна для того, чтобы быть реализованной в правоприменительном процессе. В отличие от имплементационной внутригосударственной нормы реализация путём прямого применения несамоисполнимой нормы международного права на практике невозможна. В каждом таком случае необходимо выраженное определённым образом волеизъявление государства, позволяющее включить несамоисполнимую норму международного уголовного права в систему национального законодательства.

Глава 2 – «Характеристика обязательств Республики Таджикистан по имплементации норм международного права в национальное уголовное законодательство» – содержит три параграфа. В первом параграфе – «Развитие уголовного законодательства Республики Таджикистан с учетом выполнения международных обязательств на различных этапах» – произведён ретроспективный анализ развития уголовного законодательства Республики Таджикистан с 1961 года до принятия нового УК 1998 года и в последующие годы. Этот период был ознаменован формированием в стране новых экономических, политических, социальных отношений, созданием основ гражданского общества, новой государственности. Республика Таджикистан по Конституции 1994 г. – это суверенное, демократическое, правовое, светское и унитарное государство. В центре всех охраняемых государством интересов находятся человек, его права и свободы.

Уголовный кодекс Республики Таджикистан 1998 г. содержит принципиально новую систему норм, в значительной мере соответствующую нынешним реалиям состояния преступности, потребностям борьбы с новыми видами и формами преступлений, требованиям современной уголовной политики Таджикистана.

Составители нового Уголовного кодекса исходили из того, что это должен быть, прежде всего, нормативный акт, а не политический документ. Поэтому задачи охраны личности общества и государства от преступлений он должен был решать только правовыми средствами. В УК РТ восприняты лучшие правовые решения, выработанные развитыми государствами в последнее десятилетие XX в.

Развивая положение ст. 10 Конституции Республики Таджикистан, уголовное законодательство не только исходит из приоритета норм международного права, установленных соглашениями, участником которых является Республика Таджикистан, но и инкорпорирует их в виде конкретных составов преступлений с надлежащими карательными санкциями. Известно, что международные договоры, относящиеся к проблемам уголовной ответственности, не содержат определения составов преступлений и не указывают степени их наказуемости. Исходя из концептуального положения о приоритете международных договоров по вопросам уголовного права, ратифицированных Таджикистаном, в ст. 2 УК РТ внесено важное положение о том, что одной из основных его задач является «обеспечение мира и безопасности». В Особенную часть кодекса включена гл. 34 «Преступления против мира и безопасности человечества», где во исполнение международных соглашений сформулированы такие составы преступлений, как агрессивная война, производство или распространение оружия массового поражения, геноцид, биоцид, экоцид и др.

Второй параграф - «Виды международно-правовых обязательств Республики Таджикистан по имплементации норм международного права в национальное уголовное законодательство» - посвящен характеристике международно-правовых соглашений, участником которых является Республика Таджикистан, и механизму их реализации в национальном уголовном законодательстве. При этом под реализацией международных обязательств в уголовном законодательстве понимается процесс создания внутригосударственных норм, посредством которых обеспечивается действие обязательных для Таджикистана норм международного уголовного права.

В целях реализации международных обязательств в Республике Таджикистан создан национально-правовой механизм, включающий, в частности, различные формы и методы имплементации норм международного права во внутреннее уголовное законодательство.

Наряду с национально-правовым существует международно-правовой механизм реализации международных обязательств в уголовное законодательство Республики Таджикистан, представляющий собой контроль компетентных органов международных организаций за соблюдением государством принятых международных обязательств.

В третьем параграфе – «Проблемы и коллизии в имплементации норм международного права в национальное уголовное законодательство» – рассматриваются наиболее спорные положения в анализируемой диссертантом сфере. Установлено, что число составов преступлений, предусмотренных международно-правовыми конвенциями, зачастую превышает их количество в УК РТ. Если бы суды и правоохранительные органы наряду с нормами национального уголовного закона применяли соответствующие положения международных договоров Республики Таджикистан, то не исключена возможность привлечения лица к уголовной ответственности за деяние, не являющееся преступлением по национальному уголовному праву. Поэтому, по мнению автора, международно-правовые нормы, предусматривающие признаки конкретных составов преступлений, должны применяться лишь в тех случаях, когда норма УК РТ прямо устанавливает необходимость применения международного договора (например, ст.ст. 397 и 405).

Определение преступности деяния, его наказуемости и иных уголовно-правовых мер осуществляется исключительно в нормах национального уголовного права. Однако это не избавляет государство от обязанности осуществлять деятельность по приведению норм национального уголовного закона в соответствие с положениями норм международного уголовного права.

Таким образом, нормы международного права, определяющие преступность и наказуемость деяний, а также устанавливающие иные уголовно-правовые правила не могут применяться в Республике Таджикистан непосредственно. Особенная часть таджикского уголовного права до настоящего времени не имела в качестве формального источника самоисполнимых международных договоров, хотя теоретически нельзя исключить возможность появления таких договоров в будущем (например, на фоне существующей унификации уголовно-правовых систем государств-участников СНГ).

