авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |

Прямые инвестиции китая за рубежом

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

СЕНЮК Нинель Юрьевна

ПРЯМЫЕ ИНВЕСТИЦИИ КИТАЯ ЗА РУБЕЖОМ

Специальность 08.00.14 – Мировая экономика

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата экономических наук

Москва, 2012

Диссертация выполнена на кафедре мировой экономики Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России

Научный руководитель:

доктор экономических наук, профессор Карлусов В.В.

Официальные оппоненты:

доктор экономических наук, член-корреспондент РАН

Кузнецов А.В

доктор экономических наук, профессор

Котляров Н.Н.

Ведущая организация:

Институт экономики РАН

Защита состоится «16» февраля 2012 года в 15.00 часов на заседании Диссертационного совета Д 209.002.06 Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России по адресу: 119454, г. Москва, проспект Вернадского, 76.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. И. Г. Тюлина Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России.

Автореферат разослан «______» января 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат экономических наук, профессор Соколова М.И.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. Прямые зарубежные инвестиции (ПЗИ) Китая стали заметно расти с начала 1990-х гг. в рамках официальной китайской политики «открытости», а с принятием в 2002 г. на XVI съезде КПК стратегии «выхода за рубеж» потоки китайских ПЗИ начали стремительно нарастать. Китай становится одним из наиболее мощных экспортеров прямых инвестиций в мире, что особенно заметно на фоне почти двукратного сокращения мировых инвестиционных потоков во время последнего мирового финансово-экономического кризиса. Это во многом обусловило серьезные изменения позиций Китая в мировой экономике и послекризисном преобразовании мирохозяйственных связей.

Китайские ПЗИ выступают одним из главных инструментов реализации выдвинутой в 2003 г. премьером Госсовета КНР Вэнь Цзябао политики «мирного возвышения страны путем соразвития». Выгоды от китайских прямых инвестиций для экономического и социального развития отмечаются принимающими эти инвестиции странами Азии, Африки и Латинской Америки. Однако помимо выгод для развития принимающих стран прямые инвестиции Китая сопряжены для них и с потенциальными рисками. Соотношение между выгодами и рисками для развития во многом зависит от характера взаимодействия китайских ПЗИ с национальным капиталом принимающей страны, а также от эффективности инвестиционной политики стран-реципиентов. Анализ движущих сил этого взаимодействия и взаимной мотивации сторон, как с точки зрения теории, так и с позиции практики, на наш взгляд, является весьма актуальным.

Актуальность избранной темы обусловлена также непривычным для традиционных моделей ПЗИ направлением потоков экспорта капитала по линии «Восток–Запад» и отчасти «Восток-Юг», что, в свою очередь, обусловлено, прежде всего, быстрым повышением уровня экономического развития стран Азии и их веса в мировой экономике, особенно Китая. При этом обоснованные сомнения в адекватности используемых научно–методологических подходов к описанию и прогнозированию данной переориентации инвестиционных потоков в существующих теоретических моделях прямых инвестиций требуют критического разбора этих моделей и их возможной модификации.

Степень разработанности и изученности темы в научной литературе. Тематика прямых зарубежных инвестиций Китая была рассмотрена в ряде работ западных, китайских и российских ученых. В числе западных аналитиков эту тему разрабатывали П.Бакли, А.Кросс, Дж.Клегг, К.Савант, И.Алон, Фр.Ву, К.Браун, Т.Барк, Т.Реол, Б.Йен, С.Понсетт, Ф.Туглер, Б.Бойе, Дж.Чайлд, С.Родригес, Дж.Мэтьюз, Р.Стоун, Е.Келлер, Р.Морк, С.Алом, Дж.Кантвелл, Г.Барнард, Г.Восс, М.Родс, Ч.Макрабарт, Ч.Бартлет, Ф.Николас, С.Томсен, Ч.Эрднер и др. В числе китайских экономистов - Цзин Бэй, Ли Чжого, Фу Липин, Ван Чжилэ, Ли Инин, Лю Вэйган, Чжан Вэйинь, Лу Тунь, Мао Юйши, Го Тэмин, Чжан Лицинь, Хуа Шэнь, Сяо Циньфу, Чжан Ювэнь, Ван Чжиминь, Ба Цзиньсинь.

Данная тематика затрагивалась и в работах известных российских китаеведов М.Л.Титаренко, Е.Ф.Авдокушина, В.Г.Гельбраса, В.В.Карлусова, Н.Н.Котлярова, Л.В.Новоселовой, А.В.Островского, Э.П.Пивоваровой, В.Я.Портякова, Т.Г.Терентьевой, правда лишь в контексте исследования других, более общих синологических проблем.

Однако в силу новизны исследуемой тематики целый ряд ее аспектов - как теоретико-методологических, так и научно-практических - еще не были объектом фундаментального исследования. Это, в частности, касается инвестиционной мотивации и корпоративной стратегии ТНК КНР, форм организации ими инвестиционного процесса. В российской научной литературе до сих пор фактически не разработан вопрос о максимизации экономического эффекта от привлекаемых из азиатских стран инвестиций, при одновременной минимизации связанных с этим рисков, в том числе посредством сопоставительного анализа конкурентных преимуществ и мотивации поведения на российских рынках таких глобальных игроков, как Китай, Япония и Южная Корея.

