авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |

Уголовно-правовое обеспечение конституционных прав и свобод человека и гражданина по законодательству российской федерации и германии

-- [ Страница 7 ] --

В параграфе отмечается, что законодательство Российской Федерации и Германии о собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях основывается на положениях Конституции Российской Федерации и Основного закона Германии, общепризнанных принципах и нормах международного права, международных договорах Российской Федерации и Германии и включает в себя Федеральный закон от 19 июня 2004 г. № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» и иные законодательные акты Российской Федерации, относящиеся к обеспечению права на проведение собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований, а в Германии - Федеральный Закон о собраниях и шествиях (в дальнейшем – Закон о собраниях) от 24.07.1953 г.48 Последний является источником так называемого дополнительного уголовного права (Nebenstrafrecht).

Нормативные правовые акты, касающиеся обеспечения условий проведения собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирований, принимаются в Российской Федерации, как на федеральном уровне, так и на уровне субъектов федерации, а в Германии – на уровне федеральных земель. В Российской Федерации уголовная ответственность за воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в нем установлена в ст. 149 УК РФ, в германском уголовном праве – не в УК, а в Законе о собраниях. Особенностью российского УК является также и то, что в нем, в отличие от германского, содержится всего одна норма, устанавливающая уголовную ответственность за посягательство на свободу собраний.

Диссертант считает, что ст. 149 УК РФ в действующей редакции сформулирована законодателем недостаточно четко, поскольку может создаться впечатление, что ответственность за воспрепятствование проведению массового мероприятия или участию в нем без насилия или угроз предусматривается только для должностного лица, использующего свое служебное положение. А вопрос об уголовной ответственности физического лица, не являющегося должностным, остается открытым. Поэтому в параграфе обосновывается вывод, что субъектом ст. 149 УК может быть не только должностное лицо, использующее свое должностное положение, но и любое физическое вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет. Далее в параграфе отмечается, что диспозиции ст. 149 УК РФ и ст.5.38. КоАП РФ характеризуются некоторыми сходными признаками, что создает определенные трудности при разграничении преступления и административного правонарушения. Поэтому законодатель в ст. 149 УК РФ в качестве криминообразующего признака указывает на способ - применение насилия либо угроза его применения, а также на то, что данное преступление может быть совершено должностным лицом с использованием своего служебного положения. В связи с этим диссертант предлагает изменить диспозицию ст. 149 УК РФ следующим образом: в ч. 1 установить уголовную ответственность за незаконное воспрепятствование проведению указанных публичных мероприятий и участию в них, если данные действия были совершены с применением насилия или с угрозой его применения, а в ч. 2 установить уголовную ответственность за незаконное воспрепятствование проведению указанных публичных мероприятий и участию в них, если они были совершены должностным лицом с использованием своего служебного положения. Таким образом, субъект преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 149, был бы общим, а ч. 2 – специальным. Такая конструкция нормы характерна для многих статей Особенной части УК РФ, где в качестве квалифицирующего признака предусмотрено совершение преступления должностным лицом с использованием своего служебного положения. За воспрепятствование проведению публичного мероприятия или участию в нем без применения насилия или угроз его применения, даже если эти деяния были совершены должностным лицом, достаточно наступления административной ответственности.

При анализе германского закона о собраниях автор приходит к выводу, что Статья 1 Закона о собраниях развивает предписания ст. 8 Основного закона ФРГ,49 устанавливая, что каждый человек имеет право организовывать публичные собрания и шествия и участвовать в таких мероприятиях. За посягательства на свободу собраний рассматриваемым законом устанавливается административная и уголовная ответственность. Они предусмотрены в разделе 4 данного закона. К ним относятся такие, к примеру, составы, как воспрепятствование проведению собраний (§ 21), насильственные действия в отношении руководителя или организатора собрания (§ 22). В диссертации отмечается, что в данном законе германский законодатель устанавливает уголовную ответственность как за действия, направленные против организации соответствующих публичных мероприятий (к примеру, за воспрепятствование проведению собраний), так и за действия их организаторов и участников (к примеру, в случае использования ими оружия). В этом состоит еще одно отличие норм германского законодательства от российских правовых норм, регулирующих вопросы уголовно-правового обеспечения свободы собраний.

