авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

Внешнеэкономические сделки: основные регуляторы, их соотношение и взаимодействие

-- [ Страница 5 ] --

Во втором параграфе «Проблемы толкования международных договоров, направленных на регулирование внешнеэкономических сделок» отмечается, что, являясь составной частью правовой системы России, международные договоры, направленные на регулирование внешнеэкономических сделок, должны толковаться по правилам международного права, как и всякий международный договор. В этой связи в зависимости от субъекта толкования и, соответственно, его юридической силы в диссертации выделены три аспекта толкования исследуемых международных договоров: 1) толкование, которое исходит от государств – участников и может быть охарактеризовано как официальное, обязательное для всех применяющих договор субъектов, включая российские суды; 2) толкование, которое предстоит сделать стороне/сторонам договора; 3) толкование, осуществляемое судом или арбитражем, рассматривающим спор. Указанные субъекты толкования должны использовать те средства толкования, которые предусмотрены международным правом, прежде всего, Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 г. (ст.ст. 31-33). Во всех случаях при толковании международного договора должна учитываться его международно-правовая природа, а именно требования о допустимых средствах толкования. В частности, для выяснения намерений сторон международного договора (государств – участников) необходимо обращаться к дополнительным средствам толкования, в том числе к подготовительным материалам, обстоятельствам заключения договора, а также совпадающей практике национальных судов и других органов по применению международных договоров и толкованию их положений.

В работе на конкретных примерах из отечественной и иностранной судебной практики показано, что в процессе толкования не всегда используются все, предусмотренные международным правом, способы и средства толкования, и суды часто ограничиваются анализом только текста договора. Автор обращает внимание на недопустимость толкования международных договоров в соответствии с концепциями национального права. Сложности с толкованием правовых понятий в международных договорах ставят на повестку дня вопрос о необходимости подготовки соответствующими международными организациями (в рамках которых разработаны договоры) официальных комментариев, разъясняющих те или иные понятия указанных договоров, в том числе с необходимыми пояснениями из гражданского и торгового права зарубежных стран.

В третьем параграфе «Регулирование международными договорами отдельных видов внешнеэкономических сделок» дается характеристика международных договоров, направленных на регулирование различных видов внешнеэкономических сделок: контракта международной купли-продажи товаров, договора международного лизинга, договоров международной морской, автомобильной, воздушной, железнодорожной и смешанной перевозки грузов, международных расчетных сделок. Помимо указанных сделок в работе рассматриваются вопросы регулирования и иных видов внешнеэкономических сделок, которые специально конвенциями не регулируются, но имеют значительное распространение на практике (внешнеторговый бартер, дистрибьюторские соглашения и др.). При характеристике международных конвенций основное внимание уделяется указаниям конвенций о сфере их применения, а также тем их положениям, которые содержат отсылки к национальному законодательству.

При применении Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. вопросы, которые должны быть разрешены национальным правом, можно разделить на две группы: (1) прямо исключенные Конвенцией из сферы ее регулирования (такие как действительность договора или право собственности на проданный товар); (2) вопросы, которые Конвенция обходит молчанием, например, размер процентов при просрочке исполнения денежных обязательств. Здесь возникает неопределенность – являются ли вопросы поиска применимого к указанным ситуациям права коллизионными, и могут ли они решаться в контексте коллизионного права, т.е. права, разрешающего конфликт между разнонациональными правовыми системами. По мнению автора, ответ на первую часть вопроса должен быть положительным, а на вторую преимущественно отрицательным. Коллизионно-правовые проблемы не возникают в ситуации, когда договор купли-продажи регулируется Венской конвенцией, поскольку отношения, которые охватываются обязательственным статутом, уже урегулированы в Конвенции. Те же вопросы обязательственного статута, которые в Конвенции не урегулированы, надлежит решать с учетом ее международного характера (ст. 7). Это обстоятельство ориентирует суд или арбитраж на привлечение дополнительных материалов разработки самой Конвенции, дополнительных документов, таких как Принципы УНИДРУА, а также иностранной судебной практики. Все это снимает с повестки дня необходимость определения применимого права для решения соответствующих вопросов. И лишь в отношении тех ситуаций, которые относятся к обязательственному статуту, но не регулируются Конвенцией, и не могут быть разрешены с учетом ее международного характера на основе дополнительных материалов, включается механизм коллизионного регулирования.

