авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

Экстрадиция в международном уголовном праве: проблемы теории и практики

-- [ Страница 4 ] --

Ответ на этот вопрос неоднозначен и зависит в каждом случае от конкретных обстоятельств дела. Хотя в определенных случаях обязательства в области прав человека могут обладать приоритетом над другими международными обязательствами государства, по мнению автора, было бы неверно утверждать в общем плане о приоритете интересов защиты прав человека над интересами, обусловленными экстрадицией, в частности, борьбы с преступлениями и защиты жертв этих преступлений. В этой связи, для предотвращения возможных потенциальных конфликтов различных международных обязательств необходимо соблюдение баланса указанных конкурирующих интересов, учитывающего, с одной стороны, потребности в обеспечении достаточных правовых средств борьбы с преступностью, а с другой - безусловной защиты прав человека в данном процессе, недопущение безосновательного ограничения основных гражданских прав и свобод. Сочетание защиты прав индивидов и обеспечения публичных интересов в сфере деятельности уголовной юстиции краеугольный камень международной политики в борьбе с преступностью.

Другой важнейшей релевантной проблемой в связи с экстрадицией является проблема возможной ответственности за действия выдающего государства, являющихся результатом произведенной им выдачи. В частности, экстрадиция, так же как и иные принудительные действия, осуществляемые соответствующими уполномоченными органами, может обусловить ответственность государства-участника Европейской конвенции за неблагоприятные действия, имеющие место за пределами его юрисдикции (см. дело Soering v. U.K2, рассмотренное Европейским судом по правам человека).

Параграф второй “Смертная казнь” посвящен рассмотрению проблем сотрудничества в случаях, когда запрашивается экстрадиция за преступление, наказуемое смертной казнью.

В современном международном праве прав человека смертная казнь относится к числу проблем, вызывающих наиболее оживленные дискуссии. Несмотря на некоторые вполне объяснимые различия в национальном законодательстве и судебной практике отдельных государств, невыдача лица, которому по законодательству запрашивающего государства может быть назначена в качестве уголовного наказания смертная казнь, выделяется в качестве общего подхода, получившего значительное распространение в международной практике. Вместе с тем, автор показывает, что, несмотря на довольно обширную “географию” его применения, указанный подход не носит абсолютного характера.

Принимая во внимание новейшее развитие международного правового инструментария в сфере обеспечения прав человека, и в частности, принятие Протокола № 13 к Европейской конвенции о защите прав человека от 5 мая 2002 г. (вступил в силу с 1 июля 2003 г.), автор приходит к выводу о том, что данное обстоятельство способно оказать существенное влияние на изменение подходов системы европейского сотрудничества по уголовно-правовым вопросам, включая экстрадицию.

Отмена смертной казни подтверждена в указанном Протоколе как принцип, что, в свою очередь, влечет за собой отказ от смертной казни во всех случаях за любые деяния, включая действия, совершенные во время войны либо при неизбежной угрозе войны. Таким образом, если запрет смертной казни носит отныне абсолютный характер, то и отказ от выдачи за преступления, караемые подобным наказанием, в ходе дальнейшего совершенствования механизма выдачи, может предусматриваться в качестве императивного основания для неудовлетворения запроса об экстрадиции, что актуализирует в перспективе модификацию ст. 11 Европейской конвенции об экстрадиции.

Хотя общий принцип, которого, как правило, придерживаются запрашиваемые государства, состоит в ограничении выдачи при наличии угрозы вынесения смертного приговора, вместе с тем, экстрадиция в подобных ситуациях допускается при наличии достаточных гарантий со стороны запрашивающего государства о неприменении смертной казни к выдаваемому лицу. При этом, что термин «достаточный» в отношении гарантий для выдаваемого лица представляет собой оценочную для запрашиваемого государства категорию и должен означать такой уровень гарантий, который в состоянии совершенно определенно убедить запрашиваемое государство о том, что смертный приговор не будет приведен в исполнение. С другой стороны, критерии “достаточности” связаны также с необходимостью получения указанных гарантий от компетентного органа, принимающего решение по данному вопросу. Подобные гарантии могут быть приняты лишь в том случае, если они предоставлены со стороны соответствующего органа иностранного государства, обладающего для этого необходимыми полномочиями согласно национальному законодательству (см. в частности, рассмотренное Европейским судом по правам человека дело Mamatkulov and Abdurasulovic v. Turkey3).

