авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

Развитие института наследования по завещанию в российской империи в 1835 – 1917 гг.

-- [ Страница 3 ] --

78 было ошибочно признано право составлять завещания лицами, ограниченными в дееспособности за расточительство. Диссертант полагает, что такое обоснование в дореволюционный период стало возможным при слабом теоретическом изучении юридической цели завещания – прижизненного акта на случай смерти, требующего в момент совершения наличия у завещателя правоспособности и дееспособности. По той же причине имели место дискуссии о допустимости завещаний несовершеннолетних2

79.

Поскольку в нормах о наследовании по завещанию не прослеживалась концепция универсального правопреемства с главным признаком единовременного перехода имущества, Сенат допускал назначение наследника, не зачатого даже на момент открытия наследства. Соответствующая позиция была положительно воспринята также в проекте Гражданского уложения 1905 года.

В Своде Законов еще отсутствовало понятие о недостойных наследниках. Подробная регламентация устранения от наследства недостойных преемников имела место в проекте Гражданского уложения 1905 года.

В пункте 2.3. «Особенности формы завещания в дореволюционном законодательстве» рассмотрена эволюция порядка совершения завещания.

Автор обращает внимание на достоинства введенного в 1869 году нотариального порядка взамен крепостного, который предполагал лишь проверку соблюдения формы в завещании, но не содержания.

Актуальность экстраординарного порядка совершения завещаний (для военнослужащих, лиц, находящихся на излечении в госпиталях и т.д.) возросла с 1914 года в Первую Мировую Войну. В диссертации отмечается, что нормы об экстраординарном порядке имели незавершенный характер: отсутствовала регламентация статуса данных завещаний в том случае, если чрезвычайные обстоятельства прекратились, и завещатель остался жив. Закон не указывал, является ли удостоверение завещаний лицом, возглавляющим госпиталь, обязанностью или только правом.

Среди достоинств проекта Гражданского уложения 1905 года в соответствующей части автор отметил новый упрощенный механизм – собственноручное домашнее завещание, для совершения которого не требовалось участие свидетелей. Соответствующие положения явились прообразом закрепленных в настоящее время в статье 1126 Гражданского кодекса Российской Федерации норм о закрытом завещании.

В пункте 2.4. «Закрепление права на изменение и отмену завещания» автор заключает, что в ходе правовой эволюции в первой трети XIX века в законе закрепляется свойство обратимости как практический признак, квалифицирующий завещание в качестве юридического явления волевого одностороннего характера, сделку, приобретающую силу лишь после открытия наследства.

Вместе с тем, в диссертации отмечается, что закон не раскрывал юридические отличия изменения от отмены завещания, хотя необходимость такой дифференциации была обусловлена практическими потребностями.

В дореволюционном праве складывалось представление о том, что может быть отменена одна часть завещания, не затрагивая при этом другую часть, однако, возникал вопрос в определении критериев такой тождественности. Автор отмечает, что в данном вопросе имел место пробел, поскольку в отличие от современных норм, Свод Законов не содержал критерии толкования завещания.

В пункте 2.5. «Развитие понятия о юридической силе завещания. Зарождение классификации недействительных завещаний» автор отмечает, что поскольку в дореволюционном законодательстве отсутствовала современная процедура выдачи нотариального свидетельства о праве на наследство, после смерти наследодателя любое завещание подлежало обязательному утверждению судом. На данной стадии суд определял действительность завещаний. Закон, однако, еще не знал четкого разделения недействительных завещаний на ничтожные и оспоримые. В XIX веке достаточно развилось старинное правило, закрепленное в 1726 году, о том, что недействительность одного завещательного распоряжения не влияет на другое, если между ними отсутствуют связи. Однако критерии такой связи не были установлены в законе и не получили освещения в судебной практике.

В числе законодательных проблем в данной сфере следует отметить, что Сенат признавал право на оспаривание завещаний в суде лишь за наследниками по закону, механизм защиты сонаследников по завещанию и выгодоприобретателей отсутствовал.

В качестве альтернативы проект Гражданского уложения 1905 года указывал специальное основание для оспаривания завещания – предположение о пороке воли завещателя. Истцом в данном случае указывалось любое лицо, непосредственно заинтересованное в отмене завещательного распоряжения.

