авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

Становление теории хозяйственного кругооборота в российской традиции экономического анализа конца xix – первой трети xx века

-- [ Страница 2 ] --

Под философией «кругооборота» понимается определенный взгляд на экономическую систему, определенное видение ее. Философской основой кругооборота является философия «очевидности» (фр. l’vidence). Она имела свои прототипы в классической западноевропейской философии от Р. Декарта до Э. Гуссерля и была своеобразным образом сформулирована Кенэ в статье «Очевидность» в «Энциклопедии» Дидро и Д’Аламбера (1756, рус. пер. 2008). Суть ее заключается в близости к естественнонаучному типу мышления, что важно в свете поиска альтернативы инверсивному диалектическому методу Гегеля и Маркса (мышление теоретиков кругооборота оказывается ближе к Канту). Вместо «времени» в кругообороте на первую роль в явном виде выдвигается «пространство» системы, месторасположение составляющих ее элементов. Движение по кругу отличается от направленного движения вовне тем, что в системе кругооборота нет внешнего целеполагания, т.е. нет обособленного субъекта, она строго объективна. «Бытие», «сохранение» системы в целом важнее, чем частное «обладание» благом и «приращение» благ внутри нее. Повторяющееся движение производит впечатление отсутствия динамики, но это не так, ибо время не исчезает, а «свернуто». «Очевидность» трактуется как предел сходимости вертикально-ориентированного ряда, в котором каждый уровень означает определенную «ступень производства» товаров от высшего до низшего. Кроме того, в отличие от «воспроизводства» (Reproduktion) формализация понятия «кругооборот» требует репрезентации и решения ряда специфических важных проблем, таких как «замыкание» системы, характер динамики (стационарный, а не статический характер поведения во времени), взаимодействие составляющих систему элементов в рамках родовидовой иерархии.

Теория хозяйственного кругооборота прошла в своем развитии два этапа: 1) Кенэ – Маркс, и 2) различные концепции после Маркса. От надлежащей интерпретации этапа 1 и от выбора надлежащего варианта из комплекса первичных подходов этапа 2 зависит направление развития теории кругооборота.

Обращаясь сначала к этапу 2, в диссертации проводится подразделение подходов к проблеме следующим образом. А) Концепции конца 1920-х гг., близкие к теории воспроизводства, которые были «реакцией» (в терминологии П. Самуэльсона) на маржиналистскую революцию 1870-х гг.: теория хозяйственного кругооборота В. Леонтьева (1928), идея «производства товаров посредством товаров» П. Сраффы (1928-1930), модель устойчивого равновесия в игре двух участников с нулевой суммой Дж. фон Неймана (1928); Б) теории японской Киотской школы 1930-х 1940-х гг. (К. Шибата, Я. Таката).

В диссертации показано, что наследие Киотской школы, следующее идее синтеза теорий Маркса и Вальраса, родственно идеям В.И. Борткевича и Г.А. Харазова. Это подтверждается и результатами, которые были получены представителями послевоенного поколения: теоремой Н. Окишио (1961) о критике закона тенденции нормы прибыли к понижению на основании роста технического строения капитала, и «фундаментальной марксистской теоремой» М. Моришимы (1973), согласно которой норма прибыли положительна только тогда, когда положительна норма эксплуатации. Недостатком подхода Киотской школы является, в этой связи, не только применение теории общего экономического равновесия к «Капиталу» Маркса, но и игнорирование физиократических идей Кенэ.

Наследие Леонтьева до создания метода «затраты – выпуск» (1936, 1941) тесно примыкает к российской аналитической традиции; из него заимствуется только обновленное по сравнению с Марксом понятие кругооборота. Модель Неймана (1928) следует несколько иной методологии, что подтвердилось ее позднейшей эволюцией в сторону теории игр и теории ожидаемой полезности (1944); сходство же модели общего равновесия Неймана (1937, 1945-1946) с круговой схемой Сраффы, особенно в части понятийного аппарата (Б. Шефолд, Х. Курц), представляется нам недостаточным для формирования новой концепции. Тем не менее, следует учесть условия формирования фон Неймановской модели в начале 1930-х гг. в рамках т.н. «Венского семинара», а также наличие точек пересечения ее с теорией Харазова.

