авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

Экстрадиция в международном уголовном праве: проблемы теории и практики

-- [ Страница 6 ] --

Экстрадиция не является безусловной процедурой и в целом ряде случаев зависит от различных обстоятельств, характеризующих соответствующее преступление, которое дало основание для запроса о выдаче лица, в числе которых важное место занимают давностные сроки. Истечение указанных сроков в отношении преступления, которое явилось основанием для соответствующего запроса, не позволяет осуществить экстрадицию. При рассмотрении влияния давностных сроков на экстрадицию, автором подробно проанализировано соответствующее исключение, относящееся к отдельным международным преступлениям, и в частности, к геноциду, преступлениям против человечности, военным преступлениям, в соответствии с которым никакие сроки давности не применяются к указанным преступлениям. Цель подобного исключения – обеспечение неотвратимости ответственности обвиняемых независимо от времени совершения соответствующих действий.

Автор обосновывает точку зрения, согласно которой вопрос о сроках давности в процессе рассмотрения экстрадиционного запроса должен исходить из приоритетного значения законодательства запрашиваемого государства. При этом учитываются фактор территориального верховенства, а также то обстоятельство, что решение вопроса о выдаче входит в компетенцию государства пребывания иностранного гражданина. Что же касается возможных коллизий по вопросу о сроках давности между законодательством запрашиваемого и запрашивающего государств, этого можно избежать путем однозначного решения вопроса о применении законодательства запрашиваемого государства путем соотвествующего договорно-правового инструментария.

Раздел шестой “Экстрадиция и передача лиц международным уголовным трибуналам: проблемы разграничения” состоит из двух параграфов.

В первом параграфе “Сотрудничество в области уголовного правосудия: “горизонтальная” и “вертикальная” модели” впервые вводится в научный оборот концепция двух моделей правового сотрудничества: а) между суверенными государствами; б) между государствами и международными уголовными трибуналами.

Важнейшим критерием дифференциации “вертикальной” и “горизонтальной” моделей является различие в субъектах сотрудничества, которое обуславливает их материальную и процедурную специфику. “Горизонтальные” взаимоотношения основываются на принципе суверенного равенства государств (par in parem non habet imperium). Обязательство по сотрудничеству в рассматриваемом случае не носит безусловного характера. В межгосударственной практике существуют базирующиеся на договорно-правовом фундаменте либо на национальном законодательстве основания для отказа от сотрудничества, согласно которым запрашиваемая сторона может оставить соответствующий запрос без удовлетворения. В отличие от подобного подхода “вертикальная модель”, предусматривающая процедуру взаимодействия “разнопорядковых” субъектов, вообще исключает возможность отказа от сотрудничества (в частности, Уставы МУТ ad hoc по бывшей Югославии и Руанде) либо сводит его к минимуму (Статут МУС). Другим серьезным препятствием для осуществления взаимной помощи, существующим в практике «горизонтальной» модели, является возможность ограничить выполнение просьб о сотрудничестве правилом «двойного вменения». Напротив, Уставы МУТ ad hoc и Статут МУС вообще исключают возможность ссылки на правило “двойного вменения” для отказа от сотрудничества с трибуналами. Более того, если “горизонтальное” сотрудничество отражает преимущественно интересы вовлеченных в данный процесс государств, то центр тяжести “вертикальной” модели смещен в сферу обеспечения интересов международного сообщества в борьбе с такими преступлениями, как геноцид, агрессия, преступления против человечности, военные преступления и т.д.

В практике межгосударственной взаимной правовой помощи и экстрадиции одним из наиболее серьезных факторов, подлежащих учету и позволяющих в конкретных случаях отказывать в исполнении запросов, является возможное нарушение прав человека. В отношении сотрудничества с Международным уголовным судом указанные исключения применяться не могут, поскольку, во-первых, подобное не предусматривается его Статутом; во-вторых, производство по делам о преступлениях, подпадающих под юрисдикцию МУС, осуществляется с соблюдением самых высоких международных стандартов правосудия, что делает излишними опасения в нарушении прав индивидов.