В пункте 2.6. «Исполнение завещания: развитие механизма в судебной практике» отмечается, что стадия исполнения завещаний, статус душеприказчика не имели в законе подробной регламентации. Однако данный вопрос был весьма актуален для практики, поэтому существенное значение имели разъяснения Сената.

В диссертации специально отмечается, что душеприказчик обладал особым статусом, отличным от положения наследника, исполняющего завещание.

Сенат сформулировал существенные признаки полномочий душеприказчика по распоряжению наследственным имуществом: исключительная обусловленность волей завещателя, распорядительный, но не вещный характер прав, имущественная ответственность, безвозмездный характер деятельности, если условие о вознаграждении отсутствовало в завещании1

80.

Среди достижений судебной практики в данной области следует отметить применение аналогии норм об обязательствах к правоотношениям, связанным с исполнением завещания, и закрепление ответственности душеприказчика за действия по управлению наследственным имуществом.

Наиболее полная регламентация вопроса исполнения завещаний предполагалась в проекте Гражданского уложения 1905 года. Новеллами проекта в данной части являлись: четкое обозначение пределов распоряжения наследственным имуществом со стороны исполнителя завещания, закрепление права душеприказчика отказаться от возложенных обязанностей, механизм его ответственности, а также порядок совместных действий нескольких душеприказчиков.

Глава 2 «Свобода завещания: особенности дореволюционного законодательства и поиски научной концепции» включает два параграфа и посвящена историческим особенностям развития центрального вопроса завещательного права – свободы распоряжений и содержания завещания.

Первый параграф «Коллизии дореволюционного законодательства о свободе завещания» посвящен причинам возникновения существенных проблем дореволюционного завещательного права – обособление механизма наследования по завещанию в самостоятельный институт, отсутствие связи с наследованием по закону, отсутствие четких пределов свободы завещательных распоряжений, сохранение юридического анахронизма периода поместной системы – норм о родовом имуществе.

Абстрактные указания о свободе завещания имели место в законе, однако, комплексное понятие не сформировалось. Таким образом, отсутствовала основа и общий ориентир завещательного права, определяющий последующие специальные нормы и сам смысл института.

Главная коллизия в дореволюционном завещательном праве возникла в начале XIX века1

81

на почве сословности и архаичности норм и заключалась в том, что источником, определяющим пределы распоряжения родовым имуществом, признавался закон, а в отношении благоприобретенного имущества воля завещателя закреплялась как неограниченная, элементарные нормативные критерии такой свободы не устанавливались. То есть, право наследования благоприобретенного имущества могло быть связано с реализацией каких-либо условий, «создано» волей завещателя. Завещание относилось не к основанию наследования, а к способу «создания» права наследования, которое по сути «создается» лишь законом и в настоящее время является конституционным правом граждан.

Закон в дореволюционную эпоху не разделял понятия «право наследования» и «основание наследования».

Сопутствующая коллизия состояла в следующем. Право распоряжения своим имуществом посредством завещания толкуется как право, существующее у наследодателя при его жизни и распространяется на то имущество, которое ему принадлежит. Вместе с тем, признавалось, что соответствующее волеизъявление завещателя может распространяться на имущество, которое будет унаследовано наследниками после его смерти, то есть на уже не принадлежащее наследодателю имущество. Такой нормативный подход установился с 1804 года, применялся при решении частных дел1

82 и был закреплен в примечании к статье 1011 Свода Законов.

Закон устанавливал, что основным критерием отличия родовых и благоприобретенных имений является способ приобретения имущества лицом. Родовым признавалось имущество, перешедшее лицу, являющемуся наследником по закону. Остальное имущество (приобретенное в том числе: посредством купли не от членов одного с покупателем рода, дарения, мены) являлось благоприобретенным.

Механизм родовых имуществ, содержащий в основе государственные начала – удержать дворянские имения в дворянских родах, не имел при этом публично-властной защиты и охранялся частно-правовыми способами.