Недостаточная, на наш взгляд, степень разработанности исследуемой темы послужила одним из основных мотивов для проведения данного диссертационного исследования.

Объектом исследования выступают прямые инвестиции Китая за рубежом.

Предметом исследования является инвестиционная деятельность ТНК КНР за рубежом, ее масштабы, динамика, формы, механизмы реализации и особенности воздействия на страны-реципиенты, а также возможности и перспективы привлечения китайских прямых инвестиций в российскую экономику.

Хронологические рамки исследования охватывают весь период пореформенного Китая с 1978 г. по начало 2011 г.

Целью диссертационного исследования является системный анализ теории и практики прямых инвестиций КНР за рубежом, включая Россию.

Реализация поставленной цели обусловила необходимость решения следующих конкретных задач:

- анализ современных теоретических моделей прямого иностранного инвестирования с учетом их применимости для китайских ТНК;

- оценка места Китая как страны-инвестора и динамики вывоза им капитала в форме прямых инвестиций с 1978 г. до настоящего времени;

- выявление объективных экономических закономерностей в современной китайской стратегии «выхода за рубеж»;

- анализ и концептуализация форм, моделей, методов, институциональных механизмов и нормативно–правовых процедур экономического и политического стимулирования и регулирования экспорта капитала из Китая;

- разработка и применение метода оценки сравнительной эффективности китайских и российских инвестиций на примере ведущих китайских ТНК в Российской Федерации;

- исследование основных направлений прямых инвестиций китайских ТНК в Российской Федерации;

- сравнительный анализ возможностей и рисков, связанных с привлечением китайских инвестиций в российскую экономику.

Методологической и теоретической основой исследования послужили фундаментальные работы по международному движению капитала.

В числе зарубежных исследователей следует выделить таких авторов, как Э.Хекшер, Б.Улин, Р.Вернон, К.Коджима, Т.Озава, С.Хаймер, А.Рагман, М.Кассон, Дж.Даннинг, Р.Нарула, М.Портер, Т.Хорст, С.Хиршем, Э.Пенроуз, Л.Хокансон, Дж.Д'Круз, А.Вербик, Р.Ходжет, Х.Мун, К.Чен, Д.Тамм, Г.Сонн. Среди российских ученых заметный вклад в изучение исследуемой проблематики внесли В.Д.Андрианов, А.С.Булатов, В.Б.Буглай, А.А.Дынкин, В.Ю.Катасонов, Г.М.Костюнина, А.В.Кузнецов, Н.Н.Ливенцев, Я.Д.Лисоволик, В.А.Мельянцев, Н.А.Хвалынская и некоторые другие.

Из использованного в ходе работы инструментария и методологии следует, прежде всего, выделить системный подход к объекту и предмету исследования, компаративный, факторный и ситуационный анализ, экономические и математические модели, а также методы рефлексии, декомпозиции, сравнения, аналогии, синтеза и обобщения.

Информационная и статистическая база настоящего исследования включает в себя официальные данные международных организаций, в частности Всемирного Банка, ЮНКТАД, МВФ, ОЭСР, а также национальных ведомств КНР, в частности Министерства по делам торговли КНР, Народного банка Китая, Государственного управления валютного контроля КНР, Государственного комитета развития и реформ КНР, Государственного статистического управления Китая. Часть материалов сформирована на основании данных Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации, Банка России, а также международных конференций, форумов, симпозиумов и семинаров. В работе использовались нормативно-правовые акты КНР и Российской Федерации, а также результаты фундаментальных аналитических исследований зарубежных и российских авторов, материалы периодической печати на русском, китайском, английском и других иностранных языках, включая интернет-ресурсы.

Научная новизна исследования состоит :

- в сравнительном анализе существующих теоретических моделей прямого инвестирования и степени их применимости к китайским ПЗИ, в формулировании на данной основе вывода о необходимости модификации этих моделей, учитывающей институциональную природу вывоза капитала из быстрорастущих экономик в современных условиях;

- в анализе экономических и политических подходов, используемых при описании и моделировании зарубежных инвестиций КНР, в рамках которых автором были установлены существенные концептуальные различия, обусловившие особенности структуры и более сильную стратегическую ориентированность китайских ТНК, отличающую их от западных корпораций;

- в оригинальном авторском подходе к прогнозированию количественных и качественных оценок ожидаемой инвестиционной активности КНР на ближайшие годы;

- в сравнительном анализе эффективности зарубежных инвестиций ведущих китайских ТНК, показавшем, в частности, их более высокую (на 30-60%) капиталоотдачу по сравнению с внутренними капиталовложениями;

- в выявлении определяющей роли институционально-административного регулирования в формировании конкурентных преимуществ китайских компаний в процессе реализации ими государственной стратегии «выхода за рубеж»;

- в изучении нарастающего отставания динамики инвестиционной активности КНР в России от глобальных трендов экспорта капитала из Китая, а также в формулировании на этой основе вывода о преимущественно субъективном характере причин такого отставания;

- в выявлении потенциальных потребностей российской экономики в китайских прямых инвестициях и соответствующих им возможностей китайского инвестиционного потенциала, осуществленном на базе предложенных автором моделей и механизмов их реализации;

- в комплексном анализе выгод и рисков для корпоративных интересов российского бизнеса и российской экономики в целом, связанных с привлечением китайских ПЗИ, а также в разработке научно–практических рекомендаций по минимизации таких рисков.