При рассмотрении существующего в теории международного уголовного права подхода, согласно которому среди критериев приемлемости гарантий от неприменения смертной казни целесообразно предусмотреть в числе других, и необходимость учета общей ситуации в запрашивающем государстве, автор обосновывает собственную позицию, согласно которой данный подход может быть принят лишь с некоторыми важными оговорками. В частности, ситуация, связанная с соблюдением основных прав и свобод человека, обеспечением законности и правопорядка в запрашивающем государстве при наличии риска вынесения смертного приговора, непременно должна быть предметом оценки. При этом можно принять во внимание информацию, содержащуюся в докладах различных международных, межправительственных и неправительственных организаций. Нельзя абстрагироваться и от соответствующей политики государства в области применения уголовных наказаний, общего объема вынесения и исполнения смертных приговоров, действий запрашивающего государства в отношении ранее выданных ему лиц по аналогичным либо схожим делам и т.д. Подобная оценка ситуации является одной из необходимых предпосылок для принятия решения по делам о выдаче, когда индивиду может угрожать смертная казнь.

В параграфе третьем “Правило о запрете дискриминации” рассматриваются вопросы взаимной совместимости экстрадиции как инструмента межгосударственного сотрудничества с защитой от дискриминации, занимающей одно из самых высоких мест в иерархии прав человека.

Как известно, в общепринятом понимании экстрадиция имеет целью обеспечить уголовное преследование беглого обвиняемого либо исполнение назначенного наказания. Однако в любом случае — как в отношении осужденных, так и обвиняемых — речь идет о реализации интересов уголовной юстиции в сфере борьбы с преступностью, в основе которой лежат общеуголовные факторы. Иные обстоятельства — политические взгляды, язык, религия, национальная принадлежность лица и т.п. — не могут и не должны обуславливать его преследование, так как в подобной ситуации экстрадиция лишь маскирует истинные цели запрашивающего государства, стремящегося добиться выдачи индивида для преследования за присущие ему признаки. При этом выдача может запрашиваться за уголовно наказуемое деяние, однако преследование лица осуществляется не в интересах правосудия, а на основе иных мотивов. В такой ситуации выдать лицо означало бы согласиться с неизбежным нарушением его прав. В то же время, необходимо иметь в виду, что опасения в возможности подвергнуться преследованию обычно выдвигаются заинтересованным лицом, в отношении которого предпринимаются меры по его выдаче. Его доводы должны быть оценены во взаимосвязи со всеми имеющимися фактами и сведениями. Нельзя не учитывать и того обстоятельства, что опасения подвергнуться преследованию могут быть надуманными, имеющими цель блокировать выдачу лица заинтересованному государству. Поэтому как международно-правовые документы, так и национальные законодательные акты вводят в статьи о запрете выдачи при наличии опасений нарушения правила о запрете дискриминации указание на «веские основания», «достаточные основания», для того чтобы ограничить круг индивидов, подлежащих защите, лишь теми лицами, которые могут представить убедительные доказательства наличия реально существующего либо потенциального риска. Однако во всех случаях, когда лицо заявляет о наличии опасности нарушения запрета на дискриминацию, данное обстоятельство должно подвергаться самому серьезному изучению для того, чтобы исключить возможное нарушение прав индивида в запрашивающем государстве.

Параграф четвертый “Пытки и другое жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание” посвящен анализу проблем экстрадиции в ситуации, когда имеются опасения полагать, что выдаваемому лицу могут угрожать в запрашивающем государстве пытки или какая-либо из форм запрещенного обращения. Особый юридический статус права не подвергаться пыткам обуславливается тем, что оно органично связано с личной неприкосновенностью и человеческим достоинством индивида. Выражением абсолютного характера защиты личности от пыток является невозможность подвергать данное право дерогации (п. 2 ст. 15 Европейской конвенции о защите прав человека, ч. 2 ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах).