Встречающиеся на практике дистрибьюторские соглашения с иностранными лицами порождают трудности у российских судов, связанные как с квалификацией данных соглашений, так и с определением применимого к ним права. При этом в России не могут применяться основанные на иностранном праве положения дистрибьюторских соглашений, ограничивающие права дистрибьютора по продаже товара определенной территорией или предписывающие продажу товаров лишь определенным категориям потребителей (клиентов) и/или по заранее оговоренной цене как противоречащие императивным нормам российского права: в соответствии со ст. 9 ГК РФ «отказ граждан и юридических лиц от осуществления принадлежащих им прав не влечет прекращения этих прав, за исключением случаев, предусмотренных законом». По мнению автора, норма ст. 9 ГК РФ должна быть квалифицирована как «сверхимперативная», имеющая преимущество перед применимым к дистрибьюторскому соглашению иностранным правом (ст. 1192 ГК РФ).

При определении применимого права к договорам международного лизинга ключевым является вопрос о правовой природе лизинга. В странах, в которых лизинг квалифицируется в качестве единой трехсторонней сделки, применимое право, избранное к договору лизинга (аренды), распространяется также на договор поставки. Напротив, в тех правовых системах, в которых договор поставки и собственно договор лизинга являются двумя самостоятельными сделками, применимое право должно определяться для договора поставки отдельно на основании привязки к праву страны продавца. При квалификации лизинга в качестве совокупности двух договоров – купли-продажи и аренды – особое значение приобретает проблема расщепления обязательственного статута, когда эти договоры будут следовать самостоятельным коллизионным привязкам.

Квалификация договора международного лизинга в качестве совокупности двух договоров, тем не менее, не позволяет применять к договору поставки положения Венской конвенции 1980 г., поскольку: во-первых, по договору лизинга арендатор приобретает определенные права в отношении продавца, хотя он не является стороной договора купли-продажи; во-вторых, по очевидному смыслу Венской конвенции 1980 г., в намерения ее составителей не входило распространение ее действия на договоры поставки оборудования, осуществляемые в рамках договора лизинга.

В судебной практике России по рассмотрению споров из международных перевозок имеются примеры необоснованного обращения к нормам национального права (например, в ситуации, когда вопрос урегулирован соответствующими транспортными конвенциями), неправильного толкования положений транспортных конвенций, «параллельных» ссылок на нормы конвенций и национальное законодательство и т.п.

При анализе проблем регулирования международных расчетов в диссертации сделан вывод, что такие расчеты связаны с внешнеэкономическими сделками в силу двух факторов. Во-первых, расчеты по внешнеэкономическим сделкам являются необходимым элементом выполнения сторонами своих платежных обязательств по таким сделкам. Во-вторых, основные формы международных расчетов – аккредитив, инкассо и банковский перевод – в свою очередь сами представляют собой совокупность внешнеэкономических сделок, обособленных от тех возмездных договоров, в осуществление которых они были фактически инициированы.

При применении норм Женевской конвенции, устанавливающей Единообразный вексельный закон (ЕВЗ) 1930 г., российские суды часто необоснованно ссылаются на нормы ЕВЗ, но не на Положение «О переводном и простом векселе» 1937 г., поскольку Конвенция не является самоисполнимым документом, и ссылаться на ее нормы в ситуации, когда имеются аналогичные правила в Положении 1937 г., неправомерно.

Учитывая, что в российском праве отсутствуют специальные коллизионные нормы вексельного права, в России к векселю должны применяться коллизионные нормы общегражданского законодательства, регулирующие односторонние сделки (ст.ст. 1209, 1217 ГК РФ). Однако данные правила являются общими и не учитывают всей специфики вексельных правоотношений, в связи с чем, обращение к ним нецелесообразно. Применимое право к вексельным отношениям должно определяться на основе Конвенции, направленной на разрешение коллизий законов о переводных и простых векселях 1930 г., правила которой заменяют для России коллизионные нормы российского общегражданского законодательства и могут применяться российскими судами даже в тех случаях, когда соответствующие вексельные действия (выдача векселя, его акцепт, платеж по нему и т.д.) имели место на территории государства, не участвующего в Конвенции.