В итоге в качестве ориентира была избрана теоретическая схема «производства товаров посредством товаров» Сраффы, опирающаяся на неорикардианство и физиократию, что имеет большое значение для интерпретации домарксовой политической экономии.

Теперь обратимся к этапу 1. Историко-экономические исследования Сраффы были основаны на двухступенчатом возвратном движении сначала к Марксу, а затем от него к «старым классическим экономистам» У. Петти и Ф. Кенэ. I часть «Производства товаров» Сраффы была выстроена на принципе имманентного вбирания историко-экономического материала в предложенную Сраффой аналитическую схему. Начав с девиза Петти «рассуждать в терминах числа, веса и меры» (система уравнений), в § 1-3 он опирается на «естественную экономику» Кенэ, в § 4-21 – систему Рикардо, в § 22 – Маркса (идея максимальной нормы прибыли); идеи А. Смита и Р. Торренса относительно остаточного постоянного капитала как побочного продукта, на наш взгляд не бесспорно трактуемые Сраффой, занимают свое место уже в части II «Многопродуктовые отрасли и основной капитал». Таким образом, эта схема позволяет формулировать теоретические положения: о товаре «неизменной мере стоимости» (§ 23-35, 43), о методе редукции издержек производства к датированным количествам труда (§ 48) и о переключении методов производства (часть III). С помощью круговой схемы «производства товаров посредством товаров» 1960 г. Сраффа применил «зерновую модель», обоснованную в своем «Предисловии» к Рикардо (1951, рус. пер. 2007), к случаю n базисных товаров.

Сраффа рассматривал свой подход как альтернативу подходу Маркса и в то же время его продолжение. «…Есть опасность закончить [теорию], как Маркс, который опубликовал «Капитал», но не закончил «Теории прибавочной стоимости». Что еще хуже, Маркс не сумел в понятийном отношении замкнуть теорию на себя без помощи истории как средства объяснения. Моя цель: представить историю, которая есть действительно вещь, относящаяся к сущности, в настоящем» (архив Сраффы: D3/12/11: с. 35). Его трактовка физиократии, однако, имела в основном полемический аспект, т.к. была направлена против маржиналистских теорий ценности и распределения, поэтому была слабее трактовки Рикардо.

Введение в научный оборот «Системы марксизма» Г.А. Харазова (1910), в котором физиократическая теория вышла на новый уровень разработки, позволяет сформулировать следующий тезис о поступательном развитии физиократии как научного направления: 1758 – 1810-е – 1860-е – 1910 – 1960. Периодичность этого ряда в большей степени объясняет логику развития данного направления, чем концепция С.Т. Лоури (1974), основанная на выяснении этимологических особенностей понятия «кругооборот», или же концепция «мыслительных образцов» К. Прибрама (1949, 1953). Это позволяет заполнить пробел между Кенэ и Марксом, а затем между Марксом и Сраффой. Вслед за «Зигзагом» Кенэ (1758-1759) физиократические идеи получают свое развитие как минимум в трех текстах: «Замкнутом торговом государстве» И.Г. Фихте (1800), который вместо «Kreislauf» использует еще абстрактный термин «Umlauf»; статье «О научных способах исследования естественного права» Г.В.Ф. Гегеля (1802-1803); и, более явно, в работах Й.(О.М.) Ланга (1775-76 – 1820), особенно в «О высшем принципе политической экономии» (1807) и «Основных направлениях политической арифметики» (1810).6 После анализа Марксом «Таблицы» Кенэ в рамках собственной схемы воспроизводства (письмо к Ф. Энгельсу от 6 июля 1863) и наступает, собственно, черед «Системы марксизма» Харазова (1910), произведения, которое по своей глубине и систематике может быть сопоставлено только с «Производством товаров посредством товаров» Сраффы (1960).

