авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

Экстрадиция в международном уголовном праве: проблемы теории и практики

-- [ Страница 3 ] --

Параграф первый “Экстрадиционные преступления: правило “двойного вменения” посвящен рассмотрению одного из фундаментальных базисных начал экстрадиции, согласно которому для выдачи лица определяющее значение имеет криминализация соответствующего деяния по законодательству обоих вовлеченных в процесс сотрудничества государств – как запрашивающего, так и запрашиваемого. Появление новых инструментов сотрудничества в сфере борьбы с преступностью, и, в частности, европейского ордера на арест, исполнение которого в отношении целого ряда преступлений не связано с условием соответствия правилу “двойного вменения”, по мнению диссертанта, не позволяет рассматривать данное развитие в качестве тенденции ограничения роли “двойного вменения” либо в перспективе ее частичной или полной отмены. Значительное сужение роли “двойного вменения” в рамках механизма сотрудничества по уголовно-правовым вопросам стран Европейского Союза опирается на субстанциональное развитие, направленное на превращение данного объединения в пространство свободы, безопасности и правосудия, в основе которого лежат новые правовые принципы, и, в частности, принцип взаимного признания судебных решений по уголовным делам. Новейшая политика Евросоюза в сфере уголовно-правового сотрудничества сводится к кардинальной унификации, упрощению механизмов правового взаимодействия, предполагающих отказ либо существенную модификацию базисных принципов экстрадиции, позволяющих без серьезных проблем политико-правового свойства осуществлять передачу обвиняемых либо осужденных одним государством-членом другому. Однако даже с учетом несомненной роли и значения механизма сотрудничества стран Евросоюза как одного из важнейших составных элементов европейской системы взаимодействия в уголовно-правовой сфере, отказ либо ограничение применения “двойного вменения” как фундаментальной составляющей экстрадиции не представляется возможным. Существенные различия в юридических подходах государств в сфере экстрадиции, связанные со спецификой систем национального законодательства, должны “сглаживаться” применением некоторых согласованных правил, в числе которых важнейшая роль принадлежит “двойному вменению”. Более того, указанное правило является важным правовым рычагом для обеспечения принципа nullum crimen sine lege. Вместе с тем, сама по себе юридическая квалификация деяния как преступления по законодательству запрашивающего и запрашиваемого государств не является достаточным условием для экстрадиции. Другим, не менее важным требованием выступает возможность осуждения за экстради­ционное деяние к лишению свободы на взаимосог­ласованный срок. По мнению диссертанта, данный способ (т.е. определение круга экстрадиционных преступлений через критерий тяжести наказания) следует признать наиболее удачным, ибо он позволяет выдавать преступников без сложного правового анализа относительно состава преступления, действующего законодательства и т.д. Напротив, используемую в международно-правовой и национальной законодательной практике систему установления перечня экстрадиционных преступлений нельзя признать удачной как по причине существенных различий правовой терминологии, так и ввиду того, что изменение внутреннего законодательства влечет за собой изменение международного договора. При применении рассматриваемого варианта всегда существует опасность исключения из перечня экстрадиционных преступлений деяния, которое впоследствии может причинить существенный ущерб интересам государств - участников соответствующего договора об экстрадиции.