В диссертации анализируется множество решений и постановлений российских судов по рассмотрению споров из различных внешнеэкономических сделок. Для правильного применения судами России норм соответствующих международных договоров в работе содержатся конкретные рекомендации для высших судебных инстанций по обобщению практики применения судами международных соглашений, включая вопросы их толкования, соотношения с другими регуляторами – национальным законодательством и международными торговыми обычаями.

В четвертой главе «Международные торговые обычаи, обыкновения и нормы обычного международного права как регуляторы внешнеэкономических сделок. Lex mercatoria» дается общая характеристика обычно-правовых регуляторов внешнеэкономических сделок, рассматриваются основные международные торговые обычаи в данной области, а также концепция lex mercatoria.

В первом параграфе «Международные торговые обычаи, обыкновения и нормы обычного международного права как регуляторы внешнеэкономических сделок» рассматриваются признаки международных торговых обычаев, обыкновений и норм обычного международного права. Отмечается, что в отличие от международных межгосударственных обычаев, которые формируются государствами, международные торговые обычаи создаются в практике частных лиц, но они могут признаваться государствами. Если говорить о российском законодательстве, то о применении международных межгосударственных обычаев к гражданским отношениям говорит ст. 7 Гражданского кодекса РФ, в то время как о применении к таким отношениям международных торговых обычаев идет речь в ст. 1186 Кодекса. Третья категория обычаев – внутригосударственные обычаи, которые образовались и существуют в рамках юрисдикции одного государства, применяются к внешнеэкономическим сделкам лишь в силу коллизионной нормы в составе применимого национального права.

В диссертации отмечается, что устная форма, присущая обычаям, препятствует их единообразному толкованию и применению, не говоря уже о том, что затрудняется сам процесс доказывания их существования. Чтобы правовая норма применялась правильно и единообразно, предпочтительно ее письменно изложить. При этом под письменной формой (в юридическом смысле) понимается письменное закрепление правила в каком-либо официальном источнике (закон, конвенция и др.). Отсюда, не может признаваться письменной формой фиксация правила в каком-либо документе, не носящем официального характера, например, в сборнике Международной торговой палаты (Унифицированные правила МТП, ИНКОТЕРМС и др.). Изложение обычного правила в подобных сборниках не означает того, что оно приобрело письменную форму в юридическом смысле. При этом существование международного торгового обычая само по себе не зависит от того, закреплен ли он в письменной форме или нет. Однако фиксация правила, которое изначально носило характер обычая, в письменной форме ориентирует суд и стороны внешнеэкономических сделок на обращение именно к положениям письменного источника, который, в известной степени, может рассматриваться как доказательство существования самого обычного правила (хотя такое доказательство не является в строгом смысле слова юридическим).

Международный торговый обычай не должен противоречить общим принципам добросовестности и честной деловой практики, а также другим основополагающим принципам гражданского права. Он не может сложиться на основании недобросовестной коммерческой практики, какой бы широкий размах не носили соответствующие действия, поскольку обычай есть правовая норма.

В работе анализируются обычаи, регулирующие отдельные виды обязательств: обычаи в области внешнеторговой поставки (ИНКОТЕРМС), общей аварии (Йорк-Антверпенские правила ММК), страхования («Условия страхования грузов», разработанные Объединением лондонских страховщиков), расчетов (Унифицированные правила МТП для документарных аккредитивов и инкассо). В частности, делается вывод, что положения гражданского законодательства РФ и Унифицированных правил МТП для документарных аккредитивов и инкассо совместимы, хотя имеются различия содержательного порядка: ГК РФ исходит из традиционного континентально-правового подхода, согласно которому не допускается смешение различных по своему характеру отношений при регулировании сложных, комплексных сделок, тогда как Унифицированные правила основаны на концепции комплексного регулирования аккредитива, например, содержат нормы об исполнении аккредитива с использованием векселей. Такое изложение «нормативного» материала более характерно для англо-американского права.