2. Базовая аналитическая схема, обобщающая «Зигзаг» Кенэ. На основе реконструкции наследия Ф. Кенэ, прежде всего «Зигзага» и статьи «Очевидность», можно сформулировать новую базовую аналитическую схему7:

(1)

Во второй строке производится средство 1, затраченное в первой строке (), в третьей – средство 2, затраченное во второй строке (), и т.д. Последовательное перемещение, и т.д. от средства к своему исходному состоянию и затем к цели демонстрирует связность ряда или мультипликативный принцип «взаимозависимости отраслей»: будучи средством в одной отрасли, затем становится целью в другой. Выражение означает «очевидность», которая выполняет функцию замыкания системы, сходящейся при достаточно большом n.

Утверждение. Пусть ряд средств является однородным и образуется по принципу убывающей геометрической прогрессии вида, а замыкание системы означает воспроизведение в экономике первоначального уровня дохода, так что выполняется, т.е.. Тогда схема (1) сводится к структурной модели «Зигзага» Кенэ.

Отметим сразу, что элемент имеет четкие прототипы в российской традиции экономического анализа кругооборота: у Харазова («пракапитал») и у Дмитриева («машина М», способная к самовоспроизводству). «Связность ряда» подробно изучалась и обосновывалась Слуцким в цикле статистико-экономических работ 1920-х гг. Процесс схождения к основанию, описываемый схемой (1), логически обобщает поиск решения в системах уравнений Дмитриева и Борткевича, генеалогию «рядов производства» Харазова для разрешения проблемы несовпадения ценностей и цен в I и III томах Марксова «Капитала» соответственно, направление дедукции Сраффы относительно максимальной нормы прибыли (в § 21-23 «Производства товаров»).

В более общем случае схема (1) означает возврат от принципа «одновременности» в определении параметров экономической системы (simultaneity) к принципу «каузальности», от которого российская традиция в свое время отказалась (в лице Борткевича), переходя от Маркса к Вальрасу. Тот факт, что в основании схемы российские экономисты-теоретики мыслили нечто, способное к самовоспроизводству (особое средство производства или самовоспроизводящийся капитал), радикально отличает ее от австрийской школы – этой «вечной спутницы» теоретиков кругооборота, предложившей концепцию иерархии благ высших порядков Менгера – Бем-Баверка, где на месте согласно этой концепции должно находиться благо 1-го порядка, т.е. потребительское благо.

3. Российская традиция анализа экономического кругооборота, в силу своеобразия исторических обстоятельств, прошла в своем развитии два этапа: дореволюционный этап (1890-1917) и этап 1920-х – первой половины 1930-х гг. Нет смысла менять это устоявшееся деление; тем более что метод возвратной традиции позволяет избежать очевидного разрыва в развитии традиции.

Первый этап характеризовался критически-конструктивным отношением к «Капиталу» Маркса. Начавший традицию Туган-Барановский попытался сначала совместить трудовую теорию стоимости/ценности Рикардо – Маркса с теорией предельной полезности австрийской школы (К. Менгер, Ф. фон Визер) (1890). В стремлении достичь «органического синтеза» он близко подошел к подразделению товаров на «базисные» (дерево, железо, каменный уголь и пр.) и «небазисные» (по позднейшей терминологии Сраффы). Однако у него не было четкого подхода к кругообороту по причине отсутствия ясного понимания природы прибыли, ибо он постоянно колебался между теориями Рикардо и Маркса, в конечном счете оставшись на точке зрения абсолютной трудовой теории ценности, а также на точке зрения теории прибавочной ценности. Кроме того, позже, в своей теории рынка (1894, 3-е изд. 1914), выделив производство предметов роскоши специально отдельной строкой, он заменил указанное подразделение товаров условием пропорциональности между отраслями, чем отрезал себе путь к новой интерпретации идеи Кенэ о «чистом продукте». Отсюда видно, насколько важна физиократическая ревизия идей самого Туган-Барановского: в противном случае теория кризисов была бы важнее его теории рынка и мы получили бы в итоге хрестоматийную связку «Туган-Барановский – Кондратьев».

