авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

Уголовно-правовое обеспечение конституционных прав и свобод человека и гражданина по законодательству российской федерации и германии

-- [ Страница 6 ] --

Диссертант присоединяется к высказанной в доктрине уголовного права точке зрения, что данный состав преступления должен быть сконструирован как формальный, в связи с тем, что эти действия сами по себе обладают повышенной степенью общественной опасности.41 В ст. 140 следует сохранить уголовную ответственность за неправомерный отказ в предоставлении гражданину информации либо предоставление неполной или заведомо ложной информации, убрав из ее диспозиции такой признак, как причинение вреда правам и законным интересам граждан. А для того, чтобы разграничить ст. 140 УК РФ со ст. 5.39. КоАП РФ, в последней следует сохранить административную ответственность за несвоевременное предоставление документов и материалов, непосредственно затрагивающих права и свободы человека, а также непредоставление иной информации в случаях, установленных законом.42

В диссертации обосновывается позиция, что субъектом данного преступления может быть не только должностное лицо органа государственной власти или органа местного самоуправления, признаки которого указаны в ст. 285 УК РФ, но и лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой и иной организации.В диссертации отмечается, что провести какое-либо сравнение ст. 140 УК РФ с подобной нормой в УК Германии не представляется возможным в виду отсутствия последней.

В параграфе 7 «Обеспечение свободы вероисповедания, религиозных и мировоззренческих убеждений по законодательству Германии и России» рассматриваются вопросы, связанные с обеспечением свободы вероисповедания, религиозных и мировоззренческих убеждений по законодательству Германии и России.

В связи с наличием существенных различий в соответствующих нормах в УК РФ и УК Германии в настоящем параграфе сначала рассматриваются вопросы, связанные с обеспечением свободы вероисповедания, религиозных и мировоззренческих убеждений по законодательству Германии, а затем России. При этом диссертант рассматривает не только уголовно-правовые аспекты данной проблематики, связанные с криминализацией общественного опасных посягательств на свободу вероисповеданий, религиозных и мировоззренческих убеждений, но и комментирует отдельные, наиболее актуальные решения германской судебной практики по уголовным, трудовым и административным делам, по вопросу защиты такого основного права человека и гражданина, как свобода вероисповедания, религиозных и мировоззренческих убеждений. В конце параграфа проводится краткий сравнительный анализ ст. 148 УК РФ и § 167 УК Германии.

Пункт А) рассматриваемого параграфа посвящен вопросам свободы вероисповедания, религиозных и мировоззренческих убеждений и их обеспечению по уголовному законодательству Германии.

В диссертации отмечается, что УК Германии защищает рассматриваемые права и свободы специфическим образом. В Особенной части УК Германии содержится раздел 11, описывающий составы преступных деяний, затрагивающих религию или мировоззрение. Вместе с тем охраняемым данными нормами правовым благом является не право или свобода конкретного человека, а общественное спокойствие в целом, предполагающее возложение обязанности уважать религиозные и мировоззренческие чувства другого человека, а также социально-этическую обязанность уважения памяти умершего. Далее анализируются признаки преступных деяний, входящих в раздел 11 УК Германии, и соответствующие решения германских судов по рассматриваемой категории дел. К примеру, применительно к § 166 в диссертации отмечается, что данная норма преследует цель уголовно-правовой охраны общественного порядка от тяжких нарушений, связанных с оскорблением чувств верующих, исповедующих определенную религию или придерживающихся определенного мировоззрения (абз.1), церкви, религиозного общества или мировоззренческого объединения, их организаций или обычаев (абз.2). Таким образом, на наш взгляд, охраняемым данной нормой правовым благом является не только общественное спокойствие, но и опосредованно содержание религиозных или мировоззренческих взглядов другого человека.43 Криминообразующими признаками данного состава является характер самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных правовых запретов, а также способ - оскорбление чувств верующих осуществляется публично или путем распространения письменных материалов (§ 11, абз. 3), или способ, который может вызвать нарушение общественного порядка.44

Как следует из диспозиции § 167, криминообразующими признаками данного состава является характер самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных правовых запретов, а также способ – грубая форма. В этом состоит коренное отличие данных признаков от криминообразующих признаков ст. 148 УК РФ. Общим для данных норм в законодательстве РФ и ФРГ является то, что последствия не являются обязательным элементом рассматриваемых составов.

