авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

Экстрадиция в международном уголовном праве: проблемы теории и практики

-- [ Страница 5 ] --

Автором обосновывается, что выдача осужденного за то же самое деяние и возможность его повторного осуждения может нарушить фундаментальные принципы, лежащие в основе системы национального законодательства, связанные с обеспечением прав человека. Вместе с тем, обращается внимание на то, что правило non bis in idem защищает лицо лишь в рамках юрисдикции одного и того же государства. Неслучайно Протокол № 7 к Европейской конвенции о защите прав человека говорит о запрете повторного осуждения в рамках “...юрисдикции одного и того же государства”. Например, оправдание либо осуждение в стране, которая не соответствует правовой системе запрашиваемого государства, не ведет к применению правила non bis in idem. Указанный вывод подтверждается и международно-правовой практикой (см. в частности, дело A.P. v. Italy 13, рассмотренное Комитетом по правам человека). Отсюда следует, что если судебные органы государства вынесли окончательное решение по конкретному делу о преступлении, за которое запрашивается выдача, исходя из того обстоятельства, что лицо может быть повторно осуждено за то же самое деяние, в экстрадиции может быть отказано. Признание обратного, т.е. выдача лица, по поводу деяния которого ранее было вынесено решение, с одной стороны, могло бы привести к ущемлению прав индивида, а с другой, по существу, ставило бы под сомнение вынесенное в соответствии с национальным законодательством решение компетентного органа запрашиваемого государства. Таким образом, важнейшее значение рассматриваемого принципа для института экстрадиции обусловлено его ролью инструмента защиты прав индивида, который уже являлся субъектом уголовного процесса и в отношении которого вынесено окончательное решение. С другой стороны, non bis in idem обеспечивает целостность и независимость судебной системы запрашиваемого государства, где состоялось разбирательство по делу лица, препятствуя вмешательству судебных органов запрашивающей стороны в деятельность по отправлению правосудия по уголовным делам, ставящему под сомнение ранее вынесенное решение.

Параграф седьмой “Заочное судебное разбирательство” посвящен наименее изученной в доктрине международного уголовного права проблеме экстрадиции лиц, дела которых являлись предметом заочного (in absentia) раccмотрения.

Серьезное негативное отношение к судебным процессам in absentia, связанное с возможными нарушениями права на справедливое разбирательство дела, является одним из ключевых факторов, оказывающих влияние на систему взаимного сотрудничества государств. В этой связи в качестве одной из ведущих тенденций в сфере экстрадиции выделяется ограничение выдачи лиц по делам о преступлениях, которые были предметом заочного рассмотрения.

Само по себе рассмотрение дела в отсутствие обвиняемого как таковое не является нарушением права на справедливое судебное разбирательство, если лицо имеет возможность нового рассмотрения дела с обеспечением должных процессуальных гарантий, и в частности, права защищать себя лично либо используя иные средства правовой защиты (например, профессионального адвоката).

Автором рассмотрены подходы различных международных систем защиты прав человека по рассматриваемой проблеме. В частности, в практике европейского правозащитного механизма имеются отдельные прецеденты, которые были связаны с экстрадицией лиц, осужденных in absentia. Для понимания подходов Европейского суда по правам человека по вопросу экстрадиции лиц, осужденных in absentia, автором были подробно рассмотрены отдельные дела (в частности, дело Einhorn v. France14), в которых были интерпретированы различные применимые элементы правовой защиты, предусмотренные Европейской конвенцией о защите прав человека.

Ограничение выдачи за преступления, которые были предметом рассмотрения in absentia, характерно как в многосторонних, так и в двусторонних договорах об экстра­диции. Вместе с тем, не только международное право, но и национальное законо­дательство устанавливает некоторые лимиты на выдачу осужденных для исполнения приговоров, вынесенных in absentia. Более того, в отдельных делах, рассмотренных национальными судебными органами, было подтверждено отрицательное отношение к возможной экстрадиции индивидов, осужденных in absentia (см. в частности, дело Domenico Paviglianiti v. Italia15, рассмотренное Конституционным судом Испании). Изучение международного и национально-правового опыта позволило сделать вывод о необходимости установления соответствия законности экстрадиции правовым стандартам, определенным международным правом в отношении сотрудничества государств в связи с выдачей лиц, дела которых являлись предметом заочного судебного рассмотрения.