Параграф второй “Пределы уголовного преследования выданного лица: правило “специализации” посвящен анализу важнейшего правила, непосредственным образом связанного с объемом уголовной репрессии, согласно которому не допускается осуществление уголовного преследования выданного лица за деяние, которое не было предусмотрено в запросе об экстрадиции. Данное правило получило универсальное признание как в международном праве и национальном законодательстве, так и международно-правовой доктрине. При этом универсальность “специализации” базируется на серьезных факторах, характеризующих данное правило. Во-первых, понятие “специализации” является производным от понятия государственного суверенитета. Запрашивающее государство не в состоянии установить юрисдикцию над индивидом, если запрашиваемая сторона не будет сотрудничать с ним. Если запрашиваемому государству в соответствии с его суверенитетом изначально принадлежит право отказывать в выдаче за некоторые преступления, оно должно также иметь право воспрепятствовать тому, чтобы эти преступления были предметом судебного разбирательства после экстрадиции лица. Во-вторых, важнейшая функция “специализации” заключается в защите выдаваемого лица, ограничении его преследования лишь тем деянием, которое позволило запрашиваемому государству принять положительное решение об экстрадиции. В этом отношении правило “специализации” — важный ограничитель возможного произвола со стороны государства, которому выдано лицо. Любой выход за пределы деяний, предусмотренных экстрадиционным запросом, может существенным образом усугубить положение лица. Поэтому одна из важнейших функций “специализации” — защита прав индивида. В-третьих, универсальность “специализации” подтверждается ее применимостью не только для экстрадиции, но и для механизма функционирования иных инструментов правового сотрудничества в борьбе с преступностью, и, в частности, передачи обвиняемых либо осужденных согласно европейскому ордеру на арест (ч. 2 ст. 27 Рамочного решения Евросовета “О Европейском ордере на арест”) либо передаче обвиняемых МУС (ч. 1 ст. 101 Римского статута МУС). Тем самым, “специализация” демонстрирует свою потенциальную роль основополагающего правового правила, влияющего как на механизм межгосударственного взаимодействия в борьбе с преступностью, так сотрудничество государств с международными судебными органами.

В параграфе третьем “Коллизия запросов об экстрадиции” рассматриваются наиболее проблемные вопросы, связанные с преодолением ситуаций, когда на экстрадицию лица притязают одновременно несколько государств. Не посягая на суверенные полномочия государства самостоятельно определять, какому из запрашивающих государств следует выдать индивида, автор обосновывает необходимость установления определенных формализованных критериев для принятия решения об экстрадиции в случаях, когда имеют место коллидирующие запросы. В числе подобных критериев могут быть предусмотрены тяжесть и место совершения преступления, хронологическая последовательность запросов, гражданство разыскиваемого лица, возможность последующей экстрадиции в другое государство, фактор наличия соответствующего договора с государством, где было совершено преступление, гражданство потерпевшего (потерпевших), характер преступления т.д.

В любом случае, решение вопроса должно быть увязано с целью запроса о выдаче и спецификой субъекта, выдачи кото­рого запрашивают несколько государств, поскольку это может быть как обвиняемый, так и осужденный. В частности, если запра­шивается экстрадиция для уголовного преследования, наряду с вышеуказанными критериями, следует принять во внимание необходимость создания надлежащих условий для максимально эффективного осуществления необходимых судебно-следствен­ных действий. Успешное проведение всего комплекса необходимых для установления истины по уголовному делу процессуальных действий возможно, как правило, в тех случаях, когда производство по делу осуществляется по месту совершения преступления, т.е. в соответствии с принципом территориальной уголовной юрисдикции. В этой связи автор обосновывает, что преимущество при наличии коллизии запросов должно принадлежать государству, на территории которого совершено преступление.

Диссертантом обосновывается тезис о необходимости учета надлежащей реализации международных обязательств государств в сфере защиты прав человека в процессе урегулирования коллизии запросов об экстрадиции. Ни один критерий, предусматриваемый в международных соглашениях либо национальных законах о выдаче, включая фактор территориальной юрисдикции, не может иметь определяющего значения для урегулирования ситуации коллизии запросов, если существуют опасения в нарушении прав индивида в запрашивающем государстве. Обеспечение правозащитного фактора — один из краеугольных камней всего процесса экстрадиции, оказывающий большое влияние на принятие решения на всех его стадиях, включая урегулирование коллизионных ситуаций.

Автором на основе анализа новейших тенденций развития правового сотрудничества в борьбе с преступностью рассмотрен порядок урегулирования коллизии запросов об экстрадиции с: а) с европейским ордером на арест; б) с просьбой МУС о передаче обвиняемого.