Не менее важное значение по сравнению с содержательной дифференциацией различных моделей сотрудничества имеет терминологическая разница. Если в контексте межгосударственного сотрудничества используется термин “взаимная помощь” (mutual assistance) (в частности, Европейская конвенция о взаимной помощи по уголовным делам), то “вертикальная” модель использует понятия “cотрудничество и судебная помощь” (cooperation and judicial assistance) (ст. 29 Устава МУТЮ, ст. 28 Устава МУТР) либо “международное cотрудничество и судебная помощь” (international cooperation and judicial assistance) (разд. 9 Статута МУС). Диссертант обосновывает, что термин “взаимная помощь” отражает интересы вовлеченных в процесс межгосударственного взаимодействия государств, в то время как в отношении сотрудничества с международными уголовными трибуналами речь идет о создании необходимых предпосылок для уголовного преследования лиц, виновных в совершении международных преступлений, которое осуществляется от имени международного сообщества государств.

Параграф второй “Разграничение процедур экстрадиции и передачи лиц международным уголовным трибуналам” посвящен одной из новейших и малоизученных в доктрине международного уголовного права проблем “размежевания” различных правовых механизмов, применяемых в сфере борьбы с преступностью.

Диссертантом обращается внимание на то, что создание международных уголовных трибу­налов актуализировало проблему разграничения процедур экстрадиции и передачи обвиняемых. В частности, в процессе учреждения МУС уже на предварительных стадиях разработки Статута Суда проблема, касающаяся процедуры передачи лиц, приобрела ключевой характер, поскольку наделение государств-участников дискреционными возможностями для решения вопроса о передаче обвиняемого могло бы блокировать эффективное функционирование Суда. Лишь достижение компромисса, согласно которому было решено не применять общие экстрадиционные исключения в отношении передачи обвиняемых МУС, позволило урегулировать одну из наиболее сложных проблем процесса учреждения нового международного судебного органа. Диссертантом обосновываются два важнейших аргумента, объясняющие указанный выбор разработчиков Римского статута МУС: во-первых, применение принципа дополнительности позволяет самим государствам осуществлять преследование своих граждан, избегая необходимости передавать их Суду; во-вторых, получила четкое выражение позиция, согласно которой передача обвиняемых МУС кардинально отличается от экстрадиции, применяемой в сфере межгосударственного сотрудничества, не только терминологически, но и содержательно. Однако, даже с учетом того, что Римский статут дифференцировал указанные процедуры передачи и экстрадиции (ст. 102), возможность передачи обвиняемых Суду создала одну из наиболее серьезных конституционных проблем для государств, принявших решение о ратификации Статута. На основе широкого анализа международной практики автор выделяет два возможных подхода для урегулирования данной проблемы: во-первых, государства, принимая решение об участии в Статуте МУС могут обратиться к конституционным реформам и внести изменения и дополнения в регламентацию вопросов выдачи граждан; во-вторых, может быть использован т.н. интерпретативный подход, связанный с толкованием соответствующих конституционных положений (Щвейцария, Украина и т.д.), который позволяет выявить отсутствие противоречий между запретом экстрадиции собственных граждан и передачей обвиняемых МУС.

Диссертантом обосновывается вывод о том, что взаимоотношения государств-участников с МУС не могут следовать правовым моделям, характеризующим взаимоотношения государств, вовлеченных в экстрадиционный процесс. Указанные взаимоотношения (в сферах экстрадиции и передачи) различаются по основаниям возникновения, составу субъектов, целям, последствиям и т.д.

Решающим аргументом в пользу разграничения рассматриваемых процедур явились различия в субъектах сотрудничества. Если при экстрадиции это два государства, то в случае с передачей обвиняемых это, с одной стороны, Международный уголовный суд, а с другой - государство, которому адресуется просьба о передаче.

Экстрадиция, в отличие от передачи, предусматривает возможность доставки запрашиваемому государству как обвиняемого для уголовного преследования, так и осужденного для исполнения ранее вынесенного приговора. При передаче же речь идет об обвиняемом, который должен предстать перед Международным уголовным судом. Как правило, лицо, осужденное национальными судебными органами, не может быть передано Суду. Если в отношении экстрадиции потенциальная возможность нарушения прав человека позволяет отклонить запрос о выдаче, для передачи подобный подход вообще исключается, поскольку сама система расследования и разбирательства в МУС, самым серьезным образом принимает во внимание “правозащитный фактор”.

Ни Уставы МУТ ad hoc, ни Римский статут не предусматривают необходимости соблюдения принципа «двойного вменения» для осуществления передачи обвиняемого. Например, государство - участник Римского статута не может отказать в передаче лица на том основании, что просьба МУС касается преступления, которое не криминализировано в национальном уголовном законодательстве.

В отличие от экстрадиции, в отношении сотрудничества с МУС вид уголовного наказания не может позволить отказать в передаче лица, поскольку Римский статут МУС не предусматривает возможности назначения смертной казни за преступления, которые подпадают под его юрисдикцию.