Теоретическая и научно-практическая значимость диссертационного исследования обусловлена учетом и раскрытием автором применительно к объекту исследования институциональной специфики китайского общества, проявляющейся, в частности, в более диверсифицированном и стратегически ориентированном характере мотивов китайских ПЗИ по сравнению с инвестициями западных ТНК. Полученные в диссертации выводы, обобщения и рекомендации могут быть использованы в работе научных и практических организаций, в частности в разработке инвестиционной политики на федеральном и региональном уровне, в научно–методологическом обеспечении корпоративных стратегий и приоритетов российско–китайского инвестиционного сотрудничества, а также в совершенствовании теоретических моделей прямых инвестиций. Материалы исследования могут также быть использованы в преподавании экономических дисциплин по вопросам инвестиционной деятельности, в частности в курсе современной экономики Китая, моделировании пространственного инновационно–инвестиционного развития регионов и территорий России и стран СНГ.

Апробация результатов исследования. Диссертационное исследование выполнено и прошло апробацию на кафедре мировой экономики МГИМО (У) МИД России. Материалы и выводы диссертационного исследования также апробированы на Всероссийской научной конференции «Наука и власть: проблема коммуникаций» в Отделении общественных наук РАН, 2008 г.; Mеждународной научно-практической конференции «Пути повышения конкурентоспособности экономики России в условиях глобализации» в МГИМО (У) МИД России в 2008 г.; II Международной научной конференции «Инновационное развитие экономики России: ресурсное обеспечение» в МГУ имени М.В.Ломоносова, 2009 г.; XI научной конференции «Актуальные проблемы глобальной экономики» в РУДН, 2009 г.; Всероссийской конференции молодых ученых и специалистов ИМЭМО РАН при поддержке Президиума РАН «Кризисные явления в мировой экономике и политике», 2009 г.; X Международной научной конференции «Россия: ключевые проблемы и решения» в ИНИОН РАН, 2009 г.; III Международной научной конференции «Инновационное развитие экономики России: роль университетов» в МГУ имени М.В.Ломоносова, 2010 г.; VI конвенте Российской Ассоциации международных исследований «Россия и мир после мирового кризиса» в МГИМО (У) МИД России, 2010 г.; Всероссийской научной конференции молодых ученых «Россия в системах международных связей: экономика, политика, безопасность» в ИМЭМО РАН, 2010 г., VII Европейско-китайском форуме «Карта шелковых путей 21 века» в Киеве (Украина).

Апробация материалов исследования также проводилась на таких зарубежных международных конференциях, как Глобальный китайский бизнес-форум 2008-2011 гг.; Конференции Кембриджского Университета и Королевского института международных отношений Великобритании по трансграничному сотрудничеству Китая, России и Монголии в июле 2010 г. (Великобритания) и втором заседании рабочей группы конференции в Chatham House в ноябре 2010г. (Великобритания); Конференции, проводимой Chatham House совместно с шанхайской China Europe International Business School по китайским инвестициям в Европе в июле 2011 г. в Лондоне (Великобритания); Конференции ICTSD (International Center for Trade and Sustainable Development) по политике «выхода за рубеж» Китая в октябре 2011 г. в Женеве (Швейцария); Экономическом саммите журнала «Экономист», посвященном быстрорастущим рынкам, в ноябре 2011 г. в Лондоне (Великобритания); Конференции Гарвардского Университета по прямым инвестициям Китая в октябре 2011 г. в Бостоне (США); Конференции Министерства Коммерции КНР совместно с CCTV, посвященной прямому зарубежному инвестированию китайских компаний с использованием «гонконгского трамплина» в ноябре 2011 г. в Гонконге (КНР).

Отдельные научные результаты диссертационного исследования нашли свое отражение в опубликованном ЮНКТАД «Докладе о мировых инвестициях 2011 года»1.

По теме диссертационного исследования автором опубликовано 7 научных работ, включая 2 публикации в изданиях, рецензируемых ВАК, общий объем публикаций - 5,6 п. л.