Поставив еще в 1890 г. задачу вычислить полные затраты труда на производство продукта, Туган-Барановский предложил модификацию «Зигзага» Кенэ, стремясь осуществить редукцию постоянного капитала a к количествам дневного труда b:

(2)

В этой схеме по сравнению с нашей (1) три недостатка: 1) «схождение» или редукция вырождается в пределе в бессодержательную формулу, а не в «очевидность» ; 2) первая строка задается таким образом, что никакой редукции не требуется, т.к. можно сразу получить искомый результат ; 3) форма связи левого и правого столбцов задана не логическим (через оператор « »), а арифметическим путем. Тем не менее, применение редукции к сфере народного хозяйства как совокупности отраслей заставило его предполагать, чтобы не уйти в «дурную бесконечность» (по Гегелю), наличие особой группы отраслей, производящих c, и поставить вопрос об их внутренней дифференциации. Этот вопрос позже был проанализирован Н. Бернштейном (1911), который установил, что первое подразделение общественного воспроизводства для обеспечения других подразделений, как и себя самого, должно производить «круговращающийся продукт».

В теории рынка Туган-Барановского, ставшей определенным способом прочтения «кругооборота» из I отдела и «воспроизводства» из III отдела 2-го тома «Капитала» в их взаимной связи (начиная с Р. Люксембург эта связь уже начнет распадаться), была сформулирована принципиальная схема воспроизводства общественного капитала. Она транслируется на язык «Таблицы» Кенэ следующим образом: «фермеры» Кенэ – это «рабочие» в схеме Туган-Барановского, они производят как свои собственные предметы потребления с помощью средств производства («первоначальных авансов»), так и «чистый продукт». «Бесплодному классу», ремесленникам (artisans) Кенэ соответствуют у Туган-Барановского те, кто производит средства производства с. Он добавляет в свою схему, таким образом, «землевладельцев», которые как бы тратят полученную от «фермеров» (т.е. рабочих) ренту или чистый продукт. И у Кенэ, и у Туган-Барановского в схеме три класса, которые взаимоувязаны и обеспечивают непрерывность кругооборота. Тем самым «возвратное движение» Туган-Барановского к Кенэ завершено.

В результате этого движения были выяснены два принципиальных момента: во-первых, упрощенная трактовка Марксом наследия Кенэ как физиократа, обусловленная преувеличенным значением трудовой теории ценности (и вследствие этого его опора скорее на Тюрго с последующим переходом к Смиту). И, во-вторых, решающее значение интерпретации физиократической идеи «чистого продукта» представлять ли последний в ценностном или в натурально-вещественном выражении – для оценки ортодоксальности марксистской традиции в дальнейшем. Маркс и его последователи (К. Каутский, О. Бауэр, И.И. Рубин и др.) не замечали, что физиократический принцип «чистого продукта» был представлением о прибыли как излишке вещественного богатства; последний имел неоднозначную связь с затратами труда и, как таковой, вообще не был связан с типом экономической формации. Отсюда был один шаг до формулировки «зерновой модели», и не случайно, что Дмитриев – следующий представитель российской аналитической традиции – сформулировал ее раннюю версию.

В результате «возвратного движения» Туган-Барановского к Кенэ для развития Марксовой теории в «Капитале», мы получаем новое соотношение теории рынка и теории кризисов как единой теории, развиваемой Туган-Барановским (на чем он постоянно настаивал). Это позволяет заменить линию «Туган-Барановский – Кондратьев» линией «Туган-Барановский – Леонтьев» и более глубоко исследовать отечественную традицию теории хозяйственного кругооборота, мысля ее в терминах развития т.н. теории диспропорциональности. «Таблица» Кенэ 1766 г. соответствует теории рынка Туган-Барановского как пропорциональной, должным образом организованной системы хозяйства, в которой невозможны никакие кризисы: любое сокращение национального дохода не силах нарушить равновесия, ибо «спрос на средства производства создает такой же рынок для товаров, как и спрос на предметы потребления». Между тем как две экономических «Problmes» Кенэ (1766-1767, рус. пер. 2011), показывающие ситуации отклонения от равновесия в экономике, соответствуют теории кризисов Туган-Барановского8.