Далее в параграфе подробным образом анализируются признаки § 21 Закона о собраниях, устанавливающего уголовную ответственность за воспрепятствование проведению собраний, в т.ч. его криминообразующие признаки. В диссертации делается вывод, что если рассмотреть объективные признаки данного состава, то можно отметить их определенное сходство с предусмотренными в ст. 149 УК РФ. Общим признаком, указанным в диспозиции обеих норм, является воспрепятствование проведению соответствующего публичного мероприятия. При этом российский законодатель, в отличие от германского, выделяет два самостоятельных альтернативных действия – воспрепятствование участию в них и принуждение к участию в указанных мероприятиях, что, на наш взгляд, является вполне обоснованным. Подобное «уточнение» отсутствует в § 21 Закона о собраниях. Вместо этого германский законодатель избирает общую формулировку: «иным образом не допустить их проведение…». Общим признаком составов, предусмотренных § 21 германского Закона о собраниях и ст. 149 УК РФ, является применение насилия или угроза его применения. Это можно объяснить тем, что воспрепятствование всегда предполагает применения насилия любого вида (физического или психического) или угрозу ее применения. Однако имеются и некоторое различие, в частности, российский законодатель выделяет насилие или угрозу его применения в качестве способа совершения преступления. Далее, субъект преступного деяния, предусмотренного § 21 германского Закона о собраниях, является общим, а в ст. 149 УК РФ наряду с общим субъектом, предусмотрен и специальный – должностное лицо, использующее свое служебное положение. Субъективная сторона § 21 германского Закона о собраниях характеризуется умыслом, в чем состоит ее сходство со ст. 149 УК РФ.

Наконец, автор приводит около 20 решений административных судов Германии в связи с применением § 15 Закона о собраниях по рассмотрению дел, связанных с нарушением права на свободу собраний, на основе анализа которых проводится разграничение преступных деяний и административных проступков, посягающих на свободу собраний.

Общий вывод по данному параграфу сформулирован следующим образом. Несмотря на определенные различия в конструкции соответствующих норм, устанавливающих уголовную ответственность за посягательства на свободу собраний по законодательству Российской Федерации и Германии, при криминализации общественно опасного поведения, связанного с посягательствами на данную группу конституционных прав, законодатели обеих стран, используют одинаковые подходы, определяя в качестве критериев криминализации данного поведения не только характер самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных правовых запретов, но и в ряде норм, способ совершения преступления, часто сам по себе преступный, такой как насилие или угроза его применения. Это объясняется тем, что базисом для регулирования данного правового института в обеих странах являются важнейшие международно-правовые и европейские документы в области прав человека и основных свобод, а также соответственно Конституция РФ 1993 г. и Основной закон ФРГ 1949 г.

В параграфе 4 «Правовое обеспечение свободы объединений по законодательству РФ и Германии» исследуются нормы законодательства обеих стран, устанавливающие ответственность за посягательства на свободу объединений, приводятся отдельные, наиболее актуальные решения германской судебной практики по уголовным делам, Верховного суда РФ, решения конституционного суда некоторых европейских стран по вопросу защиты свободы объединений. В связи с наличием определенных различий в законодательстве РФ и ФРГ, устанавливающем ответственность за посягательства на свободу объединений, в данном параграфе работы была предпринята попытка провести краткий сравнительный анализ отдельных элементов законодательных норм обеих стран, регулирующих данный вопрос. Отмечается, что спецификой уголовного законодательства Германии является то, что в нем, в отличие от УК РФ, устанавливается уголовная ответственность за посягательства на такое основное право человека и гражданина, как свобода объединений.