Пункт Б) рассматриваемого параграфа посвящен сравнительному анализу уголовной ответственности за воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания по УК Российской Федерации 1996 г. и УК Германии. В отличие от законодательства Германии, в российском законодательстве уголовная ответственность за воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания установлена только в одной норме - в ст. 148 УК РФ.45 В диссертации отмечается, что основное отличие уголовно-правовых норм Германии и Российской Федерации состоит в том, что УК Германии защищает право человека и гражданина на свободу вероисповедания, религиозных и мировоззренческих убеждений специфическим образом. Так, если ст. 148 УК РФ защищает право на свободу совести и вероисповедания конкретного человека, то рассмотренные выше нормы раздела 11 Особенной части УК Германии охраняют общественное спокойствие в целом, предполагающее возложение обязанности уважать религиозные и мировоззренческие чувства другого человека. В диссертации выделяются различия и сходства в законодательном закреплении ст. 148 УК РФ и § 167 УК Германии, который устанавливает уголовную ответственность за воспрепятствование отправлению религиозных обрядов и культов.

Некоторое сходство рассматриваемых норм, по мнению, диссертанта, состоит в признаках объективной стороны, под которой понимается воспрепятствовании осуществлению деятельности религиозных организаций или совершению религиозных обрядов. Под воспрепятствованием следует понимать незаконное запрещение деятельности религиозных организаций или совершения религиозных обрядов. Оно может осуществляться любым способом, к примеру, посредством применения физического насилия или угроз его применения, незаконного закрытия, путем обмана и т.п. и не влияют на квалификацию действий виновного по ст. 148 УК РФ. В отличие от этого § 167 УК Германии, под воспрепятствованием понимает нарушение богослужения и иных, указанных в норме, действий. При этом понятием «нарушение» охватываются любые действия или бездействие, направленные на затруднение нормального течения богослужения или религиозного действия или воспрепятствование его проведению. Способы и средства совершения таких действий, как и в ст. 148 УК РФ, могут быть любыми. Основное отличие объективных признаков ст. 148 УК РФ и § 167 УК Германии состоит в том, что по германскому законодательству указанные нарушения должны совершаться «в грубой форме», т.е. характеризоваться особой тяжестью. Для абз. 2 § 167 УК Германии необходимым элементом, как отмечалось выше, является такой признак, как совершение оскорбительного бесчинства, т.е. таких действий, которые выражают грубое неуважение к происходящему религиозному действию. Такой признак в ст. 148 УК РФ отсутствует.

В диссертации высказывается мнение о несовершенстве законодательной конструкции ст. 148 УК РФ, которое заключается в том, что диспозиция ст. 148 УК РФ не защищает деятельность религиозных групп как одной из форм общественных религиозных объединений, предусмотренных ст. 6 ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях» от 26.09.1997 г. в связи с тем, что является определенным пробелом в ст. 148 УК РФ и требует ее приведения в соответствие с указанным Федеральным Законом. В этой связи следует принять во внимание и опыт германского законодателя, который в диспозиции § 167 (воспрепятствование отправлению религиозных обрядов, культов) также использует термин «религиозное объединение», что включает в себя и «религиозную организацию», и «религиозную группу». Поэтому нам представляется целесообразным изменить используемый в ст. 148 УК РФ термин «религиозные организации» на «религиозные объединения» и сформулировать диспозицию данной нормы в следующем виде: "Незаконное воспрепятствование деятельности религиозных объединений или совершенствованию религиозных обрядов, наказывается…". 46

Более последовательной представляется позиция российского законодателя при формулировании ст. 5.26. КоАП, которая устанавливает административную ответственность за воспрепятствование осуществления права на свободу совести и свободу вероисповедания, в том числе принятию религиозных или иных убеждений или отказу от них, вступлению в религиозное объединение или выходу из него. В данном случае используется термин «религиозное объединение», что включает в себя и религиозную группу, и религиозную организацию, что в отличие от формулировок ст. 148 УК РФ, полностью соответствует ст. 6 ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях».