Следующий за Туган-Барановским В.К. Дмитриев превратил «органический синтез» трудовой теории ценности и теории предельной полезности в обширную программу, растянувшуюся на все «Экономические очерки» (1898-1904, закончены весной 1897) и сопоставимую уже не с австрийской школой, а с А. Маршаллом. В свете расхождения с Туган-Барановским по основным политико-экономическим проблемам «органический синтез» был важным скрепляющим традицию моментом, хотя он и не удовлетворил Дмитриева «ни со стороны формы, ни со стороны содержания». С точки зрения теории кругооборота Дмитриев пересмотрел тезис Туган-Барановского о необходимости восхождения от одной отрасли промышленности к другой для производства благ высших порядков вплоть до отраслей группы c; тот является произвольным и лишает решение проблемы необходимой общности. Концепцию Дмитриева с учетом схемы (1) можно представить так.

Взамен Марксовой формулы ценности Дмитриев возвратился к Дж. Стюарту, первому автору в теории издержек, и затем формализовал «догму Смита». Его 1-я система уравнений, для определения полных затрат труда (задача Туган-Барановского), формировала систему n базисных товаров, функцию которых выполняют «технические капиталы». Метод решения соответствующей системы одновременных линейных уравнений, составивший эпоху в истории становления метода «затраты выпуск» (изобретение технических коэффициентов), позволял избежать процедуры редукции к основанию; более того, он в известной мере противоречил логике этой процедуры. Тем не менее, таким путем было определено количество труда в базовом уравнении издержек производства вида.9

Заменив «технические капиталы» на товары, приобретаемые рабочими на свою заработную плату, Дмитриев пришел к общему виду уравнения издержек производства (Дмитриев, 2001, с. 73):

10 (3)

Формулировка и решение проблемы порочного круга в теории ценности, когда X определяет Y, а Y, в свою очередь, – X, означала доказательство состоятельности теории издержек производства, а применительно к теории ценности Рикардо – прояснение основ его учения о прибыли (что осталось камнем преткновения для Л. Вальраса, У. Джевонса, О. фон Бем-Баверка, А. Маршалла, еще раньше И. фон Тюнена и Дж.С. Милля).

2-я система уравнений Дмитриева вида (3) для определения нормы прибыли r содержала n уравнений и неизвестных: n цен товаров, цену продукта потребления рабочих (хлеба) и r. Решение системы потребовало предположения о «зерновой модели», т.е. о том, что существует аналогичное (3) уравнение для, откуда норма прибыли определяется непосредственно:. Это уравнение издержек производства для означает, что к нему сводятся издержки всех остальных товаров, т.е. издержки во всех производствах. Тем самым была выполнена процедура редукции к основанию для случая одного «базисного» товара.

Эта редукция, последовательно реализованная Дмитриевым, приводит в итоге к 3-й системе уравнений, описывающих систему машинного производства, где роль «хлеба» играет особая машина – машина М, способная к самовоспроизводству. Тогда уравнение (3) преобразуется в (Дмитриев, 2001, с. 85):

, (4)

где r дано в функции от периодов производства и количества машины М, потребленной частями в определенные промежутки времени. Норма прибыли r положительна при условии. Эта система Дмитриева представима в рамках нашей базовой схемы (1). Можно мыслить преобразование средств в виде последовательной группы благ: а) продукты потребления рабочих A, B, C, б) блага,, промежуточные продукты, и в) машины и системы машин. Для этого в нашей схеме (1) уравнение «издержки производства – цена» Дмитриева нужно представить в виде:, где излишек будет соответствовать прибыли и, соответственно, норме прибыли r.

Следующий за Дмитриевым по логике развития традиции Н.Н. Шапошников предпринял новаторскую критику теории процента Бем-Баверка (1906) и предложил собственную схему кругооборота (1912) в развитие идей К. Родбертуса. Будучи при этом так же как и Дмитриев сторонником «органического синтеза», Шапошников отталкивался уже не от проблемы ценности, а от проблемы распределения. Схема строилась как альтернатива воспроизводственным схемам Кенэ – Маркса, потому что Шапошников выступал с критикой теории прибавочной стоимости и, апеллируя к Рикардо (и Дмитриеву), считал, что постоянный капитал сам по себе не может быть фактором, влияющим на цены товаров. В конечном счете он был сторонником «догмы Смита»: целью производства, по его мнению, является совокупность предметов потребления, которые и должны выступать в качестве годичного продукта системы. Схема представляла собой конструкцию, отражающую три стадии производства конечного продукта по принципу добавленной ценности; каждый этап упрощенно требовал одного года, а его реализация вверялась одной из трех самостоятельных групп капиталистов (А, B или C). Шапошников показал, что обменные операции между капиталистами в схеме выполняются, вследствие чего схема оказывается замкнутой и таким образом получает право на существование.