В РФ и в ФРГ общественные отношения, возникающие в связи с реализацией гражданами такого права, как свобода объединений, регулируются специальными федеральными законами. В нашей стране это Закон об общественных объединениях от 19 мая 1995 г.,50 а в Германии - Закон о регулировании публичного права на объединение (Gesetz zur Regelung des oeffentlichen Vereinsrechts; далее - Закон об объединениях) от 5.08.1964 г.51

Проведенный анализ законодательства позволил сделать вывод, что § 20 Закона об объединениях устанавливает уголовную ответственность за нарушение установленных в данном законе запретов. В этом состоит отличие германского законодательства от российского по вопросу уголовно-правового регулирования данного правового института. Представители германской уголовно-правовой доктрины отмечают, что § 20 является лишь небольшой частью подотрасли германского уголовного права, регулирующей право на свободу объединений (Vereinigungsstrafrecht).52 Ее большую часть составляют соответствующие нормы УК Германии, к которым следует отнести §§ 84, 85, 86а, 129-129b УК ФРГ.

Далее в параграфе анализируется германская судебная практика по § 20 Закона об объединениях (более 10 решений суда), проводится разграничение преступных деяний и административных проступков.

В заключении делается общий вывод по главе 5 диссертации:

Проведенное исследование позволяет выявить общие подходы российского и германского законодателя при криминализации общественно опасного поведения, посягающего на политические права и свободы человека и гражданина. Общность таких подходов состоит в том, что критериями криминализации (криминообразующими признаками) являются не только характер самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных правовых запретов, но и в ряде преступлений, посягающих на свободу собраний и шествий, а в законодательстве Германии, и на свободу объединений, способ совершения преступления, сам по себе преступный – насилие или угроза его применения, обман и т.д. Заметим, что российский законодатель, значительно чаще, чем германский, при криминализации общественно опасного поведения, посягающего на политические права и свободы человека и гражданина, в качестве криминообразующих использует такие признаки, как отношение субъекта нежелательного общественно опасного поведения к наступившим последствия в результате такого поведения и к факту самого поведения, а также мотивация нежелательного поведения, свидетельство о его общественной опасности (корыстная или иная личная заинтересованность).

Глава шестая называется «Уголовная ответственность за посягательства на социально-экономические права и свободы». Она включает в себя шесть параграфов. В данной главе подчеркивается, что основное отличие германского УК от российского УК состоит в том, что в нем содержится только один состав преступлений рассматриваемой группы - утаивание и растрата заработной платы (параграф 266 а). Отдельные уголовно-правовые нормы, регулирующие рассматриваемые правоотношения, включены в некоторые законы, относящиеся к так называемому дополнительному уголовному праву (strafrechtliche Nebengesetze), к примеру, Закон об авторских и смежных правах 1965 г. В связи с этим сначала анализируются признаки преступлений (в т.ч. криминообразующие), посягающие на социально-экономические права и свободы и предусмотренные главой 19 УК РФ, а затем проводится сравнительный анализ данных признаков с соответствующими посягательствами, предусмотренными в уголовном законодательстве Германии (параграф 266 а УК Германии). На этой основе разрабатываются предложения по совершенствования отдельных признаков преступлений с учетом опыта германского законодателя.

В параграфе 1 «Нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК РФ)» рассматриваются проблемы, связанные с уголовной ответственностью за нарушение правил охраны труда, законодательные основы права гражданина на безопасный труд, в т.ч. указывается на бланкетность данной нормы, анализируются признаки данного состава, в т.ч. криминообразующие. Особое внимание в параграфе уделяется анализу преступных последствий как криминообразующего признака данного преступления, который проводится с учетом судебной практики по ст. 143 УК РФ. Рассматриваются вопросы причинной связи между нарушением правил охраны труда и наступившими вредными последствиями, разграничение преступления и административного проступка при нарушении правил охраны труда проводится в зависимости от наступивших последствий. В связи с этим отмечается, что причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью при нарушении правил охраны труда уголовной ответственности не влечет, но может рассматриваться как административное или дисциплинарное правонарушение, к примеру, ст. 5.27 КоАП РФ.

