авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ РОССИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА - WWW.DISLIB.RU

АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ, МОНОГРАФИИ, НАУЧНЫЕ СТАТЬИ, КНИГИ

 
<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

Эволюция отношений государства и крупного бизнеса в республике корея

-- [ Страница 5 ] --

Большое значение в процессе реформирования придавалось реализации заключенного правительством с «пятеркой» крупнейших чэболь в 1998 г. «Большого Договора», предусматривавшего их реструктуризацию. Экономическое содержание соглашения составляли сделки своп, подразумевавшие обмен активами и обязательствами, в том числе при участии кредитных институтов под гарантии правительства и под его контролем. При этом государство через подконтрольные ему банки участвовало в разработке программ реструктуризации крупного бизнеса. Между тем правительство, погружаясь в проведение реформаторской политики, переступило грань, отделявшую процесс регулирования от процесса непосредственного вмешательства в принятие крупными компаниями конкретных решений по диверсификации бизнеса и совершенствованию корпоративной структуры. Прежде всего это касалось выполнения своп-сделок в рамках «Большого договора». Контроль за этими сделками возлагался на банковско-кредитные институты, которые сами находились в состоянии реформирования. Поэтому механизм осуществления был несовершенен, породив для участников своп-соглашений немало проблем, в том числе связанных с тем, что бюрократические органы «в режиме ручного управления» взялись за развязку возникших нестыковок. Как показал южнокорейский опыт, рыночный вариант своп-соглашений оказывался куда более продуктивным и менее опасным с точки зрения возможных ошибок и злоупотреблений, нежели бюрократический подход к решению аналогичных проблем.

Государству приходится учитывать опасность наследия этатистских тенденций, и в этой связи главное внимание уделяется следованию рыночным принципам реформирования экономики. Новые приоритеты в политике президента Но Му Хёна (2003 – 2007 гг.) в отношении бизнеса нашли свое выражение в программе мер, озаглавленной «Трехлетняя дорожная карта проведения рыночных реформ» и долгосрочной программе развития науки и технологий до 2030 г., детализированной в 2007 г. в новом пятилетнем «Проекте поддержки следующего поколения «локомотивов роста». Цель экономической политики – снижение уровня прямого вовлечения государства в хозяйственные процессы при одновременной поддержке функционирования рыночных механизмов и обеспечении равных условий деятельности всем коммерческим структурам. Во главу угла ставится координация научных исследований, проводимых университетами, научными институтами и корпоративными исследовательскими центрами, активность частного бизнеса в финансировании научных программ за рубежом (что уже реализуется в США, в России, в КНР), участие чэболь в технологических альянсах с ведущими ТНК.

Оздоровительные процессы в реальном секторе благотворно сказались на положении банковско-кредитной системы. В 1998 – 99 гг. наметился интенсивный приток иностранного капитала. Все эти факторы способствовали экономическому оживлению, наметившемуся уже в 1999 г. и приведшему к экономическому росту в 2000-е годы.

Изменение системы организации самого крупного бизнеса носило нешаблонный характер, о чем свидетельствует сопоставление посткризисного опыта лидеров южнокорейского бизнеса – LG, Hyundai и Sumsung. Группа LG избрала путь сохранения многопрофильного бизнеса, введя его в рамки холдинговой компании. В то же время наметились и другие пути реформирования крупных южнокорейских конгломератов. Группа Samsung, избегая радикальных нововведений, создает типичный для современных южнокорейских крупных корпоративных структур де факто холдинг, в состав которого входят 63 компании, контролируемые семьей Ли. Хотя число аффилированных с Hyundai Motor group компаний выросло в 2000 – 2004 гг. с 10 до 25, однако сфера их деятельности связана со стратегической для группы отраслью – автомобилестроением. Таким образом, в отличие от LG холдинга новая автомобильная компания создается как бизнес-группа, объединяющая коммерчески и производственно тесно связанные между собой фирмы. В такой бизнес-группе заложены основы ее трансформации в корпорацию.

Глава пятая посвящена рассмотрению взаимодействия государства и крупного бизнеса в социальной сфере. Избрав в проведении социальной политики жесткий курс, администрация Пак Чон Хи пошла в начале 1960-х годов на активную поддержку развития образования. Во-первых, это позволило преодолеть злободневный на тот период дефицит подготовленных специалистов. Во-вторых, предоставляя доступ к получению высококачественного образования на приемлемых условиях, государство открывало перспективы для карьерного роста представителям практически всех социальных групп. В остальном принцип концентрации всех сил на экономическом развитии в 1960 – 70-е годы подразумевал финансирование социальных программ по остаточному принципу. В результате сложилась зависимость наемного персонала исключительно от работодателя во всех вопросах как профессиональной деятельности, так и обеспечения условий его существования. Специфическое положение чэболь в южнокорейской экономике объективно подразумевало наличие особых социальных функций крупного бизнеса.