Структура диссертации определяется целью и задачами исследования. Диссертационная работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка, приложений и глоссария. При этом в первой главе рассмотрены теоретико-методологические и политические аспекты прямых зарубежных инвестиций (ПЗИ) Китая, во второй - их административно-правовое регулирование, динамика и структура, в третьей главе – тенденции, проблемы и перспективы прямого китайского инвестирования в экономику России. В заключении сформулированы основные выводы и рекомендации исследования. Библиографический список включает в себя более 200 наименований первоисточников и литературы на китайском, английском и русском языках. Приложения содержат статистические материалы, сведенные в таблицы и диаграммы, непосредственно связанные и иллюстрирующие положения основного текста диссертационного исследования. Глоссарий представляет собой словарь узкоспециализированных терминов иностранного происхождения, а также содержит расшифровку значений используемых в работе буквенных аббревиатур.

Оглавление

Введение

Глава 1. Прямые зарубежные инвестиции Китая: теоретические и методологические аспекты

1.1 Основные теории и методологические модели прямых иностранных инвестиций (ПЗИ) и их применимость к Китаю

1.2 Теоретико-методологические и политические аспекты ПЗИ КНР

Глава 2. Прямые зарубежные инвестиции КНР: масштабы, правовое регулирование и структура

2.1 Прямые инвестиции Китая за рубежом: экономические предпосылки, масштабы и динамика

2.2 Специфика этапов осуществления ПЗИ Китая и их административно-правовое регулирование

2.3 Отраслевая и географическая структура прямых инвестиций

2.4 Механизм, формы и эффективность ПЗИ КНР

Глава 3. Прямые инвестиции Китая в России

3.1 Современные тенденции и проблемы прямого инвестирования китайского капитала в экономику России

3.2 Инвестиционные потребности российской экономики и перспективные направления прямых китайских инвестиций в РФ. Мотивы и корпоративные стратегии китайских ТНК в России

Заключение

Список используемой литературы

Приложения

Глоссарий

II. Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы, оценивается степень ее изученности в научной литературе, формулируются цель и задачи работы, определяются объект и предмет исследования, обосновываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования.

В первой главе представлен анализ существующих теорий и моделей ПЗИ в контексте их применимости к вывозу капитала из КНР, исследованы методы определения объективных экономических и субъективных институционально–политических предпосылок зарубежных вложений, а также типологизированы корпоративные стратегии и структура инвестиционных мотивов китайских ТНК. Описание такой ТНК осуществляется на основе теоретической модели прямых инвестиций Дж.Даннинга (эклектической OLI–парадигмы). Корпоративные мотивы компании-инвестора при этом сводятся к поиску рынков, ресурсов, эффективности и стратегических активов. Между тем спектр реальных инвестиционных приоритетов китайских компаний значительно шире такой исключительно экономической мотивации и на практике включает в себя также политический и социокультурный аспекты.

В то же время осуществляемая на микроуровне корпораций инвестиционная деятельность по вложению ими своих капиталов за рубежом имеет собственные экономические предпосылки на макроуровне. Именно они фактически определяют объективные инвестиционные возможности страны-экспортера капитала и ее ТНК, а также соответствующие потребности страны-реципиента. В значительной мере эти возможности и потребности зависят от фазы цикла индустриализации страны. Вследствие этого возникает потребность в теоретическом описании самой индустриализации. Как правило, при этом используется ее традиционная модель, обобщающая опыт промышленного развития Запада, а также транснационального движения капиталов от более развитых к менее развитым странам (по линии «Запад-Восток» и «Север-Юг»). Определенные на основе этой модели фазы цикла индустриализации служат в качестве типологизированных детерминантов уровня объективных возможностей и потребностей страны в иностранных инвестициях.

Опыт «новой индустриализации» 1960–1980-х гг., накопленный Японией и другими странами–«восточноазиатскими тиграми», не внес принципиальных и другими странами–«восточноазиатскими тиграми», не внес принципиальных изменений в такое макроэкономическое понимание предпосылок ПЗИ. Однако присущая новоиндустриальному (запаздывающему) развитию более сильная роль государства обусловила ощутимое усиление инвестиционной мотивации корпораций, стимулируемое «выталкивающими» импульсами правительственной политики. В совокупности с «втягивающими» их ПЗИ в страны-реципиенты факторами комплекс таких политико-экономических стимуляторов «выхода за рубеж» в иностранной литературе получил название драйверов.

Между тем высокие темпы экономического развития, демонстрируемого в 1990–х гг. многими развивающимися и переходными экономиками, а также наблюдаемое с началом XXI века резкое увеличение потоков китайских ПЗИ, обусловили встречное движение капиталов по линии «Восток-Запад» и «Юг–Север». Такое движение не укладывалось в традиционную макроэкономическую логику теоретической модели «пути инвестиционного развития». Практические исследования инвестиционного поведения китайских ТНК подтвердили наличие существенных отличий также и на микроуровне их корпоративной мотивации, более сильно стратегически ориентированной по сравнению с западными компаниями.