Глава 3 - «Соотношение норм Общей части уголовного права Республики Таджикистан и норм международного права» - содержит три параграфа. В первом параграфе – «Реализация норм международного права в задачах и принципах уголовного закона» - сделан вывод, что международное уголовное право своей системой общих и отраслевых принципов непосредственно влияет на фундаментальные основы уголовного законодательства Республики Таджикистан, обуславливает их социальную направленность.

В международном уголовном праве выделяются его охранительная и превентивная функции. Охранительная функция предполагает установление круга особенно значимых общественных отношений, универсальных ценностей, посягательства на которые признаются преступлениями, а также описание в самом общем виде признаков таких преступлений. Репрессивное же обеспечение этой функции достигается установлением ответственности за данные преступления в национальном уголовном законодательстве.

Что касается решения превентивной задачи международного уголовного права, то оно достигается посредством её «дробления» на общую и частную превенции. Общая превенция осуществляется нормами международного уголовного права, а частная фактически делегируется национальному уголовному праву, поскольку именно в его рамках реализуется уголовная ответственность конкретного субъекта. Если внутригосударственное уголовное право само решает свои охранительные и превентивные задачи, то международное право часть таких задач и задачу частной превенции может осуществлять, опираясь именно на уголовное право отдельных государств.

В целях реализации норм международного права в качестве новых задач УК РТ закрепить осуществление международного правосудия и обеспечение международного сотрудничества в борьбе с транснациональной преступностью.

Второй параграф – «Реализация норм международного права в нормах Общей части уголовного права Республики Таджикистан о действии уголовного закона во времени и в пространстве» - содержит анализ норм, определяющих действие уголовного закона во времени и в пространстве.

Из принципа суверенитета государств вытекает, что одно государство не может осуществлять свою власть в отношении другого государства – рar in parera non habet imperium (равный над равным власти не имеет).

Это выражается, к примеру, в невозможности применения национального законодательства одного государства на территории другого. Действия суверенного государства определяются его собственными законами, а в необходимых случаях – признанными им нормами международного права. Провозглашение Республикой Таджикистан реального принципа действия уголовного закона в пространстве не обязывает другие государства следовать предписаниям её внутреннего законодательства. При наличии же соприкасающихся общественных отношений, которые создают объективные предпосылки для того, чтобы национальные правовые системы различных государств относили их к предмету своего собственного регулирования, внутреннее законодательство может учитывать наличие соответствующих иностранных правовых норм, но может и игнорировать их существование.

Принудительное осуществление Республикой Таджикистан уголовно-правовой юрисдикции на территории иностранного государства может быть расценено как вмешательство во внутренние дела этого государства. Реальный принцип действия уголовного закона в пространстве не предполагает совершения за пределами Таджикистана каких-либо действий принудительного характера в отношении лиц, совершивших преступления. Изъятие из сферы территориальной юрисдикции другого государства лиц, которые, не являясь его гражданами, виновны в причинении вреда охраняемым уголовным законом интересам Таджикистана, не посягает на суверенитет страны их пребывания.

Третий параграф – «Реализация норм международного права в иных нормах Общей части уголовного права Республики Таджикистан» посвящен анализу механизма имплементации международно-правовых норм в Общую часть уголовного права Республики Таджикистан, прежде всего в нормы о преступлении, наказаниях и иных уголовно-правовых последствиях преступления.

Международно-правовые нормы общего характера (о понятии преступления, признаках субъекта, вине, неоконченном преступлении, соучастии в преступлении, наказании и иных уголовно-правовых последствиях совершения преступления) по мнению диссертанта не могут быть отнесены к самоисполнимым. Устанавливая признаки, присущие всем составам преступлений и санкциям за их совершение, они, в конечном итоге, определяют преступность и наказуемость деяний.

Характерно, что положения норм Общей части действующего в Таджикистане уголовного закона о преступлении, вине, ее формах и невиновном причинении вреда, соучастии и предварительной преступной деятельности в настоящее время не имплементируют международно-правовых норм. В перспективе такая возможность не исключается, так как ратификация Римского статута МУС вызывает необходимость пересмотра содержания и перечня задач уголовного закона, установления правовых оснований передачи своих граждан МУС. Кроме того, в уголовном законе Республики Таджикистан должны найти отражение нормы Римского статута МУС об исключении из юрисдикции лиц, не достигших 18-летнего возраста, о недопустимости ссылки на должностное положение лица, об ответственности командиров и других начальников, о неприменимости давности и т.д.

Глава 4 – «Соотношение норм Особенной части уголовного права Республики Таджикистан и норм международного права» – содержит четыре параграфа. Параграф первый – «Имплементация международно-правовых норм о преступлениях против личности в уголовном законодательстве Республики Таджикистан» - посвящен анализу раздела Особенной части УК РТ о преступлениях против личности с учетом норм международно-правовых актов, признанных Таджикистаном.