Следующий за Шапошниковым В.И. Борткевич, используя уравнения Дмитриева и гипотетико-дедуктивный метод Рикардо, применил их к проблеме корректного обоснования перехода от стоимостей к ценам производства в Марксовом «Капитале» (1906-1907). Предложенная им схема «трансформации» (1907) основывалась на схемах кругооборота Туган-Барановского и их критическом переосмыслении как в формальном (изменяемость нормы прибавочной стоимости и неправильная формализация роста производительности труда), так и в содержательном (неудачное доказательство независимости органического строения капитала от динамики нормы прибыли) отношении.

В своей критике теории процента Бем-Баверка Борткевич следовал за Шапошниковым, отличаясь от него, тем не менее, скрупулезной проработкой принципа «окольных методов производства» – ключевого для теоретиков австрийской школы в теории ценности. В отношении идеи «органического синтеза» Борткевич показал себя хотя и сторонником последней, но эклектиком, склоняясь то к позиции Вальраса, то к позиции Маршалла (1921). В теоретическом анализе народнохозяйственных связей он ставил Рикардо выше Маркса, осуществляя переход от каузальной точки зрения на определение экономических переменных к точке зрения одновременности (Simultaneitt). Это послужило причиной для его сдержанного в последующем отношения к диссертации Леонтьева «Хозяйство как кругооборот» (1928). Российская традиция в лице Борткевича явным образом осуществляла переход от Маршалла к Вальрасу. В этом – шаг вперед по сравнению с Дмитриевым.

Кроме того, Борткевич сделал попытку обобщить уравнения Дмитриева с помощью более адекватного представления постоянного капитала в схеме кругооборота. Считая, что у Дмитриева присутствует идущее от Рикардо условие «вечности капиталов» (в модели Дмитриева постоянный капитал расходовался целиком), Борткевич обратился к 1-й главе «Начал политической экономии» Рикардо. Он интерпретировал отделы 3-5 как принципиальную возможность свести постоянный капитал к формуле (в терминах Маркса) через введение фактора времени в модель и «аксиому о монотонной обратной зависимости» динамики нормы прибыли от периода обращения капитала. Начиная с Марксовой формулы для стоимости (Bortkiewicz, 1907a, s. 13):

,11 (5)

где постоянный капитал присутствует в явном виде, Борткевич затем получил аналогичное по структуре выражение для цены и их соотношение, которого не было у Маркса (ibid., s. 14):

12 (6)

Проблема заключается в том, что дальше при расчете стоимостей и цен Борткевич апеллирует не к 3-й, а ко 2-й системе уравнений Дмитриева и при этом приписывает условие постоянства реальной заработной платы (обеспечивающее недостающее уравнение) Марксу. Тем самым он, с одной стороны, не добавляет к «редукции» Дмитриева ничего нового, но с другой стороны теряет представление о «зерновой модели», во-первых, и о машине М, во-вторых. Кроме того, впоследствии выяснилось (Слуцкий, 1910), что формула Борткевича, выражающая зависимость нормы прибыли от периодов обращения капитала, основана на предпосылке о среднем периоде производства, и идентична той, которую получил К. Викселль (1898) из теории Бем-Баверка. Тем самым попытка Борткевича проследить то, «как стоимость постоянного капитала постепенно включается в цену продукта», оказывается соскальзыванием в австрийскую традицию линейной (не круговой) производственной схемы. Здесь кроется и причина того, почему впоследствии первым неорикардианцем именовали именно Дмитриева, а не Борткевича: Борткевич слишком прямолинейно применил Дмитриевскую систему уравнений к «Капиталу», вследствие чего рикардианская ревизия последнего оказалась далеко не бесспорной. Кроме того, в своей критике схем Туган-Барановского Борткевич полностью потерял связь с Кенэ.