В результате проведенного анализа диссертант обосновывает вывод о том, что передача лиц и экстрадиция — это существенным образом различающиеся правовые процедуры.

В разделе седьмом “Европейский ордер на арест: трансформация процедур экстрадиции” впервые в российской юридической литературе раскрывается концепция нового инструмента сотрудничества по уголовно-правовым вопросам, с 1 января 2004 г. заменившего в отношениях государств-участников Европейского Союза процедуру экстрадиции. Введение на основе Рамочного решения Евросовета от 13 июня 2002 г. «О европейском ордере на арест и процедурах передачи лиц между государствами-членами» новой, упрощенной системы передачи обвиняемых и осужденных для целей уголовного преследования или исполнения наказания явилось логическим результатом длительной эволюции системы взаимного сотрудничества стран Европейского Союза в борьбе с преступностью.

Попытки создания собственной, в рамках Евросоюза, системы экстрадиции, связанные с принятием двух правовых актов — Конвенции об упрощенной процедуре экстрадиции от 10 марта 1995 г. и Конвенции об экстрадиции от 27 сентября 1996 г., окончились безрезультатно, поскольку указанные акты не вступили в силу. В этой связи кардинальное значение для реформирования существующего механизма экстрадиции имело принятое Европейским Советом в г. Тампере (15-16 октября 1999 г.) положение о взаимном признании судебных решений по уголовным делам.

При рассмотрении проблем европейского ордера на арест диссертант уделяет специальное внимание указанному принципу, являющемуся фундаментальной основой сотрудничества по уголовно-правовым вопросам в рамках Евросоюза. Применение принципа взаимного признания, предполагающего, что решение, вынесенное судебными органами одного государства-участника ipso facto должно признаваться и автоматически исполняться со стороны любого государства Евросоюза, позволило перевести в практическую плоскость создание нового правового инструмента международного сотрудничества в борьбе с преступностью взамен экстрадиции.

В рассматриваемом разделе проведен системный, комплексный анализ европейского ордера на арест, выявлены его основные характеристики и отличия от экстрадиции. Одним из самых важных составляющих, в принципиальном плане отличающим процедуру исполнения ордера на арест от процедуры экстрадиции, является отсутствие требования о соблюдении правила «двойного вменения». В отличие от экстрадиции ордер на арест может быть выдан в отношении деяний, за совершение которых закон выдавшего ордер государства-члена предусматривает наказание, связанное с лишением свободы сроком не менее 12 месяцев либо в случае осуждения сроком не менее четырех месяцев лишения свободы. Более того, передача лица в соответствии с европейским ордером на арест осуществляется без установления того, удовлетворяет ли соответствующее деяние принципу «двойного вменения» в отношении наказуемых лишением свободы либо мерой безопасности на срок не менее трех лет таких деяний, как участие в преступной организации, терроризм, торговля людьми, незаконная торговля оружием и т.д. (всего 32 деяния). В числе указанных деяний отдельно упоминаются преступления, подпадающие под юрисдикцию МУС. Диссертантом с учетом принципа дополнительности обосновывается чрезвычайная важность применения европейского ордера на арест в отношении преступлений, предусмотренных ст. 5 Статута МУС. Использование упрощенных процедур передачи лиц, совершивших преступления, подпадающие под юрисдикцию МУС, дает возможность государствам — участникам Евросоюза самостоятельно осуществить преследование геноцида, военных преступлений и т.д., сводя к минимуму ситуации, когда дело может быть принято к производству МУС.

Диссертантом уделено серьезное внимание модификации (по сравнению с экстрадицией) оснований отказа от исполнения европейского ордера на арест. Для процесса применения данного юридического инструмента предусмотрен ограниченный перечень оснований, позволяющих компетентному судебному органу исполняющего государства-участника отказывать в производстве ареста и передаче разыскиваемого лица. В данном разделе проведено обстоятельное сравнительное исследование указанных оснований, выявлены схожие черты и различия с основаниями отказа от экстрадиции. В частности, в отличие от механизма выдачи, проблема «политического преступления» не является препятствием для применения европейского ордера. Сама концепция европейского ордера на арест не предусматривает какой-либо связи с «исключением политических преступлений», применяемой в сфере международного сотрудничества по уголовно-правовым вопросам.

Диссертантом проведен анализ фундаментальных изменений в связи с введением в правовой оборот европейского ордера на арест, которые произошли в отношении передачи собственных граждан для уголовного преследования. Сама принадлежность к гражданству государства, которому направлен ордер на арест, не рассматривается более в качестве императивного основания для отказа от его [ордера] исполнения, как это имеет место в отношении экстрадиции.