Впервые в российской юридической литературе запрет пыток рассматривается через призму введенной в правовой оборот решением Международного суда по делу Barcelona Traction4 концепции обязательств erga omnes, нарушение которых вызывает ответственность государства по отношению ко всему международному сообществу. Указанные обязательства в современном международном праве вытекают, в частности, из запрещения актов агрессии, геноцида, а также принципов и норм, касающихся основополагающих прав человеческой личности, включая защиту от рабства и расовой дискриминации. Автор на основе анализа международной судебной практики приходит к выводу о необходимости отнесения обязательства по предупреждению пыток к категории обязательств erga omnes.

Диссертант обосновывает существенную роль дефиниции пыток для системы межгосударственного сотрудничества в уголовно-правовой сфере, поскольку точное определение состава тех действий, которые составляют пытку или какую-либо форму запрещенного обращения является необходимой предпосылкой для решения вопроса о том, следует ли отказать в экстрадиции или выдать лицо запрашивающему государству. Указанная дефиниция рассматривается через призму прецедентной практики Европейского суда по правам человека и других международных институций.

Диссертантом выявляется, что большинство дел, рассматривавшихся Европейским судом по правам человека в связи со ст. 3 Конвенции о защите прав человека, касались обращения с индивидами в процессе содержания под стражей. С другой стороны, ряд различных аспектов запрета подвергаться пыткам был связан с предотвращением экстрадиции либо высылки индивида в государство, в котором он может столкнуться с угрозой пыток. По мнению автора, основу подхода европейского правозащитного механизма в отношении запрета пыток составляет тезис о том, что применительно к полномочиям властей по экстрадиции, высылке или депортации в третьи страны ст. 3 при любых условиях запрещает пытки либо бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, и что ее гарантии подлежат применению независимо от того, каким бы предосудительным ни было поведение конкретного лица (см. дело Bensaid v. U.K).5

В частности, при рассмотрении проблемы экстрадиции за преступления, наказуемые смертной казнью, автором показано, что нередко разыскиваемые лица пытаются воспротивиться выдаче в связи с опасениями длительного пребывания в местах заключения в ожидании исполнения приговора, что при определенных обстоятельствах может расцениваться как пытка либо жестокое или бесчеловечное обращение (т.н. “синдром смертного ряда”). Основные стандарты применительно к экстрадиции указанной категории лиц сформулированы по делу Soering v. U.K., рассмотренному Европейским судом по правам человека. Причем подход Европейского суда по правам человека по данному делу является применимым не только по делам об экстрадиции, но и высылке (дело Cruz Varas and Others v. Sweden6).

В результате комплексного анализа механизма воздействия на экстрадицию смертной казни, автор обосновывает вывод о том, что, несмотря на важнейшее значение дела Soering v. U.K. для защиты прав лиц, подвергающихся экстрадиции, она все же не привела к формированию единообразной практики международных институций и национальных судебных органов по схожим либо аналогичным делам (см. в частности, дело Kindler v. Canada из практики Комитета по правам человека)7. В этом отношении автором обосновывается, что подходы страсбургского правозащитного механизма ко всему комплексу проблем, возникающих по поводу возможного применения смертной казни, включая экстрадицию лиц, которые расценивают различные аспекты данного наказания как пытку либо жестокое, бесчеловечное обращение, связаны с процессом эволюции стратегии использования смертной казни как инструмента карательной политики. С учетом фундаментального характера запрета пыток и подходов страсбургского механизма к проблеме защиты прав индивидов в связи с экстрадицией, диссертантом выдвигается предложение о включении в Европейскую конвенцию об экстрадиции запрета на выдачу при наличии потенциальной угрозы пыток.

Диссертант выделяет в качестве одного из ключевых элементов оценки потенциальной угрозы нарушения прав индивида критерий “обоснованности” оснований полагать, что выданное лицо подвергнется пыткам либо бесчеловечному, жестокому или унижающему достоинство обращению. Для установления наличия подобных оснований существенное значение могут иметь все соответствующие обстоятельства дела, включая наличие в конкретном государстве “устойчивой практики грубых, вопиющих и массовых нарушений прав человека”. Однако даже наличие “устойчивой практики грубых, вопиющих или массовых нарушений прав человека” в конкретном государстве еще не дает оснований для утверждения о том, что данному лицу будет угрожать применение пыток или какого-либо запрещенного обращения. Необходимы конкретные данные, указывающие, что опасность будет угрожать лично тому индивиду, в отношении которого предпринимаются меры по его выдаче (см. в частности дела Mutombo v. Switzerland8, Tahir Hussain Khan v. Canada9 из практики Комитета против пыток).