Поскольку Китай осуществлял свою политику «выхода за рубеж» в условиях глобализации мирохозяйственных связей и развитой международной конкуренции, движение его товаров и факторов производства сталкивалось с серьезными барьерами на своем пути. Как следствие это потребовало более высокого уровня стратегической подготовленности китайских ТНК, а также наличия у них качественно новых корпоративных стратегий. В отличие от традиционных стратегий западных компаний, осуществляющих свои ПЗИ в целях продвижения собственных конкурентных преимуществ, китайские ТНК нацелены не столько на реализацию своих, сколько на поглощение чужих преимуществ. В дальнейшем заимствованные подобным образом преимущества переносятся в Китай, где они адаптируются к местным условиям и трансформируются уже в собственные китайские преимущества с намерением их последующего внедрения за рубежом.

Подобная специфика китайских ПЗИ в некоторых наиболее радикальных исследованиях докризисного периода породила постановку вопроса о том, не являются ли китайские транснациональные корпорации принципильно иной формой ТНК. Однако в «Докладе о мировых инвестициях 2006 года»2 такая точка зрения не нашла своего отражения, в нем лишь была продемонстирована сводимость инвестиций китайских ТНК к существующим модельным механизмам. Более того, в этом же отчете была предложена общая методология анализа процессов вывоза капитала, как из развитых, так и из развивающихся и переходных экономик. В рамках этого подхода удалось типологизировать детерминанты, драйверы (внешние стимулы) и внутренние инвестиционные мотивы ТНК. В результате была предпринята попытка показать принципиальную сводимость более диверсифицированной мотивации компаний–инвесторов из развивающихся и переходных экономик к традиционным неоклассическим моделям.

Между тем послекризисная инвестиционная экспансия КНР вновь актуализировала проблему особенностей китайских ПЗИ. С точки зрения автора, наиболее перспективным путем ее разрешения стала предложенная в 2009 г. П.Бакли институциональная, а не ресурсная модель прямых инвестиций. Благодаря этой модели удается учесть разнородный характер основных факторов и стимулов, формирующих корпоративную мотивацию различных типов выходящих за рубеж предприятий, транснационализирующихся в сложных условиях смешанной экономики КНР. При этом наблюдается выход инвестиционных мотивов китайских ТНК далеко за пределы узкоэкономических неоклассических рамок. Однако и в таком подходе не удается в достаточной степени учесть все многообразие влияющих на мотивацию корпораций факторов и описать социокультурные, политические, а также управленческие особенности их корпоративной инвестиционной деятельности за рубежом.

Таким образом, можно сделать вывод, что существующие модели прямых инвестиций не формируют адекватной теоретической основы для описания китайских ПЗИ, прежде всего потому, что для полноты их анализа недостаточно учитывать только инвестиционные аспекты на микроуровне корпораций. В стимулируемой КНР в рамках стратегии «выхода за рубеж» инвестиционной активности китайских ТНК необходимо также принимать во внимание часто решающую роль процессов макроуровня страны, помимо этого, - реакцию субъектов мировой экономики на осуществление Китаем своих зарубежных вложений (наличие так называемого пространства интернационализации).

Следовательно, необходимо построение более общей (модифицированной) модели китайских ПЗИ, лишенной указанных недостатков. В ее отсутствие требуется более тщательный и комплексный анализ эмпирических трендов вывоза капитала из КНР.

Во второй главе проанализированы экономические предпосылки, масштабы и динамика прямых инвестиций Китая за рубежом, их периодизация и административно-правовое регулирование, отраслевая и географическая структуры, механизм, формы и эффективность.

Объективные экономические предпосылки инвестиционной активности Китая за рубежом формировались в соответствии с этапами развития рыночных реформ, начатых в КНР в 1978 г. Фактически такие этапы соответствовали фазам индустриализации в рамках модели «пути инвестиционного развития». В частности, в ходе индустриализации села в период с 1978 по 1984 гг. наблюдалось возникновение огромного количества частных и полугосударственных компаний (фаза локализации). Далее последовал этап их укрупнения, освоения региональных рынков и формирования в 1980–х гг. первых СЭЗ, а далее и целых «поясов открытости», что соответствовало модельной фазе регионализации. Начиная с 1992 г. рыночные преобразования распространяются на всю страну, углубляется экспортная специализация и усиливается национальная координация СЭЗ, активно создаются научно–технологические инновационные парки, происходят радикальные изменения в области научно–технической политики, обусловившие формирование элементов инновационной системы Китая, а также эффективных драйверов, «втягивающих» иностранные инвестиции в страну с целью заимствования зарубежных передовых технологий и управленческого опыта. По своим типологическим чертам первая половина 1990-х гг. соответствовала в рамках модели «пути инвестиционного развития» фазе национализации, однако уже во второй их половине обозначилось начало вхождения китайской экономики в фазу транснационализации. Системный характер такая траснационализация стала приобретать с 2002 г. (XVI съезд КПК) в рамках стратегии «выхода за рубеж». Предкризисные годы обеспечили устойчивое развитие этим процессам и активное освоение китайскими ТНК рынков международных капиталов. В кризисный и посткризисный периоды мировой экономической истории (вторая половина 2007 г. - настоящее время) примеры таких китайских ТНК, как «Lenovo», «Haier», «Huawei», «Baidu», «Alibaba» и других, свидетельствовали о рождении глобальных предприятий и производственно-сервисных сетей, а также освоении неакционерных форм ведения международного бизнеса (non-equity modes of international production). Фактически это говорит о вхождении Китая в начало фазы глобализации своей экономики, проходящей при значительно более низком уровне среднедушевого дохода, чем это наблюдалось в развитых странах. Таким образом, успехи рыночного реформирования экономики и эволюционная динамика специфики пути китайской индустриализации сформировали объективные предпосылки интенсификации вывоза капитала из Китая.