Существенным аспектом введения европейского ордера на арест как упрощенной процедуры передачи обвиняемых или осужденных является обеспечение прав человека. Тот факт, что европейский ордер на арест функционирует в правовом пространстве, подпадающем под регулятивное воздействие Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, Хартии Европейского союза об основных правах 2000 г. и т.д. неизбежно ставит его использование в определенные правовые рамки. Автором проведен комплексный анализ “правозащитного фактора” европейского ордера на арест под углом зрения системы юридических гарантий, которые обеспечивают индивидуальные права лиц в процессе сотрудничества стран Евросоюза в вопросах передачи обвиняемых и осужденных.

Таким образом, общая оценка Рамочного решения свидетельствует о том, что процедуры экстрадиции в том виде, как они осуществлялись в отношениях государств — участников Европейского союза, заменены новым механизмом передачи лиц, позволяющим более либерально подходить к вопросам перевода обвиняемых либо осужденных под компетентную уголовную юрисдикцию.

В заключении подводятся итоги исследования и формулируются основные теоретические и практические выводы диссертационного исследования.

Основные положения диссертации изложены в следующих работах:

Монографические работы:

1. Сафаров Н.А. Экстрадиция в международном уголовном праве: проблемы теории и практики. - М.: Волтерс Клувер, 2005. – 26,0 п.л.

2. Safarov N. Commonwealth of Independent States // The Rome Statute of International Criminal Court and Domestic Legal Orders. Volume II: Constitutional Issues, Cooperation and Enforcement/ Ed. by C.Kress, F.Lattanzi and V.Santori. - Baden-Baden: Nomos, 2005. – 1 п.л.

3. Сафаров Н.А. Проблемы обеспечения совместимости Римского статута Международного уголовного суда и национальных правовых систем. - Баку, 2002. – 12, 25 п.л.

4. Сафаров Н.А. Комментарий к Закону Азербайджанской Республики “О выдаче (экстрадиции) лиц, совершивших преступления”. - Баку, 2001. – 12, 00 п.л.

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, предусмотренных в перечне ВАК:

5. Сафаров Н.А. Передача лиц Международному уголовному суду и институт экстрадиции: трудный компромисс // Московский журнал международного права. - 2003. - № 2. – 0, 9 п.л.

6. Сафаров Н.А. Европейский ордер на арест: трансформация процесса экстрадиции // Московский журнал международного права. - 2003. - № 4. – 1 п.л.

7. Сафаров Н.А. Европейская конвенция об экстрадиции: комментарий к статье 11 – «Смертная казнь» // Уголовное право. - 2003. - № 3. - 0, 2.

8. Сафаров Н.А., Ткачевский Ю.М. Национальное законодательство об экстрадиции (сравнительный анализ) // Вестник Московского университета. – Сер. 11:. Право. - 2003. - № 1. – 1,3 п.л./ 0,9 п.л.

9. Сафаров Н.А. Имплементация Римского статута МУС: новый немецкий кодекс преступлений против международного права // Московский журнал международного права. - 2004. - № 2. – 1 п.л.

10. Сафаров Н.А. Преступления, подпадающие под юрисдикцию Международного уголовного суда и уголовное законодательство стран Содружества Независимых Государств (сравнительный анализ) // Государство и право. - 2004. - № 4. - 0, 9 п.л.

11. Сафаров Н.А., Ткачевский Ю.М. Некоторые проблемы применения универсальной юрисдикции в международном уголовном праве и национальном законодательстве // Вестник Московского университета. Сер. 11: Право. - 2005. - № 1. – 1, 2 п.л./ 0, 8 п.л.

12. Сафаров Н.А. Институт экстрадиции (выдачи): опыт национально-правовой регламентации // Московский журнал международного права. - 2005. - № 2. – 1, 2 п.л.

13. Сафаров Н.А. Римский статут Международного уголовного суда и национальное законодательство: проблемы конституционного характера, возможные пути их урегулирования // Правоведение. - 2005. - № 6. – 1, 4 п.л.

14. Сафаров Н.А. Универсальная юрисдикция в механизме преследования международных преступлений // Московский журнал международного права. - 2005. - № 4. – 1 п.л.

15. Сафаров Н.А. Европейская система экстрадиции: некоторые проблемы реформы // Московский журнал международного права. - 2006. - № 1. - 1, 2 п.л.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.