В параграфе восьмом “Насильственное похищение как “альтернатива” экстрадиции?” автор впервые в российской юридической литературе в комплексном плане с широким использованием судебной практики и новейших доктринальных ис­точ­ников провел анализ существующей в западной юриспруденции доктрины насильственного похищения разыскиваемых лиц.

В международно-правовой практике нередки случаи, когда отдельные государства вместо использования применимой процедуры экстрадиции либо иной формы межгосударственного сотрудничества для установления юрисдикции над обвиняемыми обращаются к процедуре их насильственного захвата на территории иностранного государства. Расширение рамок подобного рода “экстерриториальной” юрисдикции подтверждено западной правовой практикой, допускающей похищение отдельных лиц для предания их суду, получившей свое формализованное отражение в соответствующих правовых доктринах (в частности, доктрина Кера-Фрисби) и выраженной принципом “male captus bene detentus”, согласно которому суд может установить юрисдикцию над лицом независимо от обстоятельств его ареста (см. в частности дела, United States v. Verdugo-Urquidez16, United States v.. Alvarez-Machain17, United States v. Toscanino18 и т.д.).

Диссертантом подробно рассмотрены различные правовые аспекты доктрины насильственного похищения. При этом обосновывается, что осуществление на территории иностранных государств без их согласия принудительных действий по захвату обвиняемых представляет собой грубое нарушение государственного суверенитета.

Нелегальный захват лица и доставка в государство, заинтересованное в его уголовном преследовании, по существу, исключают какое-либо выражение суверенной воли государства, под юрисдикцией которого находился индивид. Если вопрос о влиянии нелегального захвата и доставки лица в соответствующее государство на последующее установление юрисдикции национальных судов — это скорее проблема внутренней компетенции, то подобного рода действия на территориях иностранных государств, посягающие на их юрисдикционные полномочия, чреваты существенными дипломатическими осложнениями и находятся в противоречии с фундаментальными принципами международного права.

Автором сформулированы критерии, которые позволяют отграничивать насильственное похищение от доставки разыскиваемых лиц под компетентную уголовную юрисдикцию в результате межгосударственного сотрудничества. Cогласие государства на осуществление принудительных действий на его территории либо даже участие его представителей в осуществлении ареста разыскиваемых лиц устраняет такую проблему, как возможное нарушение государственного суверенитета. Другим важнейшим критерием для отграничения ареста в результате межгосударственного сотрудничества от похищения является отсутствие возражения государства пребывания индивида по поводу применения в отношении него принудительных действий. Отсутствие какой-либо официальной реакции государства, с территории которого доставляется лицо, участие его компетентных органов в проводимой операции по розыску и доставке лица и т.д. не позволяют ставить вопрос о похищении лица. Это, вместе с тем, не отрицает того обстоятельства, что могут быть нарушены индивидуальные права лица, подвергающегося процедуре перевода под компетентную юрисдикцию и связанные, например, с условиями содержания в ожидании судебного процесса и т.п.

Диссертантом обосновывается, что нарушение прав человека составляет одну из наиболее серьезных проблем, связанных с процессом похищения либо даже ареста лиц на территории иностранных государств в результате межгосударственного сотрудничества. Акцентируя внимание на посягательстве на суверенные права государств, следует в то же время учесть, что незаконный захват и похищение лиц наносят серьезный ущерб правам человека, гарантируемым в связи с деятельностью системы уголовной юстиции.

Не меняет ситуации и тот факт, что последующий процесс против таких лиц осуществляется в рамках надлежащих правовых процедур, предусматриваемых национальным законодательством. Автор приходит к выводу, что сама процедура нелегальной доставки лица подрывает законность уголовного преследования индивида.

Рассматривая вопрос о правах человека в связи с похищением, автор обосновывает, что насильственное похищение не только посягает на те процессуальные права, которые предоставляются индивиду в рамках обычного экстрадиционного процесса, но и может повлечь нарушение фундаментальных прав и свобод, которые конституированы в международном праве и национальном законодательстве.