Соответственно этапам рыночного реформирования страны видоизменялся и набор политико–экономических и институционально–регуляторных стимулов активизации участия китайских предприятий в международном движении капитала. Синхронизация и координация этих процессов осуществлялась в рамках политики стратегически управляемой внешнеэкономической открытости. При этом, если на ее начальном этапе «открытых дверей» (1979–1991 гг.) стимулировалась экспортоориентированная деятельность предприятий, на этапе «приглашения входить» (1992–2001 гг.) создавались мощные «притягивающие» стимулы для привлечения прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в КНР, то на этапе «выхода за рубеж» (с 2002 г. по настоящее время) под мощным воздействием «выталкивающих» факторов происходит резкая интенсификация потоков китайских ПЗИ. Следовательно, политика внешнеэкономической открытости с непрерывностью ее стратегической линии на инвестиционно-управляемое развитие китайской экономики послужила основной движущей силой «выхода за рубеж» китайских ТНК, а также увеличения их влияния на мировые инвестиционные процессы.

Оптимальное сочетание объективных и субъективных предпосылок для «выхода за рубеж» китайскими ТНК предопределило опережающую абсолютную и относительную динамику наращивания Китаем своих зарубежных вложений, обеспечившую увеличение доли страны в мировых ПЗИ в относительном выражении с 0,35 в 2000 г. до 1,2% в 2009 г. (в 3,4 раза), или в абсолютных цифрах – рост в 8,3 раза. Особенно контрастно (на фоне ниспадающих глобальных трендов) эта динамика выглядит в кризисные и посткризисные годы, увеличившись с отметки в 22,5 млрд. долл. в 2007 г., 56,5 в 2009 до 68 млрд. долл. в 2010 г. (Рис.1).

Между тем официальные данные значительно преуменьшают реальные потоки инвестиций из КНР, особенно ту их часть, которая «просачивается» через границу или «перекрашивается» через офшорные центры.

Рисунок 1. Потоки прямых зарубежных инвестиций Китая и темпы их прироста в 2004-2011 гг.

Млрд. долл. %

(1 квартал 2011 г)

Источник: Министерство Коммерции КНР: [сайт]. URL: http://wzs.mofcom.gov.cn/

Соответственно, следует считать заниженными также и официальные данные по активам, накопленным Китаем за рубежом. В частности, по данным Государственного статистического управления (ГСУ) КНР, на конец 2010 г. совокупная стоимость зарубежных активов составила 317,2 млрд. долл., в то время как по результатам совместного исследования Китайской ассоциации предпринимателей, обнародованного в ноябре 2011 г. агентством «Синьхуа», эта цифра составляла 512,7 млрд. долл. Поскольку значительная часть китайских ПЗИ перераспределяется и «перекрашивается» (теряет принадлежность к материковому Китаю) через офшорные центры, это сильно затрудняет анализ соответствующих реальных данных. Согласно официальным данным по зарубежным активам, 228,1 млрд. долл. из них было накоплено в Азии, из которых 199 млрд. долл. (или 87%) было вложено в Гонконге, а из 43,9 млрд. долл., накопленных в Латинской Америке, 40,4 млрд. долл. (или 90%) распределялись между Британскими Виргинскими островами (23,2 млрд. долл.) и Каймановыми островами (17,2 млрд. долл.). Такая ситуация серьезно затрудняет определение реального масштаба, характера и направленности китайских ПЗИ.

Например, официальные данные по географии вывоза китайского капитала показывают, что почти 2/3 экспортированных из страны в 2010 г. капиталов были инвестированы в Азию (65,6%), за ней следовала Латинская Америка (15,6%), Европа (9,9%), Северная Америка (3,8%), Африка (3,3%) и Океания (2,8%). Среди накопленных ПЗИ картина отличается незначительно: Азия (71,9%), Латинская Америка (13,8%), Европа (5%), Африка (4,1%), Океания (2,7%) и Северная Америка (2,1%). В то же время исследование, проведенное Китайским советом содействия международной торговле (CCPIT) в 2008–2010 гг. среди своих членов (1024 предприятий-инвесторов), показало, что в реальности в Азию в эти годы направлялось 46% потоков инвестиций, в Северную Америку 27%, в Европу 23%, в Африку 22%, в Океанию 7% и только 3% направлялось в Латинскую Америку (сопоставление представлено в таблице).

Межконтинентальное распределение китайских ПЗИ в 20092010 гг. по данным официальной и неофициальной статистики (%)3

Континенты

Азия

Северная Америка

Европа

Африка

Латинская Америка

Океания

Официальная статистика 2010 г.