Коллизия запроса об экстрадиции от третьего государства и европейского ордера на арест, выданного государством-членом, не приводит к автоматическому исполнению второго, даже несмотря на то, что европейский ордер используется между странами-членами Европейского Союза и опирается на принцип взаимного признания судебных решений.

Хотя в рамках Евросоюза и сформировано единое правовое пространство, обеспечена высокая степень политико-правовой интеграции, тем не менее, в сфере уголовно-правового сотрудничества государства-участники оставляют за собой существенные дискреционные полномочия, включая широкую компетенцию для принятия по собственному усмотрению решения в случае коллизии различных юридических инструментов. Что касается связанной с новейшим развитием международного уголовного права проблемы коллизии запроса об экстрадиции с просьбой МУС о передаче обвиняемого, то урегулирование соответствующей ситуации различается в зависимости от того, является ли запрашиваемая сторона государством-участником Римского статута МУС и имеется ли решение Суда о приемлемости ситуации для рассмотрения.

В разделе третьем “Концепция “исключения политических преступлений” в праве и практике экстрадиции” впервые в российской юридической литературе в комплексном сравнительном плане подвергнута анализу концепция, предусматривающая защиту лица в случае преследования, не обусловленного общеуголовным характером совершенного им деяния, являющегося предметом экстрадиционного запроса.

Одной из наиболее проблематичных вопросов применения “исключения политических преступлений” является определение рассматриваемой категории преступных деяний. Хотя международно-правовые акты (в частности, Европейская конвенция об экстрадиции) и национальные законы о выдаче используют термины “политическое преступление”, “преступление политического характера”, но ни договоры, ни внутреннее законодательство не предусматривают соответствующей дефиниции указанных деяний.

Отсутствие каких-либо формализованных критериев в определении политического преступления нашло отражение и в практике оговорок к Европейской конвенции об экстрадиции. Ни одно государство - участник Конвенции не прояснило четко вопрос о том, какое деяние будет признаваться с ее стороны политическим применительно к целям ст. 3. Это, по мнению автора, является подтверждением того, что государства хотели бы иметь большую свободу в определении состава тех действий, которые, по их мнению, образуют политическое преступление. Наличие широкого усмотрения в решении данного вопроса позволяет запрашиваемому государству более гибко с точки зрения его собственных интересов подходить к вопросу выдачи соответствующего лица.

В теории международного уголовного права также существуют различные подходы к определению политических преступлений и их классификации. Кроме того, в западной юриспруденции существуют различные правовые теории, связанные с проблемой политического преступления. В этой связи, в работе подвергнуты анализу англо-американская доктрина “политического инцидента”; получившая распространение в практике швейцарских судебных органов доктрина “политической мотивации”, а также доктрина “нарушенных прав” либо “политической цели”, которая в большей степени ассоциируется с практикой французских судов, хотя и применяется также в судебной практике Германии, Бельгии и т.д.

Автор считает, что для того, чтобы выявить, является ли деяние политическим, необходимы комплексный, многофакторный учет всех объективных и субъективных обстоятельств совершенного деяния, установление его направленности против соответствующих государственных интересов, против публичного порядка, точное определение объектов, которым был нанесен ущерб, выявление взаимосвязи между объективными и субъективными элементами преступления и т.д. Политический элемент должен, по сути, перевешивать элемент общеуголовный, что исключается в случае, когда действия лица не пропорциональны его целям либо связаны с фактором насилия или реальной угрозы применения насилия.

Диссертантом отмечается, что для предотвращения злоупотребления “исключением политических преступлений”, не допущения ее трансформации в узаконенный инструмент, позволяющий уклониться от ответственности опасной категории уголовных преступников, и, прежде всего, террористов, необходимы кардинальные меры по пересмотру иммиграционного законодательства, права убежища, юридических актов, регулирующих экстрадицию, равно как и международных документов, направленных на усиление борьбы с международным терроризмом. При этом речь не идет о свертывании юридических гарантий в ходе расследования и судебного разбирательства по делам о терроризме и других особо опасных преступлениях. Обеспечение прав обвиняемых и подсудимых в процессе функционирования системы уголовной юстиции сохраняет свою значимость независимо от личности преступника и тяжести содеянного. В указанном случае речь идет об исключении возможности остаться безнаказанным, используя “лазейки” в системе международной юридической взаимопомощи и экстрадиции.