Диссертантом показано, что похищение, как правило, преподносится в качестве крайнего средства для того, чтобы обеспечить присутствие обвиняемого в суде в случаях, когда экстрадиция невозможна либо иностранное государство отказывает в выдаче, несмотря на договорные обязательства. С другой стороны, существует большой «соблазн» вместо длительной процедуры экстрадиции, результат которой зависит от запрашиваемой стороны, использовать иные механизмы для преследования обвиняемых.

Если эти механизмы опираются на межгосударственное сотрудничество либо согласие государства пребывания на арест лица, то это решает проблему защиты государственного суверенитета, хотя и без каких-либо твердых гарантий соблюдения прав человека. В связи с этим, однозначно оставаясь на позиции недопущения насильственного похищения индивидов на территориях иностранных государств, автор полагает, что ряд принципов и процедур экстрадиции нуждается в кардинальном переосмыслении. Если механизм экстрадиции не будет приспосабливаться к реалиям борьбы с преступностью, то это неизбежно приведет с снижению эффективности данного правового института, позволит опасной категории преступников находить безопасное убежище на территориях отдельных государств, а с другой стороны, будет “стимулировать” отдельные государства для применения незаконных методов доставки обвиняемых. В этой связи, наиболее реальной альтернативой практике насильственных похищений является всемерное повышение эффективности экстрадиционных процедур, и в частности, сужение сферы ограничений на экстрадицию, установление относительно коротких сроков для рассмотрения запроса о выдаче, пересмотр концепции “исключения политических преступлений” и т.п.

Раздел пятый “Влияние на экстрадицию особенностей правового статуса индивида и обстоятельства совершенного преступления” охватывает три параграфа.

В первом параграфе – “Отказ от выдачи собственных граждан” рассматриваются вопросы взаимосвязи гражданства с экстрадицией. Принадлежность к гражданству запрашиваемого государства является правовым фактором, который в подавляющем большинстве случаев препятствует экстрадиции индивида. Невыдача собственных граждан в качестве тенденции характеризует, в основном, развитие законодательства и практики стран, принадлежащих к правовой семье континентального права, в отличие от государств англо-саксонской правовой системы.

Определенной спецификой, которая раскрыта в данном параграфе, обладает выдача лица, имеющего двойное гражданство. Причем эта специфика обусловлена характером экстрадиции - запрашивается ли выдача со стороны государства, гражданином которого является обвиняемый, или речь идет об экстрадиции лица, не являющегося гражданином страны пребывания. В случае, если выдача запрашивается от государства гражданства, то конкретное решение вопроса будет зависеть от внутригосударственного подхода к экстрадиции собственных граждан. Если страна гражданства придерживается принципа невыдачи, то в экстрадиции будет отказано безотносительно к факту двойного гражданства. В этом случае лицо будет рассматриваться как обладающее только гражданством данного государства. Если же государство гражданства не делает исключений в отношении выдачи собственных граждан, то экстрадиция может быть осуществлена при отсутствии препятствий, предусмотренных международными соглашениями либо национальными законодательными актами о выдаче. Более сложен вопрос о выдаче лица, обладающего двойным гражданством, если оно находится на территории третьего государства, хотя и здесь проблему необходимо рассматривать в иной плоскости, т.е. в данном случае речь идет в большей степени о том, какое государство будет осуществлять его защиту. В подобных ситуациях лицо, находящееся на территории третьего государства, т.е. государства, гражданином которого оно не является, и обладающее несколькими гражданствами, рассматривается как имеющее только одно из них. Третье государство руководствуется принципом эффективного гражданства, в соответствии с которым принимается во внимание гражданство того государства, в котором лицо постоянно проживает. Если это установить трудно, то признается гражданство государства, с которым лицо фактически наиболее тесно связано (см. в частности, рассмотренное Международным судом ООН дело Nottebohm (Liechtenstein v. Guatemala))19.

Анализируя преобладающую в международной практике тенденцию отказа от экстрадиции своих граждан, автор обращает внимание на определенную эволюцию правовых подходов к этой проблеме.

В частности, новейшее развитие национального законодательства ряда стран отходит от “жесткого” запрета на выдачу граждан и предусматривает определенные изъятия из рассматриваемого правила. Примеры подобного рода можно найти в законодательстве Казахстана, Грузии и т.д., допускающих экстрадицию граждан в случаях, предусмотренных международными договорами.