Ссылка в контракте на ИНКОТЕРМС или Унифицированные правила МТП делает их контрактными условиями. Соответственно, вопрос соотношения положений указанных документов с национальным законодательством и международными договорами – это вопрос соотношения конкретного договора (контракта) с указанными источниками права. Коль скоро положения контракта действуют в пределах, определяемых международным договором и национальным законодательством, то и соответствующие условия ИНКОТЕРМС, Унифицированных правил МТП применяются в пределах, заданных вышеуказанными источниками права. Таким образом, юридическая возможность существования и применения ИНКОТЕРМС и Унифицированных правил МТП заложена в принципе диспозитивности регулирования прав обязанностей по внешнеэкономической сделке. При отсутствии ссылок в контракте на ИНКОТЕРМС и Унифицированные правила возможно их применение к отношениям сторон в качестве международных торговых обычаев. В этом случае соответствующим образом должен решаться вопрос о соотношении указанных актов с национальным законодательством и международными договорами.

Вопрос о соотношении норм российского гражданского законодательства и Унифицированных правил МТП не является актуальным, поскольку международные расчеты посредством аккредитива и инкассо в основном регулируются Унифицированными правилами. Привлечение же национального законодательства происходит в исключительных случаях – для восполнения банковских правил, обычаев и обыкновений. В этом случае применимое право для каждого этапа расчетной операции (самостоятельной сделки) должно определяться на основе критерия наиболее тесной связи.

Обычаи международного права (такие как уважение прав человека, запрет дискриминации иностранных участников, запрет произвольного лишения собственности и др.) играют роль правового регулятора, главным образом, межгосударственных отношений, и их роль в регламентации гражданских отношений, в том числе из внешнеэкономических сделок, ограничена. Предпринимаемые в литературе попытки конструирования неких общих принципов для международного частного и международного публичного права необоснованны: само совпадение коллизионных норм, а также правил, ограничивающих их применение, не означает конституирование соответствующего международно-правового обычая, поскольку у государств не существует обязательств по общему международному праву применять те или иные коллизионные правила.

Во втором параграфе «Понятие lex mercatoria. Место lex mercatoria в национальном и международном праве» приводится характеристика концепции lex mercatoria на основе существующих в доктрине (преимущественно западной) точек зрения. В работе делается вывод, что размытость, фрагментарность и непоследовательность lex mercatoria не позволяют конституировать данный регулятор в качестве самостоятельной нормативной системы, а, следовательно, признать возможным его самостоятельное применение к внешнеэкономическим сделкам. Таким образом, «lex mercatoria» не способно заменить национальное право, необходимость обращения к которому возникает всякий раз, когда проблема не может быть разрешена, исходя из содержания внешнеэкономической сделки и применения к ней всех иных традиционных регуляторов.

Примеры обращения к lex mercatoria имеются в основном в арбитражной практике, поскольку в силу национальных законов и международных конвенций арбитражам предоставлена значительная свобода в выборе применимого к международным контрактам права: во-первых, они не связаны коллизионными нормами какой-либо определенной страны, а согласно своим новым арбитражным регламентам ведущие арбитражные институты вправе определять применимое право непосредственно, т.е. без обращения к коллизионным нормам; во-вторых, практика некоторых арбитражных институтов свидетельствует о более свободном применении арбитрами lex mercatoria, справедливости и квазиправовых норм. В арбитражной практике ряда стран получила определенную поддержку идея прямого применения lex mercatoria без обращения к коллизионным нормам, по крайней мере в трех ситуациях: когда право государства, на которое указывают коллизионные нормы, не дает четкого ответа по предмету спора; когда применение национальной правовой нормы ведет к результату, который противоречит разумным ожиданиям сторон; когда национальная правовая норма не отвечает требованиям международной торговли. Вместе с тем, отсутствие признания lex mercatoria в качестве самостоятельной нормативной системы и неопределенность данной категории является препятствием для прямого применения арбитрами lex mercatoria в России.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.