В этих условиях в чэболь складывалась система пожизненного найма, заимствованная из японского опыта. В ее южнокорейской редакции рабочие и служащие делились на постоянный (подразделяющийся, в свою очередь, на руководящий и базовый) и составляющий большинство временный персонал. Последний в период экономических трудностей мог быть сокращен. Попадание же в постоянный состав гарантировало рабочее место в бизнес-группе до конца служебной карьеры. Однако получение статуса постоянного сотрудника необходимо было заслужить безупречной дисциплиной, качественным трудом и безоговорочной преданностью работодателю. Дабы поддержать свои наиболее подготовленные и перспективные кадры, крупный бизнес шел на значительные расходы. Они включали в себя незарплатную часть трудовых издержек, источником которой служили в основном социальные расходы предприятия, направляемые на обеспечение персонала жильем и предоставление медицинского обслуживания, а также возможностей для повышения образования. Взяв на себя пенсионное обеспечение занятых на своих предприятиях (всеобъемлющая пенсионная система сложилась лишь в 1999г.), создавая возможность повышения уровня профессиональной подготовки, предоставляя наемному персоналу многообразные услуги (от финансовой поддержки празднования рождения ребенка и проведения свадеб сотрудников и их детей до организации похорон), чэболь предоставляли в той или иной мере практически все виды социальной поддержки.

Подход президента Ким Дэ Чжуна к решению социальных проблем в конце 1990-х годов характеризовал тезис о желательности для южнокорейского общества следовать принципу “workfare” (производному от двух английских слов “work” – работа и “welfare” – благосостояние). За этим термином скрывалась попытка адаптировать социальную политику, апробированную при генерале Пак Чон Хи, к ордолиберальному курсу проведения социально-экономической политики. Опирались при этом на законодательную базу, подготовленную в переходный период от диктатуры к демократической системе правления. В августе 1991 г. был принят, а с января 1992 г. вступил в силу «Закон о создании социальных фондов на предприятиях», устанавливавший систему финансовых и налоговых льгот для компаний, вкладывавших средства в социальные программы. Законом предусматривалось исключение из налогооблагаемой базы 5% прибыли в случае ее перевода в специальный социальный фонд предприятия, управляемый совместно работодателями и наемным персоналом.

Такая политика имела как отрицательные, так и положительные черты. С одной стороны, она означала тесную зависимость системы социального обеспечения значительной части занятых от коммерческой конъюнктуры и финансового состояния конкретного предприятия. Кроме того, данный характер распределения социальных благ усиливал материальное расслоение южнокорейцев, что порождало напряжение в общественных отношениях. Вместе с тем сам крупный бизнес получил возможность оптимизировать управление социальными процессами в пределах своей компетенции. Чэболь стремились с максимальной для себя выгодой возместить вложения в социальную сферу, используя готовность занятых участвовать в принятых на предприятиях системах управления качеством производства и реализации готового продукта.

В 1990-е годы южнокорейское государство решительно отвергло идею культурной изоляции, пойдя по пути преодоления традиций национализма и ксенофобии, имеющих в Южной Корее глубокие корни. Президент Ким Ен Сам в 1994 г., поддержанный затем президентом Ким Дэ Чжуном, провозгласил курс на активное участие в глобализации гуманитарных связей. Реализация этой политики базируется на партнерстве государства и крупного бизнеса. Сложилась практика непосредственного участия крупного бизнеса в создании соответствующей инфраструктуры путем обеспечения функционирования культурных центров под патронажем отдельных чэболь. Другим видом поддержки является финансирование различного рода культурных фондов и гуманитарных программ местного, регионального и общегосударственного характера. Результаты длительной скоординированной деятельности государства и частного бизнеса в сфере культуры проявились в динамичном развитии и разнообразии культурной жизни Южной Кореи, заметном укреплении ее гуманитарного потенциала в первые годы нового тысячелетия.

Поддержанная государством культурная экспансия, оказавшаяся востребованной значительной частью населения соседних стран и получившая название «корейская волна» (халлю), началась на рубеже XXI века с материкового Китая, охватила затем Гонконг, Тайвань, Вьетнам и в середине первого десятилетия достигла Японии, стран Центральной Азии. Набирает силу процесс укрепления взаимозависимости культурного и коммерческого процессов, способствуя продвижению на внешний рынок южнокорейских товаров, услуг и инвестиций. Укрепление гуманитарного потенциала позитивно отражается на состоянии трудовых ресурсов, способствует возвращению на родину квалифицированных специалистов что, в свою очередь, существенно повышает качество труда, положительно отражается на конкурентоспособности производства товаров и услуг, позволяет южнокорейскому государству и бизнесу ставить перед собой амбициозные цели развития высокотехнологичных отраслей экономики. Совокупный дополнительный экономический эффект от упомянутых выше позитивных процессов и растущего гуманитарного влияния за рубежом в середине 2000-х оценивался южнокорейскими экспертами в 5% ВВП.