При рассмотрении субъекта преступления ст. 143 УК РФ в параграфе делается вывод об ошибочности точки зрения, на основании которой субъектом данного преступления может быть только должностное лицо, которая суживает понятие субъекта данного преступления. Трудовая деятельность, сопряженная с нарушением правил охраны труда, может осуществляться на предприятии любой формы собственности.

В УК Германии нет нормы, устанавливающей уголовную ответственность за нарушение правил охраны труда.

В параграфе 2 «Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144 УК РФ)» анализируются вопросы, связанные с уголовно-правовым обеспечением свободы мысли и слова, свободы средств массовой информации, запрет цензуры, анализируются признаки воспрепятствования законной профессиональной деятельности журналистов, в т.ч. криминообразующие.

Диссертант считает, что обязательным признаком рассматриваемого преступления является способ - принуждение. Журналист может принуждаться либо к распространению информации, либо к отказу от ее распространения. Принуждение заключается в незаконном психическом или физическом воздействии на журналиста или его близких. Чаще всего принуждение осуществляется путем угроз, к примеру, применение насилия в отношении журналиста или его близких. Дача журналисту совета не публиковать или публиковать ставшие ему известные факты не образует состава рассматриваемого преступления.

В УК Германии нет нормы, устанавливающей уголовную ответственность за воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов.

В параграфе 3 «Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145 УК РФ)» рассматриваются вопросы, связанные с уголовной ответственностью за необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет, анализируются признаки этого преступления, в т.ч. криминанообразующие.

По мнению диссертанта, криминообразующим признаком данного деяния является такой признак, как характер самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных правовых запретов по необоснованному отказу в приеме на работу либо по необоснованному увольнению женщины. Практика применения данной нормы в настоящее время в РФ отсутствует. Трудно не согласиться с мнением ряда представителей уголовно-правовой доктрины, что ст. 145 УК РФ носит декларативный характер и практически не может быть применима. Она сконструирована таким образом, что привлечь к ответственности работодателя по ст. 145 невозможно. 53 Поэтому в диссертации высказывается точка зрения о необходимости реформирования некоторых признаков данного состава, в частности о необходимости расширения круга потерпевших за счет включения в него мужчин-отцов, в одиночку воспитывающих детей до 3 лет; усыновителей детей до 3 лет, опекунов, попечителей детей до 3 лет.

Заметим, что в уголовных кодексах подавляющего большинства зарубежных стран, в том числе и в УК Германии, отсутствует норма, устанавливающая уголовную ответственность за необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет. Часто такое ущемление трудовых прав рассматривается как вид дискриминации при приеме на работу или увольнении с работы и рассматривается судами по разрешению трудовых споров (Arbeitsgericht).

В параграфе 4 «Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 145.1. УК РФ)» рассматриваются вопросы, связанные с уголовной ответственностью за невыплату заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат, анализируются признаки этого преступления, в т.ч. криминализирующие.

При анализе признаков состава рассматриваемого преступления отмечается, что обязательными признаком субъективной стороны данного преступления является мотив: корыстная и иная личная заинтересованность. В доктрине уголовного права неоднократно высказывалась точка зрения о необходимости исключить из диспозиции данной нормы указание на мотивы, т.к. введение мотивов в конструкцию диспозиции ч. 1 ограничивает ее применение.54 С этой точкой зрения трудно согласиться. Исключение из диспозиции ст. 145.1. указания на мотивы, как обязательного принципа субъективной стороны преступления, может привести к объективному вменению, с одной стороны, а с другой – понизить степень общественной опасности данного преступления.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.