65,6

3,8

9,9

3,3

15,6

2,8

Реальная статистика 2009-2010 гг.

46

27

23

22

3

7

Сопоставление этих цифр подтверждает вывод, что львиная доля офшорных вложений КНР в последующем «перекрашивается» и направляется в страны Северной Америки и Европы. Поэтому доля инвестиций КНР, направляемых в Северную Америку и Европу, официальной статистикой существенно – примерно на 15% - занижается.

Комплексный анализ эмпирического материала подтвердил тезис о ведущей роли политики «реформ и открытости» в активизации участия китайских предприятий в международном движении капитала. На всех этапах реализации политки «открытости», включая этап «выхода за рубеж», правительство страны последовательно направляло свои предприятия на осуществление зарубежных вложений, ориентированных на: разработку и поставку природных ресурсов, доступ и освоение передовых иностранных технологий, увеличение экспорта китайской продукции и услуг, а также на создание новых производственных мощностей и освоение передового управленческого опыта за рубежом. Однако в кризисное и посткризисное время государство в число приоритетных включило: сооружение инфраструктурных объектов, строительство научно–исследовательских центров, формирование глобальных маркетингово–сервисных сетей, а также приобретение стратегических активов.

Результат такого стимулирования хорошо заметен при рассмотрении динамики изменения структуры официальных потоков китайских ПЗИ в посткризисный период. Так, по итогам 2010 г. из 18 мониторируемых направлений в пятерку наиболее емких по объемам зарубежных вложений вошли: лизинг и бизнес–сервис - 30,28 млрд. долл.(годовой прирост 47,9%); финансово–посреднический сервис - 8,62 млрд. долл. (снижение на 1,2%); торговля - 6,73 млрд. долл. (прирост на 9,6%); сырьедобывающая сфера - 5,71 млрд. долл. (падение в 2,3 раза); обрабатывающая промышленность - 4,66 млрд. долл. (прирост в 2,1 раза). К числу наименее емких, но быстрорастущих (за исключением уменьшения инвестиций в образовательную среду) отнесены: вложения в образование - 2,0 млн. долл. (вложения сократились на 18,4%); здравоохранение - 33,5 млн. долл. (увеличение в 17,5 раз); водоподготовку и очистку - 72 млн. долл. (рост в 16,6 раз), а также культуру, спорт, развлечения - 186,5 млн. долл. (увеличение в 9,3 раза).

Анализ этих данных подтверждает усиление стратегической ориентации посткризисных потоков китайских ПЗИ. Не случайно ведущие места в списке вложений занимают бизнес–сервисные и финансово–инвестиционные сферы, а также вложения в сырьедобывающий сектор, жизненно важный для страны–лидера в производстве промышленных товаров. Особо обращает на себя внимание сильная динамика нарастания инвестиционного интереса КНР к гуманитарной сфере. Такая динамика вполне может быть объяснена задачей поиска и привлечения в Китай талантов со всего мира, впервые на государственном уровне поставленной на мартовской сессии Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) 2010 г.

Исследование поведения китайских компаний-инвесторов свидетельствует об определенной дифференциации в инвестиционном поведении частных и государственных ТНК, более рыночной в первом случае и более геостратегически ориентированной во втором.

Если рассматривать данную дифференциацию с точки зрения форм осуществления ПЗИ, то государственные компании представлены, как правило, масштабными сделками в форме слияний и поглощений (СиП), ориентированными, в основном, на капитало- и ресурсоемкий первичный сектор экономики. В 2010 г. доля сделок СиП достигла 40% (23,8 млрд. долл.), а три из четырех крупнейших, по версии «The Wall Street Journal», сделок года в мире были осуществлены китайскими ТНК. Для частных же компаний более характерно осуществление инвестиций в создание новых предприятий (инвестиции «гринфилд»).

Средний объем инвестиционных проектов крупных компаний оценивается на уровне 120 млн. долл. При этом в первую тройку ведущих по объемам зарубежных активов компаний по итогам 2010 г. вошли нефтегазовые «Sinopec Group» (82,43 млрд. долл.) и CNРC (81,9 млрд. долл.), а также трастовая корпорация «CITIC Group» (57,2 млрд. долл.). Их суммарные активы, превысившие 221,5 млрд. долл., заняли львиную долю в структуре всех накопленных и официально декларируемых Китаем зарубежных капиталов или более 43% их реалистичного (512,7 млрд. долл.) объема. Однако по числу созданных за рубежом рабочих мест лидерами выступают средне- и высокотехнологичные компании, такие как автосборочные «Cherry», «Great Wall» и «Geelly» и электронно-коммуникационные «Huawei» и «ZTE». Из них две последние, высокотехнологичные компании, являются рекордсменами по количеству зарубежных инвестпроектов, реализованных после 2002 г. Доминирующий мотив среднетехнологичных компаний – поглощение стратегических активов: брендов и передовых технологий.