В главе шестой исследуется роль крупного бизнеса во внешнеэкономической политике Республики Корея. Южнокорейская внешнеэкономическая стратегия базируется на координации усилий государственных органов и частного бизнеса. В то же время после кризиса 1997 - 98 гг. государство меньше занимается детализацией внешнеэкономической политики, все больше отводя корпоративному сектору инициативную роль. В любом случае мнение крупного бизнеса по ключевым вопросам внешнеэкономической политики и отношений с ведущими внешнеэкономическими партнерами тщательно изучается, взвешивается и ни в коем случае не игнорируется без веских аргументов. Крупный южнокорейский бизнес, несмотря на успешный опыт ряда инвестиционных проектов в Европе и Северной Америке, вплоть до конца 1990-х годов делал упор на внешнеторговую экспансию. В условиях сохранения возможности использования дешевых финансовых привлеченных средств крупный бизнес активно практиковал создание современных предприятий в Южной Корее. Внешние инвестиционные проекты встречали более прохладное отношение со стороны бюрократии и инициировались владельцами чэболь на свой страх и риск. Создание же в стране новых, технически передовых предприятий позволяло модернизировать индустрию Республики Корея, повышать производительность труда и конкурентоспособность южнокорейских товаров на внешних рынках.

На нынешнем этапе южнокорейский бизнес рассматривает проблемы развития внешнеэкономических связей в контексте глобальных по своему характеру изменений мирохозяйственных связей. Модификация внешнеэкономической политики оказалась сложной проблемой для традиционных чэболь. Поэтому она происходила на рубеже XXI века параллельно с перестройкой организационной структуры крупных южнокорейских компаний и налаживанием нового характера их отношений с государством. Одновременно решалась задача диверсификации основных рынков сбыта в пользу развивающихся экономик, прежде всего Китая и других стран Восточной Азии.

Южная Корея вынуждена отказаться от «экспортоориентированной стратегии» развития экономики в том виде, в каком она просуществовала на протяжении трех с половиной десятилетий, в пользу формирования в Южной Корее «открытой экономики», позволяющей говорить о приверженности стратегии «взаимной выгоды». Прежняя политика опиралась на возможность оказания южнокорейскому крупному бизнесу (на который делалась основная ставка) широкой поддержки со стороны государства с целью завоевания внешних рынков, при том что доступ на внутренний рынок для иностранных производителей и инвесторов был ограничен. В условиях глобализации и привязки регулирования международной торговли к правилам ВТО следовать прежним курсом стало невозможно. Отсюда необходимость пересмотра предпочтений во внешнеэкономической политике. Южнокорейское правительство на рубеже XXI века провозгласило «второй этап структурной перестройки», пойдя на либерализацию законодательства, регулирующего привлечение стратегических иностранных инвесторов, а также сняв ограничения на слияния и поглощения. В новых условиях принципиальное значение приобретает участие в международной производственной кооперации, в инвестиционных и научно-технических обменах. Эти и другие составные части политики «внешнеэкономической открытости» призваны были способствовать оптимизации структуры национальной экономики, повышению ее эффективности, а значит, внешней конкурентоспособности южнокорейского бизнеса.

На первый план выходит не столько поддержка товарного экспорта, сколько участие южнокорейского бизнеса во всем комплексе мирохозяйственных связей - от разработки до сбыта и обслуживания конечной продукции, а также обеспечение совместимости южнокорейских рыночных институтов, прежде всего предпринимательских структур, с их внешними партнерами.

Крупный бизнес отстаивает свои интересы на внутреннем и внешних рынках, проявляя в случае необходимости корпоративную солидарность. Тем не менее даже случаи обострения отношений между национальными и иностранными инвесторами не заставляют южнокорейское государство пересматривать стратегический курс на либерализацию допуска иностранного капитала на внутренний рынок, хотя значительная доля акций ведущих компаний принадлежит внешним инвесторам (см. табл. 1).

Согласно существующим оценкам, лишь 10% иностранных инвестиций приводят к доминированию на южнокорейском рынке зарубежных компаний в лице ТНК. В 60% случаев создаются структуры, во-первых, на паритетных основах контролируемые южнокорейскими и иностранными собственниками и управляемые независимой (часто интернациональной) командой менеджеров, во-вторых, имеющие адекватного конкурента на внутреннем рынке. Это значит, что иностранные капиталовложения становятся мощным фактором активизации конкурентной борьбы, стимулирующей повышение эффективности местного бизнеса и конкурентоспособности южнокорейской экономики в целом. В свою очередь, южнокорейский крупный бизнес выступает инициатором слияний и поглощений с участием зарубежных фирм. Для крупных чэболь участие в международных альянсах становится залогом укрепления завоеванных на мировых рынках позиций при сохранении возможности самостоятельно принимать принципиальные стратегические решения. Это отвечает и внешнеэкономическим приоритетам Республики Корея.

Таблица 1. Доля акций крупнейших южнокорейских компаний,

находящихся под контролем иностранных акционеров. 2003 г. (%)

Компании

Доля акций,

контролируемых иностранными инвесторами

Доля акций, принадлежащих одному крупнейшему иностранному инвестору

Samsung Electronics

58,2

20,9

SK Telecom

49,0

24,1

POSCO

69,1

3,3

Hyundai Motor

55,0

19,4

LG Electronics



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.dislib.ru - «Авторефераты диссертаций - бесплатно»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.