Попытка изменить критерии свободы завещания – устранить дифференциацию на родовое и благоприобретенное имущество – и ввести нормы об обязательной доле в наследстве – была предпринята в проекте Гражданского уложения 1905 года. Проект устанавливал конкретных субъектов обязательной доли, ее размер, условия применения, а также предусматривал возможность завещателя лишить наследников обязательной доли.

Во втором параграфе «Пределы свободы и содержание завещания. Особенности дифференциации завещательных распоряжений в дореволюционном праве и в науке», разделенном на пункты, рассмотрено историческое развитие вопроса о различных завещательных распоряжениях и разработка приемов их толкования.

В параграфе отмечается, что в середине XIX – начале XX вв. в отечественном праве и в науке возрастает интерес к теоретическому осмыслению различных частей завещания и к толкованию воли завещателя. Однако основным фактором явилась лишь практическая необходимость: определить законные и незаконные распоряжения в составе завещания. Поэтому еще отсутствовало построение целостной теории завещательных распоряжений, их внутренней классификации. Элементарные подходы к толкованию завещания формируются в судебной практике.

В пункте 2.1. «Особенности распоряжений о субъекте-наследнике» отмечена специфика правового регулирования в дореволюционный период: закон не требовал, чтобы в завещании непременно был назначен наследник как универсальный преемник. Дореволюционное право, как и действующий Гражданский кодекс, допускало лишь «простую субституцию» – подназначение наследника основному наследнику на разные случаи, если тот не будет призван к наследованию на момент открытия наследства. Сложная конструкция субституции из римского права с многоступенчатым подназначением наследников не допускалась.

Рассматривается также одна из проблем российского завещательного права XIX – начала XX вв. – установившийся в 1903 году в судебной практике запрет прямого лишения наследства в завещании без назначения другого наследника. Аргумент Сената сводился к тому, что завещательное распоряжение не может исчерпываться лишением наследника «права наследования»1

83.

Автор предлагает гипотезу о том, что в данном подходе Сената проявилась давняя проблема – отсутствие в дореволюционном праве разграничения естественного «права наследования» и «основания наследования», которое в каждом частном случае может быть различным – либо закон либо завещание.

В пункте 2.2. «Проблемы разграничения статусов наследника и выгодоприобретателя по завещанию. Проблема завещаний под условием» рассмотрены недостатки дореволюционного права в отношении конструкции завещательного отказа и исторические корни вопроса о допустимости в завещании различных условий наследования.

Автор отмечает, что при отсутствии подробной регламентации в законе механизма завещательного отказа, данный вопрос являлся весьма актуальным в судебной практике. Наиболее распространенным вариантом распоряжений в пользу выгодоприобретателя являлись по терминологии ст. 1086 Свода «денежные выдачи».

В начале XX века сенатская практика отнесла получателей «денежных выдач» к отказополучателям, а иных субъектов, приобретающих даже самые незначительные выгоды из наследства без посредства наследника – к сонаследникам. В диссертации автор обосновывает мнение о том, что такая позиция Сената не свидетельствовала о желании отвергнуть чуждый зарубежный институт2

84, а была обусловлена конкретными правовыми реалиями. При наличии закрепленной в статье 1259 Свода Законов неограниченной ответственности наследника по долгам наследодателя (в том числе своим имуществом), Сенат не мог подтвердить классический механизм завещательного отказа (то есть, не только «денежные выдачи», но и любое другое возложение на наследника обязательств перед отказополучателем): выгодоприобретатель становился бы дополнительным кредитором наследника, который, принимая наследство, обязывался неограниченно отвечать перед другими кредиторами. При этом отказополучатель в силу своего статуса освобождался бы от ответственности перед кредиторами наследодателя. Кроме механизма «денежных выдач» в Своде Законов закреплялся и другой прообраз современного завещательного отказа – допускалось завещать право «пожизненного владения». Однако обладатели данного права относились к категории наследников, несмотря на то, что фактически данные субъекты не приобретали наследство в неизменном виде и по существу являлись выгодоприобретателями.

Автор диссертации формулирует гипотезу о том, что смешение статусов наследника и отказополучателя в дореволюционном отечественном праве сложилось вследствие двух основных причин:

  1. отсутствие концепции универсального наследственного правопреемства – при ее наличии было бы очевидно, что отказополучатель, не имея преемства с наследодателем, не является наследником;
  2. отсутствие теоретического представления о юридической цели завещания – поскольку частные цели назначения наследника и установления завещательного отказа различны.