В заключении параграфа приводятся примеры из германской практики, свидетельствующие о том, что такое основное право человека и гражданина, как свобода совести и свобода вероисповеданий, охраняются разносторонне, различными отраслями права.47 Анализ судебной практики позволил отграничить административные правонарушения и преступные деяния. В этой связи обнаруживаются общие схожие подходы правоприменителей обеих стран по решению вопросов, связанных с криминализацией общественно опасного поведения, посягающего на данное конституционное право. К числу таких общих подходов следует отнести то, что наиболее тяжкие посягательства на данное право гражданина влекут за собой уголовную ответственность, а за менее общественно опасные посягательства устанавливается ответственность в нормах конституционного, административного и гражданского права. Основным криминообразующим признаком данных составов преступлений, как отмечалось выше, является характер самого деяния, выражающийся в нарушении безусловных правовых запретов. Исключения составляют §§ 166, 167 УК Германии, где криминообразующими признаками наряду с характером самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных правовых запретов, является способ - оскорбление чувств верующих публично или путем распространения письменных материалов (§ 11, абз. 3), или способом, который может вызвать нарушение общественного порядка, или грубая форма соответственно. В этом состоит коренное отличие данных признаков от криминообразующих признаков ст. 148 УК РФ. Общим для данных норм в законодательстве РФ и ФРГ является то, что последствия не являются обязательным элементом рассматриваемых составов.

Глава пятая «Преступления, посягающие на политические права и свободы» состоит из четырех параграфов. В данной главе работы дается понятие преступлений против политических прав и свобод человека и гражданина по УК РФ и Германии, анализируются их признаки, в т.ч. криминообразующие.

В параграфе 1 «Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина (ст. 136 УК РФ)» анализируются признаки преступления, предусмотренного ст. 136 УК РФ. Аналогичной нормы в УК Германии нет.

Диссертант считает более удачной новую редакцию ст. 136 УК РФ, согласно которой для квалификации соответствующих действий виновного по данной норме не требуется наступления общественно-опасных последствий, а криминообразующим признаком является характер самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных правовых запретов. Несмотря на то, что уголовные дела этой категории в судебной практике встречаются очень редко (1-2 в год), в диссертации обосновывается точка зрения, что исключать данную норму из УК РФ, как это неоднократно предлагалось, нельзя уже только потому, что именно эта статья, фактически, стала содержать в себе определение дискриминации.

Германский законодатель при установлении криминообразующих признаков посягательства на конституционные права и свободы избегает такой признак, как причинение вреда правам и законным интересам гражданина. Хотя в УК Германии нормы о дискриминации нет, в практике германских судов по трудовым спорам (Arbeitsgericht), к примеру, ущемление трудовых прав нарушение равенства граждан при приеме на работу (например, в зависимости от национальности, государственной принадлежности и др.) рассматривается как вид дискриминации при приеме на работу или увольнении с работы.

В параграфе 2 «Уголовно-правовое обеспечение избирательных прав и права граждан на участие в референдуме по законодательству Германии и Российской Федерации» анализируются вопросы, связанные с уголовно-правовым обеспечением избирательных прав и права граждан на участие в референдуме по законодательству Германии и Российской Федерации.

В начале параграфа анализируются конституционно-правовые основы ст.ст. 141, 141.1, 142 и 142.1. УК РФ и соответствующих составов преступных деяний, содержащихся в разделе 4 Особенной части УК ФРГ «Преступные деяния против конституционных органов, а также связанные с выборами и голосованием». В диссертации проводится классификация составов преступных деяний, входящих в данный раздел УК ФРГ, на основании которой они делятся на две основные группы: преступные деяния против конституционных органов и их членов (§§ 105-106b) и преступные деяния, связанные с выборами (§§ 107-108d). Предметом настоящего диссертационного исследования являются преступные деяния второй группы. Охраняемым данными нормами правовым благом является гарантированное государством свободное волеобразование и волеизъявление граждан. Преступления, предусмотренные главой 19 УК РФ, посягают на общественные отношения, обеспечивающие право граждан на беспрепятственную, свободную реализацию своего избирательного права или права на участие в референдуме». В этом состоит сходство объекта и правоохраняемого блага (Rechtsgut) преступлений рассматриваемой группы по УК РФ и УК Германии соответственно.