Так, международно-правовые доктрины рассматривают личную неприкосновенность личности в контексте прав человека. УК РТ не выделяет это благо в качестве самостоятельного объекта защиты, что, однако, не является упущением таджикского законодателя, поскольку невозможно представить себе преступное посягательство на жизнь или здоровье человека, не сопряженное с посягательством на его личную неприкосновенность. Поэтому отсутствие в УК РТ специального упоминания о личной неприкосновенности как уголовно охраняемом благе не противоречит международным стандартам, оно лишь свидетельствует о своеобразии юридической техники, используемой при конструировании норм Особенной части УК РТ.

Особое значение в современных условиях приобретает Конвенция о правах ребенка, в ст. 35 которой указывается на необходимость усиления ответственности за ряд преступлений против личной свободы, если они совершены в отношении заведомо несовершеннолетних. В УК РТ названный квалифицирующий признак указан в таких составах преступлений как похищение человека (п. «д» ч. 2 ст. 130), незаконное лишение свободы (п. «д» ч. 2 ст. 131), вербовка людей для эксплуатации (п. «б» ч. 2 ст. 132), захват заложника (п. «д» ч. 2 ст. 181) и др. Представляется, что несовершеннолетний возраст потерпевшего может быть назван в качестве квалифицирующего обстоятельства и в ряде других статей УК РТ, например, в ст. 1301 («Торговля людьми»), ст. 133 («Незаконное помещение в психиатрическую больницу»).

К ст. 37 Конвенции о правах ребенка прямо корреспондирует диспозиция ст. 174 УК РТ, в соответствии с которой неисполнение обязанности по воспитанию несовершеннолетнего уголовно наказуемо лишь в случае «жестокого обращения» с ним. Полагаем необходимым расширить границы криминализации неисполнение обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, установив уголовно-правовой запрет на унижающее достоинство несовершеннолетнего обращение с ним.

В целом положения УК РТ об охране семьи и несовершеннолетних соответствуют международным стандартам, но с недостаточной полнотой воспроизводит предписания Конвенции о правах ребенка.

Во втором параграфе – «Имплементация международно-правовых норм о преступлениях против общественной безопасности и здоровья населения в разделе Особенной части уголовного законодательства Республики Таджикистан» – автор делает вывод, что уголовное законодательство Республики Таджикистан в данной части в основном также соответствует нормам международного права.

К примеру, формулировка в УК РТ основания ответственности за захват заложников полностью соответствует определению этого преступления в Международной конвенции о борьбе с захватом заложников (1979 г.). Нормы о пиратстве имплементированы в УК РТ под воздействием Конвенции по морскому праву (1982 г.). Требования Европейской конвенции о контроле за приобретением и хранением огнестрельного оружия частными лицами (1978 г.) реализованы в Законе «Об оружии» (1996 г.), а также в ст. 195 УК РТ («Незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, транспортировка или ношение оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств»), ст. 1951. УК РТ («Незаконные доставка, помещение, приведение в действие или детонация взрывного или иного смертоносного устройства»), ст. 196 УК РТ («Незаконное изготовление оружия»), ст. 197 УК РТ («Небрежное хранение оружия»), ст. 198 УК РТ («Ненадлежащее выполнение обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств»).

Нормы уголовно-правового характера содержатся в Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (1971 г.). В УК РТ отсутствует специальная норма об ответственности за преступления, предусмотренные данной Конвенцией, что, однако, не свидетельствует об игнорировании Таджикистаном её уголовно-правовых предписаний. Дело в том, что все указанные в Конвенции преступные деяния охватываются рядом статей УК РТ. Так, совершение насилия в отношении лица, находящегося на борту воздушного судна в полете, образует состав преступления, предусмотренного ст. 184 УК РТ («Угон или захват воздушного, водного судна либо железнодорожного состава»).

На региональном уровне борьба с преступлениями против безопасности движения и эксплуатации транспорта регламентируется Европейской конвенцией о наказании за дорожно-транспортные преступления (1964 г.). В отличие от Конвенции в УК РТ нарушение соответствующих правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств (превышение скорости или управление автомобилем в нетрезвом состоянии), не влечет автоматического признания водителя транспортного средства виновным в совершении преступлении. По УК РФ требуются, как минимум, три условия: наступление указанных в диспозиции ст. 212 УК РТ последствий (ч. 1 – причинение по неосторожности средней тяжести вреда здоровью человека; ч. 2 – повлекшее по неосторожности смерть человека, либо причинение тяжкого вреда здоровью человека; ч. 3 – повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц); наличие причинной связи между фактом нарушения правил и наступлением указанных последствий; неосторожная форма вины водителя (легкомыслие или небрежность). Изложенные условия, предусмотренные национальным законодательством, характеризуют данный состав преступления как материальный. Тем не менее, анализ международно-правовых актов, в частности Европейской конвенции о наказании за дорожно-транспортные преступления, даёт основание поставить на обсуждение вопрос об установлении уголовной ответственности водителя за создание опасной аварийной ситуации.

Третий параграф – «Имплементация международно-правовых норм о преступлениях против государственной власти в уголовном законодательстве Республики Таджикистан» – в основном посвящен анализу положений уголовного права Республики Таджикистан и международных соглашений по противодействию коррупции.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.