Г.А. Харазов, представляющий новое имя в российской аналитической традиции, был знаком с трудами Туган-Барановского и Борткевича; процедуру «трансформации» последнего он изначально считал вторичной по отношению к восстановлению исходной логики «Капитала». В общем смысле Харазов стремился «разработать и усовершенствовать классическую экономию в позитивном направлении» (1909-1910). Без него, это уже ясно, российская традиция экономического анализа кругооборота была бы фрагментарной и разрозненной, распадаясь на отдельные имена или короткие тематические цепочки.

Харазов предпринял масштабное прочтение «Капитала» сквозь призму физиократической доктрины «чистого продукта», осуществив второй после Туган-Барановского и более полный возврат к «Таблице» Кенэ. Импульс такого возвращения был связан с несогласием с Марксовой теорией прибавочной стоимости и твердым убеждением, что физиократическая доктрина «чистого продукта» лучше объясняет природу «излишка» системы (social surplus) и его распределение. Такая точка зрения, возвращающая не только к Кенэ, но и к Петти («труд есть отец и активный принцип богатства, а земля – его мать»), обусловила ряд достижений Харазова, предвосхитивших позднейшие построения Сраффы: формулировку «зерновой модели» и основанный на ней метод расчета прибыли; обобщение «Экономической таблицы» в случае многоотраслевой экономики и так называемого «дополнительного производства» (Nebenproduktion). Особое значение в свете теории кругооборота приобретает предложенное им решение (отличное от Борткевича) проблемы несовпадения трудовых ценностей и цен производства товаров в «Капитале» Маркса в рамках созданной теории пракапитала (Urkapital) и «рядов производства» (Produktionsreihen).

Наша базовая схема (1) представляет собой обобщение придуманной Харазовым итерационной процедуры, которая основана на формулировке уравнения типа и его повторении вплоть до предельного момента, когда расхождения цен и стоимостей уже нет. Тогда возникает «первичный капитал», пракапитал, «прототип» (Urtypus), являющийся источником всякого другого капитала и различия капиталов по структуре. Пракапитал характеризуется тем, что имеет отношение только к себе самому:. Темп роста этого пракапитала относительно самого себя является в то же время и максимальной нормой прибыли R:. Иными словами, открытый Харазовым «производственный ряд»13 можно представить в рамках нашей базовой схемы (1) так:

(7)

Процедура редукции к основанию, т.е. поступенчатого снятия несоответствия цен и стоимостей выражена у Харазова в «производственном ряде», который имеет предел. Сама процедура основана на двух моментах: порядке, задающем правило первой строки, и повторении вплоть до последнего пункта, когда происходит остановка. Исследование «производственного ряда» Харазов считал необходимым для изучения всех теоретических вопросов политической экономии.

Оставленная Харазовым в стороне теория предельной полезности по независящим от него причинам (3-я его книга не была опубликована) получила развитие в работах Е.Е. Слуцкого. В контексте проблематики кругооборота и выявления ее эвристического потенциала наследие Слуцкого логически делится на два периода: 1902-1915 гг. и 1922-1929 гг. В диссертации «Теория предельной полезности» (1910), главном произведении первого периода, он подвергает анализу систему «базисных стремлений» человека, которая допускает формализацию ее в следующей схеме:

Рис. 1. Схема замкнутой воспроизводящейся системы первого порядка у Слуцкого в его общей теории деятельности

Вслед за традицией, идущей от О. Ланге в экономической кибернетике (рус. пер. 1968), можно записать эту систему на языке теории автоматического управления. В таком случае проблема будет заключаться в анализе влияния второго (нижнего) контура на первый (верхний). В терминах нашей базовой схемы (1) редуцированная структура будет выглядеть так:

(8)

Это означает, что элемент второго контура («хотение – наличный объект») может быть заменен на во второй строке схемы (8) и тогда движение к основанию будет продолжено. Схема (8) описывает особый случай производства двух товаров, который замыкается непосредственно (фон Нейман, 1945-1946; Сраффа, 1960).