В данном параграфе главы на основе проведенного анализа германской и российской судебной практики (более 20 уголовных дел) рассматриваются признаки анализируемых составов преступлений (преступных деяний), в том числе общие криминообразующие признаки, используемые законодателем обеих стран. В частности, делается вывод, что в § 107 УК Германии, устанавливающем уголовную ответственность за воспрепятствование осуществлению избирательного права, криминообразующим признаком преступного деяния является способ совершения преступления, часто сам по себе преступный: насилие или угроза его применения, в чем состоит его сходство с ч.2. ст. 141 УК РФ. Криминообразующим признаком § 107а, устанавливающего уголовную ответственность за фальсификацию результатов выборов, является характер самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных запретов, в чем состоит его сходство со ст. 142.1 УК РФ.

Обязательным признаком принуждения к осуществлению избирательного права (§ 108) является способ: противоправное применение насилия в отношении этого лица или угрозы причинения значительного вреда, либо использование зависимости потерпевшего от виновного (служебной или материальной), либо оказание иного экономического давления, которые являются разновидностью угрозы. Если же виновный воздействует на осуществление другим лицом своего избирательного права, используя обман, который приводит к тому, что лицо при подаче своего голоса ошибается в содержании своего заявления, или против своей воли не осуществляет свое избирательное право вообще, либо в результате такого заблуждения выборы признаются недействительными, то применяется специальная норма § 108а (обман при осуществлении избирательного права). Именно по этому признаку разграничиваются §108 и §108а, в котором обман, как способ совершения данного преступного деяния, является его криминообразующим признаком.

В параграфе подробным образом рассматриваются признаки, по которым следует разграничивать преступления против избирательных прав граждан и права на участие в референдуме и административные правонарушения, посягающие на данное конституционное право. По этому вопросу делается вывод, что очень часто в КоАП допускается необоснованное дублирование признаков отдельных уголовно-правовых норм. Подобное дублирование встречается и в ст. 142. и ст. 142.1 УК РФ. К примеру, заведомо неправильное составление списка избирателей, участников референдума (ст. 142.1) является ни чем иным как фальсификацией избирательных документов (ст. 142). В связи с этим перед правоприменителем часто встает вопрос, какую же норму применять в каждом конкретном случае. В диссертации содержится вывод, что для решения этого вопроса необходимо не только дать разъяснение соответствующим органом в порядке легального толкования указанных норм, но и на законодательном уровне усовершенствовать эти нормы. Предложения по такому совершенствованию разработаны в данном параграфе и содержатся в положениях, выносимых на защиту. В частности, предлагается отразить в ст. 142.1 то, что все перечисленные в ее диспозиции действия должны быть совершены с целью фальсификации итогов голосования. Это позволило бы на законодательном уровне разграничить сходные действия, предусмотренные ст. 142 (фальсификация избирательных документов «вообще») и ст. 142.1. (фальсификация избирательных документов, приводящая к невозможности определения волеизъявления избирателей, участников референдума).

В качестве общего итога в параграфе делается вывод, что при криминализации общественно опасного поведения, связанного с посягательствами на данную группу конституционных прав и российский, и германский законодатель, используют одинаковые подходы, определяя в качестве критериев криминализации данного поведения не только характер самого деяния, выражающегося в нарушении безусловных правовых запретов, но и в ряде норм, способ совершения преступления, часто сам по себе преступный, такой как обман, насилие или угроза его применения. Такие же криминообразующие признаки, как крупный размер и существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, предусмотренные, к примеру, в ст. 141.1. и 142 УК РФ, германским законодателем вообще не используются при конструкции соответствующих составов в УК Германии.

В параграфе 3 «Уголовно-правовое обеспечение свободы собраний по законодательству России и Германии» рассматриваются вопросы, связанные с уголовно-правовым обеспечением свободы собраний по законодательству России и Германии.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.