Существенные изменения в части экстрадиции граждан были внесены и в законодательство Германии, которая Законом от 29 ноября 2000 г. об изменении ст. 16 Конституции (вступил в силу 2 декабря 2000 г.), в отступление от принципа невыдачи собственных граждан, предусмотрела возможность экстрадиции немцев в государства-члены Европейского Союза или передачи международному суду при условии соблюдения принципов верховенства права20. Если учесть, кроме того, что страны Евросоюза будут разрешать передачу граждан друг другу согласно европейскому ордеру на арест, то становится очевидным, что прежняя позиция абсолютного отказа от экстрадиции граждан претерпевает существенную эволюцию. Диссертант приходит к выводу о необходимости учета в Европейской конвенции об экстрадиции, а также иных международные инструментах по выдаче, изменений политики государств в отношении экстрадиции граждан. В случае, если конституционное регулирование допускает выдачу граждан согласно международным договорам либо не содержит запрета на их экстрадицию, можно было разрешить выдачу для уголовного преследования с условием, что наказание будет отбываться на территории государства-гражданства.

Параграф второй – “Экстрадиция и юрисдикция: проблемы взаимосвязи” посвящен рассмотрению существенных аспектов взаимодействия выдачи с различными видами уголовной юрисдикции. Автором подробно проанализиро­ваны сущность и специфические аспекты применения юрисдикционных принципов: территориальности, пассивной персональности, активной персональности, протективности и универсальности. При этом отмечается, что именно экстрадиция является тем важнейшим инструментом, посредством которого обеспечивается доставка обвиняемых для целей осуществления того или иного вида уголовной юрисдикции.

В данном параграфе впервые на монографическом уровне обстоятельно рассматривается вопрос о сущности получившей значительное распространение в современной практике универсальной уголовной юрисдикции, применение которой не связано с такими факторами как гражданство или место совершения преступления. Совершение тяжких преступлений (в частности, таких как геноцид, военные преступления, терроризм и т.п.), безнаказанность которых может привести к существенной дезинтеграции международного правопорядка и в преследовании которых заинтересовано международное сообщество в целом, позволяет применить к обвиняемым юрисдикцию любого государства, действующего не только от своего имени, так и представляющего мировое сообщество государств. В отличие от других видов юрисдикции, предполагающих некоторую опосредованность (территория, гражданство обвиняемого и т.д.), универсальная юрисдикция основывается на всеобщности осуждения самого преступления, представляющего delicta juris gentium. Целый ряд судебных прецедентов (Attorney General of the Government of Israel v. Adolf Eichmann21, Demjanuk v. Petrovsky, D.P.P. v. Doot22, U.S. v. Fawaz Yunis23 и т.д.) наглядно продемонстрировал не только желательность, но и необходимость применения универсальной юрисдикции к тяжким международным преступлениям. Существенным моментом в характеристике универсальной юрисдикции является создание такого режима, при котором преступник не останется безнаказанным и над ним в любом случае будет установлена компетентная уголовная юрисдикция путем следования принципу “либо выдай либо суди” (”aut dedere aut judicare”). В параграфе обосновывается важная роль принципа aut dedere aut judicare как соответствующей базы для обеспечения неотвратимости ответственности и наказания лиц, обвиняемых в совершении международных преступлений и раскрывается ее тесная связь с принципом универсальной юрисдикции.

На основе широкого анализа новейших доктринальных и судебных источников и международного договорного инструментария, автором впервые в российской юридической литературе предлагается классификация видов универсальной юрисдикции на основе такого критерия как факт присутствия обвиняемого на территории государства, которое осуществляет преследование обвиняемого. С учетом указанного критерия предлагается различать абсолютную универсальную юрисдикцию, либо юрисдикцию in absentia, осуществление которой может быть начато без наличия лица на территории преследующего государства, и ограниченную, либо условную универсальную юрисдикцию, осуществление которой возможно лишь с учетом нахождения лица на территории правоприменяющего государства.

В параграфе третьем “Истечение сроков давности” проанализированы проблемы влияния давностных сроков на экстрадицию лица.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.