Автор считает, что попытки выработать унифицированные позиции по вопросу о том, какие деяния следует считать политическими преступлениями, нельзя признать эффективными в силу различий в юридических и политических подходах государств. Более оптимальным представляется определение круга тех действий, которые не следует признавать в качестве преступлений политического характера. Полностью отказаться от “исключения политических преступлений” не представляется возможным в силу того, что это может привести к существенным нарушениям прав индивидов. Не меняет ситуации и тот факт, что отдельные государства для упрощения процедуры доставки обвиняемых под компетентную юрисдикцию решили вообще отказаться от применения рассматриваемой концепции. В частности, в связи с введением европейского ордера на арест “исключение политических преступлений” между странами Евросоюза вообще не будет применяться. Однако данная модернизация механизма сотрудничества носит крайне ограниченный характер и затрагивает узкий круг государств. Рассматриваемое указанное ограничение продолжает сохранять силу в отношениях по выдаче стран Евросоюза с другими государствами.

Диссертантом обосновывается предложение по включению всех вопросов, которые ныне регламентированы Европейской конвенцией о пресечении терроризма от 21 января 1977 г., в сферу действия Европейской конвенции об экстрадиции. Конвенция 1977 г., в отличие от других международных договоров по борьбе с терроризмом, имеет ограниченную сферу действия, касающуюся лишь вопросов экстрадиции в части “деполитизации” террористических актов, что в свою очередь, актуализирует предложение диссертанта по реформе европейского механизма экстрадиции.

Раздел четвертый “Экстрадиция и права человека” состоит из восьми параграфов. Первый параграф “Экстрадиция и права человека: поиск оптимального баланса” посвящен анализу наиболее узловых проблем обеспечения прав индивидов в процессе экстрадиции.

Диссертантом обосновывается, что, несмотря на определенные различия в походах к вопросу о гарантиях прав экстрадируемого, обеспечение прав человека в связи с выдачей является одной из ведущих тенденций, определяющих в современных условиях развитие института экстрадиции. Однако при этом надо иметь в виду, что защита лица, подвергающегося процедуре экстрадиции, зачастую производится не напрямую, а “опосредованно”, через защиту тех прав, которые предусматривают соответствующие универсальные и региональные международные инструменты, такие, как Европейская конвенция о защите прав человека либо Международный пакт о гражданских и политических правах. Ни один из этих договоров не предусматривает специальной нормы, которая в прямой форме защищала бы индивида от экстрадиции. Однако отсутствие в международных договорах о защите прав человека конкретных норм, защищающих индивидов от экстрадиции, не означает, что выдача находится вне сферы регулятивного действия международного права прав человека, поскольку основополагающие гарантии прав индивидов являются применимыми к экстрадиции.

Кроме того, защита прав экстрадируемого представляет собой правовой подход, который инкорпорирован в многосторонние и двусторонние договоры об экстрадиции. Ни один подобный договор не может обходить стороной проблему юридических гарантий прав индивидов в процессе экстрадиции. Таким образом, защита лица от выдачи запрашиваемому государству при наличии потенциального риска нарушения его прав находится в органической связи с гарантиями фундаментальных прав и свобод, которые обеспечиваются, с одной стороны, с учетом существующих универсальных и региональных международных договоров о правах человека, а с другой — в рамках соглашений об экстрадиции. В связи с этим, запрашиваемое государство зачастую сталкивается с вопросом о том, положениями какого договора в конкретном случае надлежит руководствоваться: следует ли отдать предпочтение интересам борьбы с преступностью, реализации целей карательной политики и преданию беглого правонарушителя правосудию либо защита прав обвиняемого или осужденного от возможного нарушения его прав в запрашиваемом государстве должна превалировать при принятии решения об экстрадиции?



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.