Право установить в завещании условия наследования, косвенно сформулированное в Своде Законов и получившее широкое развитие в судебной практике, также явило собой существенную проблему, отголоски которой имеют место в современной литературе1

85.

Завещатель мог поставить процесс наследования в зависимость от наступления определенного срока, события, действия. Более того, получили распространения завещания, устанавливающие так называемый «отлагательный» срок – принявший наследство по завещанию преемник, ставший законным собственником, мог быть лишен своих прав: например, вдова завещателя в случае вступления в новый брак1

86. Примерами условий также являлись: определение в завещании периода владения «наследником» имуществом, установление опеки над наследством до указанного срока.

Автор заключает, что соответствующий вопрос возник при нестабильном гражданском законодательстве империи, когда традиции древнерусского права синтезировались с опытом романо-германской системы. В частности, именно на основе древнеримского механизма «лежачего наследства» (hereditas iacens), когда с момента смерти завещателя и до принятия наследником наследство никому не принадлежит и представляет собой самостоятельный «субъект», в литературе2

87 было выведено право устанавливать в завещании условия наследования.

Автор диссертации обосновывает вывод о том, что возникновение данной проблемы главным образом было связано с отсутствием в законе четкой концепции универсального правопреемства, которое подразумевает единовременный и безусловный переход по наследству совокупности прав и обязанностей. Дополнительными причинами явились обособленность наследования по завещанию в отдельный институт, не связанный общими понятиями с наследованием по закону, и представление о том, что право наследования по завещанию «создается» волей завещателя.

В проекте Гражданского уложения 1905 г. абстрактная идея завещаний под условием была воспринята положительно.

Глава 3 «Специальные правовые режимы наследования по завещанию в Российской Империи», разделенная на параграфы и пункты, содержит обзор некоторых особенностей дореволюционного завещательного права: отдельные местные нормы, обычное право русских крестьян и процедура совершения завещаний членами императорской семьи.

В параграфе 1 «Особенности местного завещательного права в отдельных территориях Российской Империи», который разделен на пункты, рассматриваются исторические аспекты наследования по завещанию в Прибалтике, Бессарабии и Финляндии.

В пункте 1.1. «Наследование по завещанию в Прибалтийских губерниях: нормы Свода гражданских узаконений и обычное крестьянское право Лифляндии» отмечается, что в Прибалтийских губерниях – в Лифляндии, Курляндии и Эстляндии, входивших в состав Российской империи, завещательное право существенно отличалось от российских норм.

Основными источниками завещательного права Прибалтики, систематизированными в 1865 году в Свод гражданских узаконений, являлись: Шведский Королевский Устав о завещаниях от 3 июля 1686 г., рыцарское право, городское право, статуты (Курляндский и Пильтенский), привилегии, дарованные королями Польши и герцогами Курляндии, общеимперское Положение о Нотариальной Части от 14 апреля 1866 года, римское право и особенно Дигесты Юстиниана.

Важным преимуществом прибалтийского права в данной сфере являлось то, что нормы о наследовании были представлены в виде единой системы, институты наследования по закону и по завещанию связывались общим понятийным аппаратом. Завещание четко обозначалось как основание наследования. Прибалтийское право, имея в основе римские источники, отличалось многообразием завещательных распоряжений, виды которых были прямо установлены в законе: назначение наследника и классическая римская субституция, установление различных завещательных отказов, условий.

Вместе с тем, автор обращает внимание на то, что прибалтийское завещательное право имело похожие с российским законодательством недостатки, среди которых возможно отметить следующие. Отсутствовала кодификация, то есть обновление норм, правоприменительная практика, ориентированная на поиск новых решений, нередко шла вразрез с буквой закона, сохранялись сословные элементы: деление имущества на родовое и благоприобретенное.

Наследование по завещанию крестьян в Лифляндии закреплялось в Положении о крестьянах Лифляндской губернии 1860 года и в основном опиралось на те же начала: деление имущества на родовое и благоприобретенное, учет доли обязательных наследников, возможность совершать устные, взаимные и условные завещания.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.