В «Теории предельной полезности» Слуцкий строит общую линейную систему стремлений по трехчленной схеме «стремление – деятельность [субъекта] – удовлетворение», где удовлетворение – цель, а деятельность субъекта – средство. Представляя средство в качестве элемента, разложимого на «хотение» (Begehren) субъекта и наличный объект, находящийся в его распоряжении, Слуцкий как раз и получает замкнутую воспроизводящуюся систему первого порядка (см. рис. 1). Применяя к элементу «наличный объект» эту схему еще раз, т.е. повторяя верхнюю строку, получим при тех же условиях систему второго порядка со своим «наличным объектом», и т.д. В итоге, при условии, что стремления являются основными, т.е. когда для удовлетворения обязательно требуется вспомогательное звено «хотение наличный объект», имеем вертикально-ориентированный ряд, моделирующий сознание субъекта. Слуцкий замечает, что «ряд этот может иметь неопределенную длину…». Здесь он еще не приходит к понятию «очевидности», а заменяет ряд неопределенный длины системой потребительских товаров и категорией денег, переходя к исследованию теории бюджета. Однако в § 12-13 «Sulla teoria…» (1915) появляется уже «внутренняя очевидность» (evidenza interna), аналогичная «очевидности» для производственной системы.

С исследованиями Слуцкого заканчивается первый этап развития отечественной аналитической традиции: российскими экономистами были созданы теории рынка, кризисов, переосмыслены теории ценности, конкуренции, полезности.

4. Выявленное нами различие «линии Туган-Барановского» и «линии Дмитриева» (к которой в теории кризисов и циклов в 1910-е и 1920-е гг. можно причислить С.А. Первушина) основано на следующих моментах: 1) на разности исходных точек анализа: Кенэ, и Дж. Стюарта – Смита, соответственно; 2) на разности используемых методов: соответственно, вербально-описательного и математического, в результате чего различным было отношение к ключевым фигурам в тогдашней экономической теории – Госсену, Марксу, Менгеру, Вальрасу, Бем-Баверку, а также О. Курно, Ж. Дюпюи и И. фон Тюнену; 3) на разности трактовок ключевых экономических теорий, прежде всего теорий ценности и конкуренции. Факт расхождения между Туган-Барановским и Дмитриевым хорошо подтверждается и материалом последующей истории развития теории кризисов и циклов в России. Имеется в виду, в частности, полемика «Кондратьев – Первушин» 1920-х гг., которая по своему характеру является продолжением противостояния «Туган-Барановский – Дмитриев».

«Линия Туган-Барановского», ставшая примером развития схем кругооборота на российской почве (по контрасту с немецкоязычными работами Борткевича и Харазова), включает в себя статью Н. Бернштейна (1911) и брошюру Л.В. Курского (1916). Бернштейн сделал попытку с помощью гипотетико-дедуктивного метода рассуждений обобщить схемы Туган-Барановского в теории рынка на случай n отраслей, производящих «круговращающийся продукт», для чего исследовал процесс перехода от простого воспроизводства к расширенному в общем виде. Он предложил отделить друг от друга теорию рынка и теорию кризисов, дошел в анализе теории рынка до системы из базисных товаров (производство угля, производство руды, машиностроение), дал ряд формул обмена между подразделениями общественного воспроизводства; однако признал, в конце концов, правоту Туган-Барановского, «который завершил анализ Маркса». Бернштейн справедливо посчитал, что теория рынка не связана с теорией ценности, но остался стоять на ортодоксальной марксистской трактовке учения Кенэ. Кенэ, создатель первой теории рынка, исповедовал, по мнению Бернштейна, ложную теорию ценности, приписывая ценность исключительно земледельческому труду; тогда как Маркс в своей теории прибавочной ценности выразил прибыль в наиболее общем виде – как m, т.е. как разницу между добавленной ценностью продукта в результате труда рабочего и затратами на средства производства и воспроизводство рабочей силы:.

Наоборот, Курской, отправляясь от задачи Туган-Барановского «построить схему производства, где все рабочие вплоть до одного будут заменены машинами», предложил двухсекторную модель безостановочного производства двух «базисных товаров» на основе идеи «чистого продукта». Он записал производственную систему так14:

Железоделательная промышленность

Каменноугольная промышленность

Затраты:

Затраты:

X пудов каменного угля

Z пудов каменного угля

Y пудов железа

K пудов железа

Выпуск:

Выпуск:

4Y пудов железа

5Z пудов каменного угля



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.