В послекризисный период увеличивается доля высокотехнологичных компаний, выходящих на зарубежные рынки с собственными технологиями. Такие ТНК лидируют не только по количеству ПЗИ–проектов, ориентированных на информационно-телекоммуникационную (ИКТ) сферу и быстрорастущий сегмент производства электронных комплектующих, но также и на альтернативную и возобновляемую энергетику, в которой Китай претендует на ведущие позиции в мире. При этом вложения в программирование, ИТ–сервис и нетрадиционную энергетику нарастают темпами, превышающими 150% в год, в производство электронных компонентов и бизнес–сервис - более 100%, в то время как в производство телекоммуникационного оборудования, связь и автомобилестроение – более 50%. На этом фоне инвестиции в сырьедобывающую сферу по своей доле в общей структуре потоков ПЗИ стабилизировались, балансируя на уровне практически нулевого (+ 1,5%) годового прироста.

Как свидетельствует наш анализ, для крупнейших компаний КНР весьма серьезным и недооцененным в научной литературе мотивом выступает поиск экономической эффективности. Так, проведенные на основе оригинальной авторской методики оценки рентабельности внешних вложений ведущей «четверки» ТНК Китая показали их на 30-60% более высокую эффективность по сравнению с внутренними инвестициями, что объясняется более высокими производственно-технологическими и организационно-управленческими уровнями поглощаемых зарубежных компаний.

На этом фоне инвестиции частных, представленных малым и средним бизнесом, компаний направляются, главным образом, в средне- и низкотехнологичные отрасли обрабатывающей промышленности, в торговлю и сельское хозяйство. Корпоративные стратегии таких частных ТНК носят более ярко выраженный рыночный характер, поскольку в отличие от государственных, они более чувствительны к рискам потери собственного капитала. Для них характерна относительно невысокая (27%) доля банковских кредитов в финансировании своих ПЗИ в 2009-2010 гг., в то время как доля их собственных средств в 2009 г. составила 55%, а в 2010 г.– 44%. Распределение средних размеров частных зарубежных вложений выглядело в 2010 г. следующим образом: 42% было рассчитано на вложения до 1 млн. долл., 33% - от 1 до 5 млн. долл., 14% - от 5 до 10 млн. долл., 7% - от 10 до 100 млн. долл. и лишь у 4% - объем превышал 100 млн. долл.

В целом подобная динамика частных потоков китайского капитала несет как большие потенциальные возможности странам-реципиентам, так и серьезные конкурентные риски для их национального капитала.

В третьей главе изучены современные тенденции и проблемы прямого инвестирования китайского капитала в экономику России, проведен сопоставительный анализ ее объективных инвестиционных потребностей, с одной стороны, и перспективных возможностей и направлений китайских ПЗИ в РФ, с другой, исследованы мотивы и корпоративные стратегии китайских ТНК в России.

При этом наиболее перспективные направления возможных китайских инвестиций в России проанализированы, во-первых, с позиций потребностей модернизации российской экономики, во-вторых, с позиций сформированности объективных и субъективныех предпосылок российско-китайского инвестиционного сотрудничества.

Исследована направленность, эволюция форм, механизмов и характера связанных с этим рисков. Установлено значительное несоответствие между объективными потребностями России в привлечении иностранного капитала (прежде всего, - производственно-технологического назначения) и фактическими инвестиционными потоками. Определены и проанализированы детерминанты и драйверы, обуславливающие масштаб и динамику движения капитала между обеими странами, показана высокая взаимная дополняемость объективных экономических предпосылок такого двустороннего инвестиционного сотрудничества при недостаточном уровне и диспаритете субъективной готовности к нему, особенно с российской стороны. Этот диспаритет, в частности, проявляется в том, что на фоне реализации китайской стратегии «выхода за рубеж» аналогичного уровня государственная политика управляемой внешнеэкономической открытости в России практически отсутствует. Ее отсутствие особенно ощутимо на уровне российских регионов, чья субъективная неготовность усиливает риски и существенно ослабляет позитивные возможности привлекаемых инвестиций для укрепления местной экономики и пространственного развития территорий.

В данной главе проанализированы практические трудности и барьеры, возникающие на пути движения капитала из Китая в Россию, показана проблемность и парадоксальность современного состояния взаимного инвестиционного сотрудничества. Подобная проблемность является следствием значительного несоответствия между внешнеторговой и инвестиционной динамикой обеих стран. Неудивительно, что став первым внешнеторговым партнером России в 2010 г., Китай пока еще занимает лишь 5-ю позицию среди крупнейших инвесторов РФ с 7,6 млрд. долл. и долей всего в 6,7% в общей структуре накопленных российской экономикой иностранных инвестиций, что представляется несоразмерно малым.

Основные страны-инвесторы в экономику РФ в 2010 г.4

Страна

Годовой объем иностранных инвестиций,

млн. долл.

Относительная доля, %

Всего поступило иностранных инвестиций

114746

100

из них:

Великобритания

40770

35,5

Нидерланды

10696

9,3

Германия

10435

9,1

Кипр

9003

7,8

Китай

7631

6,7

Люксембург

5374

4,7



Pages:   || 2 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.