Параграф пятый “Обеспечение процессуальных гарантий для лиц, подвергающихся процедуре экстрадиции” посвящен проблемам защиты прав индивидов в связи с их предполагающейся выдачей. Автором обосновывается, что одним из важнейших положений, связанных с необходимостью обеспечения прав лица, в отношении которого применяются принудительные меры, связанные с экстрадицией, безусловно, является гарантирование эффективных средств правовой защиты, в том числе доступа к результатам контроля, осуществляемого беспристрастным и независимым судом. Сама по себе экстрадиция представляет собой процесс, на различных стадиях которого лицо должно иметь возможность пользоваться процессуальными средствами для оспаривания законности применения принудительных мер. Ограничение в подобных случаях процессуальных гарантий ставит под сомнение законность всего производства по делу об экстрадиции и может повлечь нарушение международных обязательств государств по защите прав человека.

Одним из специфических аспектов исключительной по своей важности проблемы процессуальных гарантий для лица, в отношении которого предпринимаются действия по экстрадиции, является обеспечение законности ареста и задержания. Защиту от произвольных арестов, в том числе не совместимых с целями экстрадиции, предусматривают различные международные акты по правам человека. Однако непосредственно это предусмотрено в ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека, устанавливающей, что каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Указанная статья (пп. “а”-“f” п. 1) предусматривает шесть категорий допустимого лишения свободы. Этот перечень является исчерпывающим и подлежит рестриктивному толкованию (см. дела Siulla v. Italy10, Lukanov v. Bulgaria11). Вместе с тем право на свободу и личную неприкосновенность не является абсолютным правом, и в определенных случаях арест лица либо задержание могут быть признаны допустимыми. В этой связи, для того, чтобы лишение свободы было законным, оно должно относиться к одному из оснований, предусмотренных в пп. “а” - “f” ст. 5 Европейской конвенции о защите прав (см. дело Witold Litwa v. Poland12). В числе таких оснований - возможность законного ареста или задержания лица с целью предотвращения его въезда в страну или лица, против которого принимаются меры по его высылке или экстрадиции.

Поскольку экстрадиция, по общему правилу, не касается собственных граждан, лицо, которое подвергается процедуре экстрадиции, обычно является иностранцем. Учитывая, что внутреннее законодательство позволяет государствам осуществлять выдачу иностранцев, применение ареста или задержания, связанных с ограничением их свободы, относится к числу допускаемых Конвенцией юридических средств, направленных на обеспечение экстрадиции лица. Однако указанные положения могут толковаться только во взаимосвязи со ст. 18, согласно которой ограничения, допускаемые в настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться для иных целей, нежели те, для которых они были предусмотрены.

Таким образом, предусмотренная в п.п. “f” ч. 1 ст. 5 Конвенции “законность” ареста предполагает: во-первых, осуществление принудительных мер в точном соответствии с положениями национального законодательства; во-вторых, их безусловное применение с той целью, которая специально оговаривается в тексте этого подпункта, т.е. для воспрепятствования незаконной иммиграции, обеспечения депортации или экстрадиции.

Сам факт того, что против лица ведется экстрадиционное производство, не только не исключает, а, наоборот, предполагает необходимость обеспечения процессуальных гарантий, предусмотренных законодательством запрашиваемого государства. Естественно, лучшие возможности для защиты прав индивида создаются в рамках судебного рассмотрения вопроса о выдаче, но даже в тех случаях, когда решение о выдаче принимают иные органы, должна предусматриваться возможность судебного обжалования.

В параграфе шестом “Правило non bis in idem” рассматриваются вопросы выдачи лица в аспекте его защиты от повторного осуждения за преступление, являющееся предметом экстрадиционного запроса. В концептуальном плане автором проанализирована сущность non bis in idem, применяемого во внутригосударственном законодательстве, международном праве прав человека и уставах международных уголовных трибуналов.

Автором рассматриваются различные правовые аспекты non bis in idem, одним из которых является невыдача лица, в отношении которого на территории запрашиваемого государства вынесено окончательное решение по делу о преступлении, являющемуся основанием для экстрадиционного запроса.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.